Кленовый лес

      Хуа Чен просыпается от очередного кошмара в холодном поту. Сердце бешено колотится, и он пытается успокоиться. Смотря на часы, он понимает. 3:40. До работы ещё слишком много времени. Можно заехать в больницу раньше, чем планировал и пробыть там дольше. Да. Так он и поступит. Всё равно уснуть больше не получится. Парень быстро оделся и вышел.       Дорога пустая. На машине он быстро добирается до платной больницы и входит в главный вход, оставляя машину на парковке. Девушка в регистратуре преведствует его лёгким кивком, и он проходит в сторону лифта. Ни охрана, ни врачи, ни медсёстры его не останавливают. Он бывает здесь настолько часто, что все уже знают, куда, зачем и почему он тут.       Поднимаясь на лифте на последний этаж, он бездушно смотрит в свои пустые глаза в отражении зеркала. Лифт сообщает о прибытии на нужный этаж. Глубоко вздыхая и натягивая на лицо нежную улыбку, он покидает кабину. Проходя по белому пропахнувшего медикаментами коридору, он останавливается на против последней двери. Вынимая из кармана личный ключ и отваряя дверь. До него сразу доносится звук кардиомонитора, подтверждающий сердцебиение пациента в палате. Зайдя в тёмную палату, он медленно закрывает за собой дверь и проходит к больничной койке.       Смотреть на лежащего на ней больно. Сердце кровью обливается от невозможности помочь. Он садится на стул напротив и смотрит в большое панорамное окно, в котором так неспеша протекает ночная жизнь. Редкие огни проезжающих машин освещают слегка мокрую после вечернего дождя дорогу. В окнах многоэтажек изредка загорается свет и начинается неспешное копошение. Всё это кажется таким далёким, когда на больничной койке пред тобой умирает смысл всей твоей жизни.       Из раздумий Хуа Чена вырывает ужасный кашель. Лежащий на кушетки в приступе согнулся пополам, а на его бледных губах появилась отхаркнувшаяся кровь. Тяжело дыша после приступа, он устало поднял взгляд и уставился в пустоту перед собой.       Хуа Чен, сидевший рядом, поднёс красный платок к таким же красным окровавленным губам, и на его перевели опустошённый взгляд. Первый попытался нежно улыбнуться, но получилось больше грустно или печально, чем нежно. На эту попытку ему ответили измученной улыбкой и глазами, в которых промелькнуло что-то на подобии раскаяния, а может быть сожаления.       Безвыходность и принятие ситуации уже давно поглотили этого некогда счастливого и жизнерадостного юношу. Ещё полгода назад он жил обычной жизнью. Не о какой болезни не могло идти и речи. С детства здоровый и спортивный, с хорошим иммунитетом, он вообще редко болел.       Квартира в центре. Любимый парень. Хорёк с белоснежной шёрсткой. Любимая работа в кофейне поблизости и хобби, подарившее известность в узких кругах. Всего этого было более чем достаточно, чтобы считаться самым счастливым человеком.       У Хуа Чена собственный бизнес, приносящий не малый доход. Они с Се Лянем вместе уже давно и ещё со школьного возраста стали откладывать на общую мечту - загородный дом где-нибудь в глуши.       Оба очень любят природу, особенно лес. В студенчестве они часто устраивали походы с палаткой. Костёр медленно потрескивает, а кроме них никого по близости. Прекрасные воспоминания. Объездили они всевозможные леса, до которых могли добраться. И на горе, и рядом с рекой. И сосновый, и берёзовый. Но больше всего в душу им запал кленовый рядом с озером. Тогда у них получилось выбраться в самый разгар осени, и лес огненных клёнов их покорил. С тех пор они каждую осень выбираются туда. Это их маленькая традиция.       Болезнь настигла Се Ляня внезапно. Три месяца назад он заболел обычной простудой, от которой, казалось, быстро избавился. Но нет. После недельного больничного и выхода в обычный режим ничего не изменилось. Но так только казалось. Ещё через три недели он загремел в реанимацию. Хуа Чен чуть было с ума не сошёл, пока Се Лянь не приходил в сознание. Но когда он очнулся и прошёл полное обследование, врачи вынесли страшный приговор. Новая, ещё не изученная неизлечимая болезнь.       Се Ляня положили в больницу под наблюдение. Первый месяц не было заметно никаких сильных изменений. Слабость, головокружение и отсутствие аппетита - это всё, что Се Лянь сумел приобрести. Хуа Чен проверял его каждый день. Сначала он вообще отказывался ходить в офис и всю работу сваливал на бедного Инь Юя. Но после лекций старшего, что больше так продолжаться не может и он не настолько плохо себя чувствует, Хуа Чен сдался и стал навещать его утром, перед и вечером после работы. Часто, когда он приходил рано утром, Се Лянь мог ещё спать, но младшему это никак не мешало. Он просто тихо проходил в палату и садился рядом, любуясь спящим парнем. Так же каждый раз он приносил маленькие подарочки. Иногда это были цветы, иногда фрукты. Временами он приносил открытки с комплиментами и свои рисунки, которые Се Лянь просто обожал. На выходные он приезжал на полный день. Они ходили на прогулки на задний двор больницы. Се Лянь продолжал писать и хвастаться своими успехами Хуа Чену. Тот радостно посмеивался и смотрел с неописуемым восхищением на человека, которого даже болезнь скосить не в силах.

