Летний рай

Когда она вошла во двор этой виллы, ей на мгновение перехватило дыхание от красоты этого места. Просторный внутренний двор утопал в зелени: пышные оливковые деревья чередовались с цветущими кустами розмарина и лаванды, наполняя воздух пряным ароматом. Белые стены виллы, покрытые густой зеленью плюща, сияли в солнечном свете, а терракотовая черепица на крыше будто впитывала тепло летнего дня. Вдали тихо журчал небольшой фонтан, его струи воды переливались в лучах солнца. Оукли, в окружении Джека, Баджа и Арчи, сидел на бортике лазурного бассейна. Все четверо беззаботно болтали ногами в прохладной воде, их голоса перекликались с пением цикад. На небольшом столике рядом с ними стояли бутылки с пивом и тарелка с ломтиками свежих апельсинов. Позади, на террасе, под полосатым тентом, находился аккуратно накрытый стол — белая скатерть, стеклянные бокалы, корзина с хрустящими багетами и большая ваза с сочными персиками добавляли ощущения летнего праздника. Мистер Джефферс, отец мальчишек, кашлянул, привлекая внимание компании. Выступив из-под тени платана, он легонько подтолкнул вперед девушку, стоявшую рядом с ним. — Ребята, это Кларисса, дочь моих друзей. Она погостит с нами несколько дней. Не обижайте её, ладно? Кларисса неловко улыбнулась, одёргивая белый льняной сарафан, подол которого развевался от лёгкого ветерка, обнажая её загорелые колени. Её светлые кудри были чуть собраны на затылке и слегка прикрывали плечи. Она стояла у края этого удивительного места, словно сошедшего с открытки, теряясь между ощущением сказки и лёгкого смущения. Её провожатый, сдержанно улыбнувшись, развернулся и ушёл, оставив её в новом для неё мире — шумном, мальчишеском, но полном жизни. Один из парней, самый высокий, с озорными золотыми кудряшками, встал первым, протягивая руку. Его улыбка была открытой и непринуждённой, а взгляд — тёплым. — Привет! Я Оукли. А это Арчи, Джек и Бадж, — он поочерёдно кивнул на каждого из своих братьев. Его рукопожатие оказалось крепким, но одновременно дружелюбным. Пальцы были длинными и точёными, как у художника. Кларисса улыбнулась в ответ, пытаясь скрыть лёгкое волнение, и пожала протянутую руку. — Очень приятно познакомиться, мальчики, — сказала она слегка осипшим голосом, и тут же попыталась прочистить горло, откашлявшись. — Добро пожаловать в наш кусочек рая, Кларисса! — отозвался Джек с такой же улыбкой, но оставаясь на своём месте. Его расслабленная поза на бортике бассейна говорила о том, что он привык быть в центре внимания. При этом он дружелюбно подмигнул, чем заставил её рассмеяться. — Да, рай, — скептически протянул Арчи, зевая и глядя на девушку из-под тени густых ресниц. — Правда, быстро наскучивает. Бадж фыркнул и, не долго думая, запустил в младшего брата ломтик апельсина, который плюхнулся в воду, вызвав мелкий всплеск. Арчи увернулся, и устроился еще удобнее, ухмыляясь, как будто готов был отбить эту «атаку» небрежным жестом. — Что привело тебя в эту глушь, малышка Кларисса? — вставил Оукли, улыбаясь. Его взгляд, скользнувший от лица девушки вниз к её шее, а затем и ниже, заставил Клариссу почувствовать себя неуютно. «Малышка»?! — мысленно возмутилась она, чувствуя, как её спина автоматически выпрямилась, а подбородок чуть приподнялся. — Да вот, маме не с кем было меня оставить, когда она пошла на работу, — ответила она, язвительно фыркнув, но не теряя ровного тона. — А в школу мне ещё рано. Вот и пришлось обратиться к твоим родителям. На мгновение воцарилось молчание, но Оукли, казалось, наслаждался этой паузой, его улыбка стала ещё шире. Он посмотрел на братьев и с притворным восторгом заявил: — Тогда нам круто повезло, парни! Понянчим маленькую принцессу, правда, Джек? — Его голос звучал слегка насмешливо, но всё же не обидно. Джек в ответ довольно осклабился, подыгрывая старшему, и потянулся за долькой апельсина. — Ага, — Кларисса, прищурившись, не собиралась так просто сдаваться — тогда не забудь мои