Кактус

      В рабочем кабинете Ласвелл всегда было очень тесно, он был полностью заставлен стеллажами с очень важной секретной документацией, плюс на некоторых полках сиротливо выживали самые стойкие в мире растения – кактусы, которые Кейт периодически расставляла по полкам в безуспешных попытках защититься ими от излучения множества компьютеров, находившихся здесь же.       Лейтенант Саймон “Гоуст” Райли обладал высоким ростом и метровым разворотом мощных плеч, и поэтому в кабинете Кейт постоянно чувствовал себя неуклюжим слоном в посудной лавке, всё время опасаясь снести плечом хрупкую мебель и развалить к чертям всю комнату. Вот и сейчас он боком протискивался мимо стеллажа с заново переставленными Кейт горшочками с кактусами. Кое-как добравшись до кресла, стоявшего напротив стола Ласвелл, он, не заметив, слегка задел локтем самый маленький горшочек с самым колючим в мире кактусом. Кактус успешно десантировался в мягкую мебель, грозно расправив иголки в ожидании атаки.       Гоуст поздоровался с Ласвелл и с размаху уселся в кресло…       …Только многолетний боевой опыт и стальная выдержка плюс банальный спазм голосовых связок не дали Гоусту заорать во всё горло, когда в его несчастный филей злобно впились остро заточенные иголки вечнозелёного злодея. Он полузадушенно издал невнятный звук, стараясь не шевелиться.       Кейт, оторвавшись от бумаг, недоумëнно посмотрела на то ли хрюкнувшего, то ли крякнувшего бойца. Гоуст выглядел ещё более странным, чем обычно. Он сидел так идеально прямо, как будто проглотил палку целиком, и та уже попросилась на выход. Ласвелл внимательно посмотрела на слегка вытаращенные глаза Райли, с неимоверным усердием пожирающего еë взглядом, и пожала плечами, вновь утыкаясь носом в бумаги и продолжая монотонный инструктаж.       Гоуст еë не слышал…       Суровый и холодный лейтенант Райли не плакал так давно, что уже напрочь забыл, как это делается, но чёртов кактус сумел вернуть ему это, казалось бы навеки потерянное чувство. Гоуст с ужасом почувствовал, как на глаза наворачиваются нежданные слëзы. Пострадавший зад горел адским огнём, будто он сел голышом в муравейник. Адски хотелось вскочить и отодрать зелёную гадость от себя, вышвырнув её в окно, но чëртова гордость и нежелание разрушать свой ледяной имидж прочно удерживали его на месте.       Цепляясь за последние крохи воли, он дождался окончания инструктажа, так и не поняв ни слова, и надеясь узнать всё из пакета с выданными бумагами. Райли расписался и встал, попытавшись незаметно отлепить колючего изверга от своей многострадальной задницы. Вытащив потрёпанное растение из-за спины, Гоуст с ужасом поставил абсолютно лысый кактус обратно на полочку. Скомкано попрощавшись с озадаченной Ласвелл и забрав документы, лейтенант аккуратно выполз в коридор. Задница Гоуста обречëнно взвыла, почувствовав, как плотные штаны на каждом шагу задевают впиявленные в тело иголки. Райли мееедленно пополз по стеночке в сторону своей комнаты, проклиная оптом все кактусы мира.       Добравшись до комнаты и кое-как стянув штаны, Гоуст извернулся, попытавшись оценить ущерб. Правая полужопица совсем не обрадовала пострадавшего своим ярко-красным цветом с щедрым вкраплением чёрных иголок. Он, шипя и матерясь, сумел вытащить часть из них наощупь, но почти добрая половина не захотела расставаться с мускулистым задом лейтенанта, воткнувшись ещё глубже. Извернувшись ещё сильнее и чуть не потянув спину, Гоуст понял, что при всём своём желании, самостоятельно достать все иглы он не сможет… Он тяжело вздохнул и написал смс Соупу: *Джонни, зайди ко мне. Я у себя. В ответ пришло заинтересованное: *А что случилось? Ты мне средь бела дня почти не пишешь. *Джонни… *Да иду я уже, иду.       