Гостеприимная "Нора" или "Добро пожаловать в семью, Гарри!"

      За столько лет дружбы с Роном Гарри привык месяц или два до начала занятий в Хогвартсе проводить в "Норе". Он был здесь даже более частым гостем, чем Билл и Чарли — самые старшие из детей семейства Уизли. Причина же, по которой братья редко появлялись в доме родителей заключалась в том, что эти двое работали за границей: Билл служил в египетском филиале Гринготса, а Чарли изучал драконов в горах Румынии.       Остальные же сыновья четы Уизли не так давно выпорхнули из гнезда. Гордость семьи Перси строил карьеру в Министерстве, а близнецы Фред и Джордж сейчас были по самые рыжие макушки в делах своего магазинчика — "Всевозможные волшебные вредилки". Потому из детей в Норе остались только Рон да Джинни, что не могло не навевать грусти на Артура и Молли. В особенности на последнюю, потому как в отличие от жены мистер Уизли работал в Министерстве и мог хоть иногда перекинуться парой слов или записочек с Перси или заглянуть в Косой переулок после работы и проведать близнецов.       Но всё менялось с появлением Гарри! Появление Гарри — праздник для миссис Уизли: наконец можно наготовить побольше вкусностей, как раньше, и не бояться, что что-то будет недоеденно, что-то — не тронуто вовсе, а в итоге добрая часть её трудов пропадёт. Ну уж нет! Если в доме Молли Гарри Поттер, значит он будет накормлен до отвала, ведь мальчик такой худенький, а она, Молли, никак не может допустить, чтобы друг её сына оставался таковым.       В начале июля, когда Гарри аппарировал к ним, Молли его не узнала. Подросший, статный, он смотрел на неё пронзительными зелёными глазами сверху-вниз.       — Здравствуйте, миссис Уизли! — Его очаровательная улыбка дала понять: это тот самый мальчик, которого она знала, просто возмужавший.       Молли, всё ещё не веря своим глазам, кинулась обнимать его.       — Как ты вырос! Как вырос! А это что, щетина?       Её тёплые мягкие руки коснулись его щеки. "Такая шершавая, совсем не как у Артура — у него, мне кажется, ни бороды ни усов в жизни не росло..." Молли поняла, что со стороны она, поглаживающая тёмную от россыпи щетинок щёку мальчика, выглядит странно и сконфузилась.       — Ну, проходи на кухню, мой мальчик, ты, наверное, есть хочешь? — она сделала шаг назад, порадовалась про себя, что её всегда румяное лицо не выдало смущения.       — Спасибо, не откажусь, тем более, вы не принимаете отказов. — усмехнулся он.       — Верно! Ну, давай на кухню.       Зазвенела посуда, загремели ножи и вилки. Перед носом Гарри на стол приземлилась дымящаяся тарелка глазуньи и бекона. Уже наколов кусочек на вилку, он хотел отправить его в рот, как вдруг на кухню впорхнула Джинни.       — Гарри! — Казалось, её радости нет предела. Она обвила его шею руками и чмокнула в щёку. Затем губами потянулась к его, и он машинально ответил.       Помещение заполнило полное страсти мычание. Молли смотрела на них и завидовала дочери белой завистью. Мальчик, Который Выжил — будущий муж её маленькой девочки, их с папой принцессы.       Теперь пришла очередь Гарри смущаться. Он разорвал их с Джинни поцелуй, к неудовольствию последней.       — Да ладно тебе, "зятёк"! — отмахнулась она, смеясь.— Джинни мне уже всё рассказала. И сказать, что я рада, это ничего не сказать, Гарри. Лучшей партии, чем ты, нам для неё не найти. Я и Артур одобряем эти отношения и благословляем ваш брак. Но спать будете в разных комнатах! — Молли смерила дочь строгим взглядом. Она видела в ней молодую себя и подозревала, что до секса эта рыжая фурия охочая, а прибавь к этому плодовитость рода Уизли — есть риск рано стать бабушкой.       "А я ещё не старая!" — подумала она про себя.       Действительно. Пускай её возраст и приближался к юбилейным пятидесяти годам, пускай её огромные груди несколько обвисли под весом лет и почти беспрерывных кормлений детей; пускай в уголках глаз прочно обосновались мимические морщины ещё не стукнуло ей и тридцати пяти, а её зад потерял былую упругость. Но Молли, чёрт возьми, всё ещё хороша собой. Да, может она и — слегка! — запустила себя, но присущее долголетие волшебников и отличные гены семьи Прюетт обещали ей ещё долгую сохранность оставшейся у неё красоты.       