пеленки, пустышку и бутылочку со смесью, которую мне положила мама. Это моя любимая, и если ты ее потеряешь — пеняй на себя. Оукли захохотал, запрокинув голову, словно только что услышал лучший анекдот на свете. Его веселье передалось остальным: Джек громко фыркнул, Бадж весело прыснул, а Арчи, чуть приподняв бровь, лишь усмехнулся, будто Кларисса своим ответом заслужила его одобрение. — Ладно, ладно, сдаюсь, малышка, — отозвался, наконец, Оукли, отсмеявшись и подняв руки, будто капитулируя. — Ты явно не из тех, кто позволит себя дразнить. Кларисса немного расслабилась, но не дала своей улыбке стать слишком широкой — она понимала, что её здесь ещё будут проверять. Бросив взгляд на остальных, она заметила, как Джек продолжал разглядывать её с лёгкой усмешкой, явно обдумывая, чем бы ещё позабавиться. — А ты умеешь плавать, Кларисса? — вдруг спросил он, прищурившись, и в его голосе появилась нотка вызова. — Ну да, — девушка вскинула бровь, — хочешь сказать, с этим вашим бассейном не справлюсь? — Давай проверим, — хмыкнул Джек, глотнув пива и отставив бутылку. Потом, подмигнув Баджу, он поднялся. Прежде чем Кларисса успела понять, что вообще творится, он легко подхватил ее на руки. — Эй! — взвизгнула она, инстинктивно схватившись за его плечи. — Что вы делаете?! — Проверяем, насколько ты серьёзно относишься к плаванию, — хохотнул Джек, неся её к бассейну. — Даже не думай! — Кларисса начала вырываться, но он держал её крепко. Вода искрилась на солнце, и, кажется, все вокруг замерло на мгновение, пока девушка не почувствовала, как её отпускают. Она упала в воду с громким всплеском, поднимая фонтан брызг. Когда она вынырнула, отфыркиваясь, парни уже катались со смеху, хлопая друг друга по плечам. Кларисса отбросила с лица мокрые волосы, и её глаза загорелись тем самым огнем, который предвещает бурю. — Вы за это заплатите, — произнесла она, набрав полную пригоршню воды и метко плеснув её в сторону смеющихся братьев. — О, битва началась! — завопил Арчи, соскальзывая в бассейн. Джек, Бадж и Оукли последовали за ним, и вскоре всё превратилось в хаос. Брызги летели во все стороны, громкие крики смешивались со смехом, а солнце, будто подыгрывая их веселью, щедро дарило свет и тепло. Кларисса, оказавшись в эпицентре водной битвы, почувствовала, как её первоначальное напряжение исчезает. Эти мальчишки, такие громкие и озорные — с ними просто не могло быть скучно и неуютно. Она вдруг осознала, что этот день может стать началом чего-то удивительного. — Ну что, воительница, сдаёшься? — Оукли появился прямо перед ней. Его лицо было мокрым, волосы растрёпаны, а в глазах плясали искры. — Никогда! — храбро ответила Кларисса, стараясь не выдать дрожь в голосе. Она плеснула в него ещё водой, но тот ловко увернулся, а потом, смеясь, поплыл к братьям, чтобы перегруппироваться. И вдруг, как гром среди ясного неба, раздался строгий женский голос: — Мальчики, это что ещё за шум? Все мгновенно остановились, повернув головы к женщине, которая стояла у края бассейна, уперев руки в бока. Её каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, а в руках она держала большое пушистое полотенце. Женщина явно не разделяла их веселья. — Мам, мы просто… — начал Джек, но женщина его перебила. — Просто издеваетесь над гостьей, — отрезала она, глядя на сыновей с такой строгостью, что даже самый задиристый из них, Оукли, виновато потупил взгляд. — Кларисса, дорогая, выходи, я принесла тебе полотенце. Девушка медленно выбралась из воды, чувствуя, как капли стекают по её коже. Миссис Джефферс протянула ей полотенце и, заметив, как мальчишки продолжают таращиться на фигуру девушки, которую мокрый сарафан теперь не скрывал, холодно на них посмотрела. — Вам не стыдно? — сказала она. — Джек, Бадж, Арчи, Оукли, идите, помогите отцу с террасой. Давайте, марш. Парни, хоть и нехотя, подчинились и вылезли, пробурчав что-то себе под нос. Когда они скрылись за углом, женщина мягко улыбнулась