Гоуст мрачно уселся на кровать и тут же подскочил, взвыв от колющей боли. Он совсем забыл о наличии в его заду лишних элементов. В дверь постучали, Саймон открыл, и в комнату ввалился запыхавшийся МакТавиш. – Привет, Сай! Что случилось-то?       Гоуст замялся. Давать такое мощное оружие против него Соупу совершенно не хотелось. В лазарет, в этот рассадник местных сплетен, хотелось идти ещё меньше, а тут он хотя бы мог быть уверен в том, что дальше МакТавиша его позорище не пойдёт. Но тот обязательно задолбает его подъëбками самолично. Деваться было некуда, и он мрачно вручил Соупу аптечку и пинцет: – Я у Ласвелл на кактус… сел. Не могу иголки до конца вытащить. Поможешь?       Гоуст явственно увидел, как от услышанного меняется выражение лица Джонни и заметил, как сержант нечеловеческим усилием воли пытается сдержать выползающую на лицо широченную улыбку. Соуп почти до крови закусил губу и не своим голосом спросил: – У Ласвелл… на кактус. Она тебя… пытала что ли? – и он всё-таки не выдержал и заржал, утирая выступившие слëзы рукавом кофты.       Саймон мрачно отвернулся, скрестив руки на груди. Он ведь предвидел эту ситуацию. Как к гадалке не ходи... Бессовестный МакТавиш трясся от хохота, бессильно прислонившись спиной к двери. Гоусту вдруг даже стало слегка себя жаль. Задница всё ещё болела, пульсируя в месте проколов. Он вздохнул, развернулся к хихикающему Соупу и попытался отобрать у него пинцет с аптечкой. Но то, что попадало в цепкие руки подрывника, там же зачастую и оставалось. Джонни увернулся от лапищи Гоуста и прекратил смеяться, тут же посерьёзнев. – Ладно, прости меня, я всё понял, просто… Показывай давай, где иголки…– У него всё-таки вырвался громкий хрюк, когда Гоуст спустил штаны и улёгся на кровать.       За это время, пока Соуп веселился, задница лейтенанта мстительно опухла в месте поражения её кактусом, и начинала сильно припекать. Оглядев фронт работ, Джонни присвистнул и начал аккуратно вытаскивать иголки одну за одной, залив командирскую полужопицу перекисью. Спустя более получаса он с хрустом разогнулся, наконец-то вытащив последнюю иголку, всё никак не желавшую подцепляться пинцетом. Обеззаразив рану спиртом для надëжности, Соуп прилепил поверх пластырь и смачно поцеловал Гоуста в здоровую половинку, поставив засос симметрично пластырю. Со стороны изголовья донеслось злобное рычание: – Ты меня совсем добить решил, Джонни? Шотландец же, разглядывая дело своих рук, рта и зубов, довольно пожамкал Саймона за зад и ответил: – Во-первых: я тебя героически спас, во-вторых: я просто не могу удержаться… – он снова склонился над непуганой солнцем задницей элти и провёл языком по меридиану, отправив тучу мурашек по телу лейтенанта.       Райли глухо застонал в подушку. Заткнуть и отвлечь Соупа можно было только одним способом… Он перевернулся на спину, ухватил сверкающего голодным взглядом Джонни и, стащив маску, втянул его в жаркий поцелуй. Гоуст предпочитал снимать пережитый стресс более приятными методами…       После перенесённой моральной и не только травмы, Гоуст стал максимально осторожным при посещении кабинета Ласвелл. И всегда с ненавистью косился на начавший обрастать новым арсеналом кактус. Задница лейтенанта прекрасно помнила пережитое унижение и боль.       Саймон ещё долго непроизвольно вздрагивал при словах, начинавшихся на “как”, чем вовсю пользовался вредный МакТавиш, постоянно спрашивавший, КАК дела у элти…