Немногочисленные обитатели "Норы" спали. Тихонько завывал упырь на чердаке — когда живёшь в этом доме много лет по соседству с упырём, тебя не разбудишь даже Бомбардой. Но вот непонятная возня...       Она проснулась от подозрительной тишины. Артура рядом не было, он снова ночует на работе. Молли вслушалась в эту тишину. Затем вся превратилась в слух: с коридора, перекрывая вой, храпел Рон в своей комнате. А внизу была слышна возня. Подозрительная возня.       Молли надела халат и вышла из спальни. Прокралась на лестницу. Из кухни доносились приглушённые стоны. Молли сразу всё поняла.       Первое, что миссис Уизли хотела сделать — ворваться туда и отчитать паршивку Джинни. Это ведь по её инициативе Гарри сейчас пыхтит, старается доставить ей удовольствие. Но подумав, миссис Уизли решила не вмешиваться в личную жизнь детей и уже было хотела вернуться в постель, как ею овладело любопытство.       Молли уже давно не занималась сексом, хоть желание и присутствовало. И желание весьма сильное. Но увы — не обоюдное: Артур охладел к ней вскоре после рождения дочери. Он будто решил, что раз долгожданная Джинневра появилась в их шумном доме, то можно наконец заняться работой в Министерстве и своим дурацким хобби — изучением магловских штуковин.       Женщина, стараясь не скрипеть ступеньками, спустилась в гостиную. Прильнув к стене, выглянула из-за угла и обомлела:       В залитой лунным светом кухоньке Гарри и Джинни не занимались любовью, а предавались разврату. Молли завороженно смотрела, как крепкая задница мальчика ритимично двигалась. Вот бы, подумала она, потрогать эту попу. И тут же отчитала себя за эти мысли. Но продолжила наблюдать.       Гарри активно работал бёдрами, вкалачивая член в узкую киску невесты. Молли не могла разглядеть его член, но зато оценила яйца — крупные, покрытые порослью чёрно-смоляных волос. Они со звоном ударялись о зад Джинни и этот звон стал для ушей жаждущей мамочки музыкой, которую она слушала бы вечно.       Тут её взгляд переключился на спину юноши. Она блестела от пота. "Как он старается! — изумлялась Молли, — Словно молодой кобелёк, полон сил и желания. И семени. Его яички, наверное, выработали много семени, а он его копил, наверное, с Хогвартса и ещё месяц дома. Да... не онанировал, специально томил всё это семя, чтобы потом навалиться вот так на Джинни, вжать её в стол, за которым мы едим всей семьёй, и излиться в её плодородное чрево".       Молли и не подозревала, как она права. Гарри и вправду не играл сам с собой чуть ли не два года, а всё для того, чтобы в будущем оттрахать рыжую шлюшку с животной страстью. Отомстить ей таким образом за то, что она гуляла с Дином и другими. Теперь она его. Принадлежит только ему, и всегда будет.       Длинные милые ножки Джинни беспомощно дрыгались в воздухе. Любимый кусал её губы и груди, грубо целовал их. Она испытывала уже Бог знает какой оргазм, и ещё один должен скоро пронзить её тельце. Она ждала, когда он наконец кончит, хотела кончить вместе с ним. Он назвал эту позу "спаривающий пресс". Хочет её обрюхатить, развести, как течную сучку.       Молли сама не заметила, как запустила руку в трусики. Погладила курчавый, сильно заросший лобок и тронула горошину клитора.       — А-ах! — осознав, что не сдержала стон, Молли, с удивительной для её возраста и комплекции прытью рванула к лестнице и скрылась наверху.       Напрасно она испугалась быть застигнутой врасплох — молодые и не заметили её, целиком и полностью поглощённые похотью, они продолжали сношаться.       Немного успокоившись, уже лёжа в кровати, Молли неистово натирала себя меж полных бедёр, представляя себя на месте дочери.       Закусив верхнюю губу, она почувствовала солоноватый привкус. Кровь. Изголодавшаяся по ласке женщина в предоргазменной судороге забылась и прокусила губу, но даже не заметила этого.