Клариссе и обняла её за плечи. — Не переживай. Они такие только первые несколько дней. Потом станут совсем ручными, обещаю. Я Кэтрин, мама этих сорванцов. Пойдём, я покажу тебе твою комнату. Думаю, тебе нужно отдохнуть после этого… крещения. Кларисса засмеялась, оборачивая полотенце вокруг себя. Она знала, что впереди её ждёт ещё много сюрпризов, но с каждым моментом всё больше чувствовала себя частью этой шумной, но такой уютной семьи. **** Дни и вечера летели очень быстро. Кларисса постепенно привыкала к жизни на вилле. Утренние пробуждения под трели птиц, завтрак на террасе с ароматом свежей выпечки, шумные водные игры в бассейне — всё это стало для неё неожиданным, но приятным погружением в мир, полный энергии и спонтанности. Каждый день братья Джефферсы умудрялись придумывать что-то новое: они показывали ей укромные уголки сада, водили на рыбалку к маленькому озеру за домом, а однажды даже устроили небольшое представление, обыгрывая сцены из любимых фильмов. Особенно выделялся Оукли. Его харизма и непринуждённая уверенность привлекали к себе внимание, но Кларисса с удивлением заметила, что за его лёгкой бравадой скрывается настоящая доброта. Он первым начал предлагать ей помощь — то книгу подаст, то объяснит, как лучше взбираться на дерево в поисках спелых инжиров. Иногда его взгляды заставляли её сердце биться чуть быстрее, но она быстро гнала от себя эти мысли. Арчи оказался самым загадочным. Его колкости представлялись девушке попыткой скрыть внутреннюю ранимость, но однажды вечером, сидя у костра, он неожиданно рассказал историю из своего детства — о том, как однажды потерялся в рощице неподалеку от виллы и нашёл дорогу домой только благодаря голосу матери, зовущей его. Его спокойный, чуть отстранённый тон вдруг вызвал у Клариссы необъяснимую волну тепла. Бадж был душой компании. Если кто-то мог рассмешить Клариссу до слёз, то это был он. Его безобидные розыгрыши всегда заканчивались тем, что девушка искренне смеялась, даже если поначалу злилась. А Джек... Джек оставался тем, кто обожал бросать вызовы, будь то спор, кто дольше простоит на руках, или соревнование по нырянию. По вечерам, когда солнце опускалось за холмы и тени удлинялись, вся семья собиралась на террасе. Джефферсы ужинали под звуки цикад, разговаривали, спорили, и Кларисса всё чаще ловила себя на том, что забывает о неловкости. Она стала частью их маленького мира, где всегда шумно, но невероятно тепло. Однажды вечером, уже ближе к закату, когда вся компания вновь собралась у бассейна, Джек неожиданно предложил посмотреть фильм. — Как насчёт ужастика? — поинтересовался он, хитро прищурившись. — Ужастика? — Кларисса, не смотревшая ничего, кроме костюмных мелодрам за девятнадцать лет жизни, немедленно напряглась. — Да брось, мы же не дадим тебе скучать, — усмехнулся Джек, бросая ей на колени плед. — Если что, можешь держаться за Баджа. Он из нас самый храбрый. — Конечно, самый храбрый! — фыркнул Арчи. — Это же он визжал на «Чужом» громче всех! — Это был не визг, а тактический крик, чтобы вас всех предупредить! — парировал Бадж, надуваясь от важности, чем вызвал новый всплеск смеха. Кларисса закатила глаза, но её любопытство всё-таки взяло верх. Фильм (а вредный Джек выбрал «Молчание ягнят») оказался далеко не таким страшным, как она ожидала, особенно под нескончаемые комментарии парней. Тем не менее, они всё же заметили, как она вздрагивает на самых напряжённых моментах. — Кларисса, а ты бы смогла быть агентом ФБР? — насмешливо спросил Оукли, в точности копируя интонацию одного из персонажей фильма. — А ты бы смог быть кем-то, кроме шутника? — парировала она, но её щеки предательски вспыхнули. Оукли промолчал, и какое-то время в компании воцарилась тишина, нарушаемая только звуками идущего фильма. Но на моменте, когда главный герой — маньяк-психиатр — умудрился сбежать, убив двоих охранников, Кларисса не выдержала и спрятала лицо на плече сидевшего рядом Оукли. Тот замер, на мгновение забыв дышать, но затем ухмыльнулся и чуть наклонился к её уху: — Знаешь, если ты хотела внимания, то можно было попросить проще. Кларисса резко отстранилась, почувствовав, как её лицо начинает пылать ещё сильнее. — Ты невозможен, — прошипела она, делая вид, что увлеченно смотрит в экран. — Но ведь я тебе нравлюсь, — парировал он, наклоняясь чуть ближе. — Оукли! — раздался возмущённый вопль Джека, сидевшего напротив. — Ты можешь хоть раз замолчать, пока мы смотрим фильм? Или это какое-то твоё извращённое хобби — мешать? — Эй, это не я начал, — пожал плечами Оукли, жестом указывая на Клариссу. Она покачала головой, решив больше не поддаваться на его провокации. Однако фильм был почти закончен, и ей вдруг стало казаться, что его реплики — пусть и саркастичные — слегка успокаивали её. Когда наконец зажёгся свет, Оукли потянулся и с улыбкой обратился ко всем: — Ну что, кто готов теперь пересмотреть «Психо»? — Только если ты пересмотришь своё поведение, — буркнула Кларисса, поднимаясь с дивана. Но, проходя мимо него, она вдруг наклонилась и едва слышно добавила: — Спасибо. Оукли удивлённо моргнул, но лишь улыбнулся ещё шире, глядя ей вслед. **** И зачем она согласилась на просмотр ужастиков? Отведенная под крышей спаленка всегда казалась девушке уютной, но не этой ночью. Кларисса беспокойно ворочалась на кровати, а в голове все еще звучали послевкусием от фильма голоса его героев, а то и пронзительный визг. Возможно, это как раз и были те самые ягнята, крик которых мерещился ее кино-тезке. Девушка вжала голову в подушку и зажмурилась. Это не помогло, и голоса никуда уходить не собирались. Кларисса эмоционально хлопнула ладонью по подушке и села. Сон, кажется, сегодня был заказан. Кое-как пригладив волосы и накинув халат, Кларисса решилась покинуть спаленку и спуститься вниз, из дома к бассейну. Джефферсы, судя по тишине, крепко спали. Но все же, любой скрип ступеньки заставлял трепетать сердце девушки. Но вот наконец и долгожданный бассейн. Не успела Кларисса облегченно плюхнуться на диванчик, где они несколько часов назад смотрели фильм, как тут… — И чего это мы до сих пор не спим, маленькая принцесса? — раздался тихий голос Оукли. Кларисса вздрогнула, резко обернувшись. Старший из Джефферсов стоял в полумраке у двери террасы, прислонившись к косяку. На нём была лишь пара лёгких хлопковых штанов, а растрёпанные кудри говорили о том, что он недавно встал с постели. — Ты меня напугал, — прошипела она, прижимая руку к груди, где бешено билось сердце. — Извини, не хотел, — улыбнулся он, подходя ближе. — Хотя, кажется, после того, как ты весь вечер тряслась от страха, я уже не мог напугать тебя сильнее. Кларисса надула губы, стараясь скрыть смущение. — Я просто… не могла уснуть, — призналась она, отводя взгляд. — А ты? Почему не спишь? — Услышал, как кто-то крадётся по дому, — он сел рядом на диванчик, закинув руки на спинку. — Решил, что, может, Джек снова отправился за ночными перекусами. Но оказалось, это ты. — Вот уж извините, что разочаровала, — фыркнула она. Оукли усмехнулся, его взгляд скользнул по её лицу, слегка подсвеченному лунным светом. Некоторое время они сидели молча, слушая ночные звуки: лёгкий шелест листвы, далёкие переклики цикад и едва слышное журчание фонтана. — Знаешь, — неожиданно заговорил он, — мне кажется, ты боишься не фильмов. Кларисса удивлённо повернулась к нему. — А чего же тогда? — Близости, — мягко сказал он, и в его голосе не было ни капли привычной насмешки. — Ты боишься открыться. Словно хочешь казаться колючей, чтобы никто не подошёл слишком близко. — Это ещё почему ты так решил? — Кларисса нахмурилась, скрестив руки на груди. — Не знаю, — пожал плечами Оукли. — Просто догадка. Но ты меня поправь, если я ошибаюсь. Её взгляд стал серьёзным, и она чуть наклонилась вперёд, будто пытаясь разглядеть, насколько он сам честен в этот момент. — А ты сам? — спросила она, неожиданно для себя. — Почему ты всё время прикрываешься своими шутками и шпильками? Может, ты боишься того же? Его брови чуть приподнялись, и несколько секунд он молчал, будто взвешивая её слова. Затем усмехнулся и сказал: — Тouche, принцесса. На этот раз Кларисса тоже улыбнулась, чувствуя, как напряжение между ними вдруг растворилось. Она позволила себе откинуться на спинку дивана и расслабиться. Оукли придвинулся к ней, и дышать стало чуть тяжелее. — Мир? — большая ладонь легла на ее затылок, а его губы почти касались ее губ, обдавая горячим дыханием. Кларисса неосознанно подалась к нему ближе. Поцелуй вышел по-летнему теплым. Даже ягнята на задворках сознания беспомощно замолчали, позабыв, как кричать. Рука девушки легла на обнаженную грудь Оукли, и Кларисса кивнула, дрогнув от неожиданной близости, но не отстранилась. Наоборот, её пальцы словно сами по себе скользнули чуть выше, ощутив тепло его кожи. В этот момент всё вокруг перестало существовать: ни тишина ночи, ни мерцание воды в бассейне, ни едва уловимый шорох листьев. Был только он — и этот поцелуй, такой же непринуждённый, как его улыбка, но при этом глубокий и обжигающий. Оукли слегка отстранился, его взгляд задержался на её лице. Он внимательно изучал её реакцию, будто пытался прочитать мысли. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он, голос звучал низко, почти хрипло. Кларисса посмотрела на него из-под слегка опущенных ресниц, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она открыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Всё это казалось ей неправильным, но в то же время — абсолютно неизбежным. — А если это была ошибка? — наконец выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но он всё равно дрогнул. Оукли ухмыльнулся, и его ладонь медленно скользнула по её щеке, едва касаясь кожи. — Мы разберёмся, принцесса, — сказал он тихо, уверенно. — Если это и ошибка, то, наверное, та, которую я готов повторять снова и снова. Его слова прозвучали настолько искренне, что Кларисса почувствовала, как последние сомнения начали таять. Однако прежде чем она успела ответить, где-то в доме что-то стукнуло и в одной из комнат зажегся свет. Кто-то, похоже, проснулся. Кларисса резко отстранилась, словно её застали за чем-то запретным. Оукли взглянул на дом, затем снова на неё, уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Пойдем? — осведомился он, поднимаясь и протягивая ей руку, словно это было давно уже решенным вопросом. — Куда? — у Клариссы перехватило дыхание, пока она разглядывала большую ладонь при свете луны. Оукли фыркнул, когда девушка ухватилась за его руку и встала. — Во флигеле снотворное, — доверительно сообщил он, — если ты не против, мы его вместе с тобой попробуем. На фоне этих слов взгляд Клариссы невольно скользнул по зданию виллы, и она заметила флигель, стоящий несколько в стороне, в тени зелени и террас. Это было старинное, но все же величественное здание, отличающееся своей строгой архитектурой и почти скрытым от посторонних глаз внутренним миром. Он идеально вписывался в общий ландшафт, словно продолжение самой виллы, но с какой-то особыми оттенками уединенности и интимности. В окнах едва проглядывался тусклый свет, а изнутри доносился еле слышный шум, как будто время замедлило ход, сохраняя тишину. Флигель был окружен оливковыми деревьями и старинными кустарниками, давая ощущение тишины и укромного уголка, идеального для уединенных встреч. Его стены украшали тусклые, но изысканные фрески, немного потускневшие от времени, а из-за арок, ведущих в сад, было видно, как роскошно клумбы соседствовали с каменными дорожками. Всё здесь говорило о некоем уединении, словно скрытом от постороннего мира пространстве, что только усиливало ощущение близости и чего-то запретного. Оукли заметил её взгляд и, улыбнувшись, притянул её к себе. — Можно? — его голос был всё таким же спокойным, с нотками уверенности. Кларисса кивнула, ощущая, как из ее сердца исчезают последние сомнения, растворяясь в этой атмосфере магии и уединения, которую создавал сам флигель. Словно воришки, они скользнули туда. Ненадолго притихли, прислушиваясь, не вышел ли кто из дома, а потом юркнули вовнутрь. Кларисса ненадолго запаниковала из-за темноты, но теплые широкие ладони ее провожатого легли ей на плечи и не дали ей даже возможности бояться. Даже возможности отступать. Они как-то наощупь пробрались к лежаку. Куда-то исчезли штаны Оукли. Возможно туда же, куда и халат, и рубашка Клариссы. Без одежды было так странно, точно она была второй кожей девушки, и Кларисса ненадолго вспыхнула, отворачиваясь от своего возлюбленного. Оукли приподнялся в замешательстве: — Я перешел черту, принцесса? Думаешь, нам рано это делать? Кларисса, ещё не оправившаяся от внезапной нервозности, закрыла лицо руками, пытаясь унять жар, который ощущала от его слов. Непонимание было как туман, медленно рассеивающийся, и в его месте нарастало чувство странного притяжения. — Я не знаю… — ответила она, не в силах подобрать другие слова. — Но... мы не можем так... просто... Её голос задрожал, а саму её охватило странное чувство — и стыд, и волнение, и неконтролируемое желание быть рядом. Оукли подождал, не двигаясь, и в его глазах мелькнуло что-то вроде улыбки, но эта улыбка не была насмешливой, а скорее, почти утешительной. — Это не просто, — сказал он мягко, его рука снова нашла её. Он провёл пальцами по её шее, слегка касаясь горячей кожи. — И я не хочу, чтобы ты делала что-то против своей воли. Но если ты хочешь... Его слова таяли в воздухе, как сладкая туманная дымка, и Кларисса почувствовала, как её сердце забилось чаще. Но в какой-то момент это волнение стало настолько ярким, что она не смогла противостоять. Она позволила себе быть уязвимой, почувствовав, как его тепло окутывает её, с каждым его движением ближе, как будто они становятся одним целым. — Я… — её дыхание стало прерывистым, и она не могла продолжить, так как эмоции переполняли её. Она подалась к нему, будто не находя другого выхода, будто это было именно тем, чего ей так не хватало. Оукли понял её без слов. Он привлёк её к себе, и Кларисса почувствовала, как всё вокруг исчезает — темнота, тишина, сама реальность. Всё, что оставалось — это они вдвоём, забывшие обо всём остальном, за исключением тех чувств, что переполняли их, как буря. — Ты не жалеешь? — тихо спросил он, его губы едва касались её уха. Кларисса задыхалась от смеси эмоций, но ответила сразу, едва шепотом: — Нет. Без одежды он был таким большим, горячим. Как нагревшиеся камни на солнце, если прилечь на них после купания в холодной реке. Сейчас, когда между ними растаяли все колкости, Оукли оказался таким чутким и нежным, что было очень странно для вступившего в свое… кажется, двадцатое?… лето юноши. Сейчас не очень-то опытной Клариссе в постели с ним казалось, что он гораздо старше (даже чем ее первый парень), что она знает его давно, что… У нее перехватывало дыхание, когда он вновь и вновь брал ее, любил так нежно и внимательно, точно желая раствориться в каждой клеточке ее тела. Девушка ощущала, как её тело с каждым его прикосновением раскрывается, поддаваясь его невидимым законам. Всё, что было до этого — все её сомнения, страхи, неопытность — таяло, оставляя место только для него и для неё. В каждом его движении было что-то несказанно нежное, как если бы он изучал её каждую грань, каждый уголок. Он не торопил её, не ломал границ, но в то же время был рядом, столь уверенно и тихо, что Кларисса не могла не довериться ему. Она почувствовала, как его руки стали ещё мягче, как его дыхание сливалось с её, создавая такой темп, что она почти теряла счёт времени. И это было так странно — как будто они уже давно знали друг друга, как будто не было ни прошлого, ни будущего, а только этот момент. Этот миг уединения, наполненный их телами, дыханием, шумом сердец, бьющихся в унисон. Он снова приблизился, наклонился, и её губы встретили его с такой жаждой, что Кларисса не смогла скрыть своей искренности. Это не было безудержной страстью — скорее, проникновением в её душу, в её самое сокровенное. Оукли прижался к ней, и его голос стал почти шепотом. — Ты прекрасна, Кларисса. Всё вокруг исчезло. Только они. Только момент, наполненный их взаимным стремлением, их эмоциями, их жаждой и растущей близостью. И в этой тишине, когда их дыхания сливались в один, Кларисса поняла, что в этих простых, но таких значимых прикосновениях и взглядах есть всё, о чем она могла только мечтать. **** Каждый последующий день на вилле был насыщен событиями, где беззаботный смех и лёгкие пикировки стали для Клариссы привычной частью её новой реальности. Несмотря на шумную компанию, она всё чаще замечала на себе взгляд Оукли — внимательный, чуть задерживающийся дольше, чем нужно. Он явно умел притворяться, что беззаботно болтает с братьями или смотрит на закат, но каждый раз, когда Кларисса оборачивалась, её встречали его синие глаза. Вместе с этим девушка замечала, что шпильки из их общения ушли, уступив место какому-то странному трепету. Точно она, Кларисса, была хрупкой китайской вазой, из разряда тех, что стояли в гостиной Кэтрин Джефферс и которую бережно обмахивали метелкой от пыли, вместо того, чтобы просто поставить на полку и забыть. Она ощущала его внимательность, которая скрывалась под слоем невидимой заботы, и не могла понять, что это значило для неё. Каждый взгляд Оукли, словно невидимая нить, связывал её с ним, но Кларисса не могла разорвать её, не зная, что будет, если сделает это. Они редко оставались наедине после прошедшей ночи, но когда это случалось, пространство вокруг них будто сжималось, заставляя Клариссу думать, что между ними есть что-то большее, чем просто взгляды. Но не было слов, которые могли бы пролить свет на это «большее». Как-то вечером, когда солнце медленно уходило за горизонт, окрашивая небо в мягкие золотисто-розовые оттенки, Оукли подошёл к ней на террасе. Девушка сидела на плетёном кресле, обняв колени и глядя куда-то вдаль за зеленые шапки оливковых деревьев. — Тебе нравится здесь? — спросил он, присаживаясь в кресло рядом. Его голос звучал спокойнее, чем обычно, и в нём не было ни намёка на прежнюю насмешливую нотку. — Очень, — ответила Кларисса, повернув голову к нему. — Но иногда кажется, что это слишком похоже на сон. — Сон? — переспросил Оукли, приподняв бровь. — Почему? — Потому что в реальной жизни всё обычно не так красиво, — она слегка пожала плечами, устремив взгляд обратно на горизонт. — Здесь всё идеально, как будто по чьему-то замыслу. Оукли тихо рассмеялся, слегка покачав головой. — Ты права. Но иногда такие места помогают вспомнить, как важно просто жить и ловить момент. Мы с братьями часто забываем об этом, хотя живём тут почти всё лето. А вот ты... Ты будто оживила всё вокруг. Кларисса удивлённо посмотрела на него. Его лицо, освещённое последними лучами солнца, выглядело непривычно серьёзным. — Неожиданно это слышать от тебя, — сказала она, не скрывая лёгкой улыбки. — Ты всегда кажешься таким... беззаботным. — Возможно, ты просто ещё недостаточно меня знаешь, — тихо ответил Оукли, его взгляд смягчился, словно в этот момент он решился на что-то важное. — Но мне нравится, как ты смеёшься, даже когда защищаешься. И как отвечаешь на наши подколки — с достоинством, будто в этом нет никакого труда. Мне… много чего в тебе нравится. На мгновение между ними повисло молчание, которое казалось и тягостным, и удивительно лёгким одновременно. Только лёгкий ветерок, ласкавший деревья, напоминал, что время продолжает двигаться. — Так что, ты останешься с нами до конца лета? — вдруг спросил он, стараясь сохранить тот же лёгкий тон, но в его голосе слышалась надежда. Кларисса не сразу ответила. Она посмотрела на него, словно пытаясь понять, что кроется за этим вопросом, но лишь сказала: — Пока точно не знаю. Но думаю, что с вами мне будет сложно скучать. Улыбка, озарившая лицо Оукли, была искренней.