***

      Хуа Чен был вынужден улететь в непредвиденную командировку. Он очень не хотел покидать Се Ляня на столь долгое время, ведь за его недельное отсутствие могло произойти всё, что угодно. Сейчас он как раз направлялся в палату с маленькой коробочкой в руках, чтобы рассказать о неприятной новости.       Се Лянь отреагировал на это очень спокойно, даже заверив парня, что с ним будет всё хорошо. И если ему весь месяц было нормально, то очень маловероятно, что за ещё неделю что-то изменится. Парень хоть немного, но успокоился.       Перед уходом он протянул больному белую коробочку с аккуратным красным бантиком. Тот с нескрываемым интересом принял её и сразу же открыл. В ней на подушке красовались две серёжки с красными коралловыми жемчужинами.       Красоту эту невозможно было передать словами, и проколотые с семнадцати мочки как будто заныли в желании поскорей примерить подарок. Се Лянь ещё полюбовался серьгами и покрутил их под лучами солнца, внимательно рассматривая, а после потянулся к парню за поцелуем, в чём Хуа Чен никак не мог ему отказать, и послушно подошёл к кушетке, совершая задуманное.       Се Лянь надел одну серёжку и красовалася перед парнем, но когда тот решил помочь надеть вторую, его остановили. Се Лянь сказал, что хочет, чтобы у Сань Лана с собой всегда было маленькое напоминание о себе. Он пододвинул замеревшего парня ближе к себе и в силу своих возможностей заплёл максимально аккуратную, по его мнению, тоненькую косичку с правой стороны, а на конец прикрепил коралловую серьгу.       Распрощавшись, Хуа Чен со слегка неспокойной душой уехал в аэропорт. Командировка проходила привычно, только постоянное волнение за самочувствие Се Ляня не давало покоя. Больной, чтобы младший не так волновался, звонил ему каждый вечер и докладывал о своём состоянии. Всё было хорошо ровно до дня перелёта Хуа Чена. Пока он находился в самолёте, Се Ляню стало плохо. Во время прогулки на заднем дворе у него начался приступ. Это происходило впервые, поэтому парень от неожиданности не сумел удержать равновесие и упал на колени, наклоняя голову максимально близко к земле. К нему тут же подбежали дежуревшие медсестры и отвели на осмотр.       Хуа Чен прилетел с прекрасным настроением и желание поскорей увидеть его дорогого Гэгэ. Поэтому сразу с аэропорта он поехал в больницу.       Зайдя в палату, его встретил измученный парень с окровавленными губами и таким же кровавым одеялом пред ним. Сказать, что Хуа Чен испугался - ничего не сказать. Он был в ужасе! Как? Когда? Что произошло? Ведь ещё перед вылетом он разговаривал с весёлым и бодрым Се Лянем. Тот, кажется, хотел было что-то сказать, но его накрыло новым приступом кровавого кашля. Хуа Чена тут же выдернуло из раздумий, и он подскочил к койке.       Позже врачи посвятили Хуа Чена в курс дела, и дальше всё пошло по наклонной. С каждым днём Се Ляню становилось всё хуже. Он увядал на глазах. Сильно похудел и отстранился ото всех. Кажется, он был вообще не в этом мире, а где-то далеко, так как реагировал не сразу даже на Хуа Чена. Тот очень переживал за безэмоционального и потухшего Се Ляня. Ему было больно видеть, как разрушается не только оболочка, но и душа любимого человека. Се Лянь сильно ослаб. Прошло около месяца после первого приступа, и уже недели три он не встаёт. Приступы отбирают у него силы на жизнь.       Он и сам прекрасно понимает плачевность своей ситуации, с которой смирился. Конечно, вначале он отрицал наиболее вероятный исход. Продолжал делать вид, что всё хорошо и никакая болезнь не сможет испортить его счастливую жизнь. Но после сильного ухудшения состояния он принял реальность, которую подтвердили врачи весьма плачевным прогнозом. Жить ему осталось не более двух лет. Се Лянь принял это как факт, а Хуа Чен продолжал верить. Верить и надеятся на лучший исход.       Вот Се Лянь смотрит на своего возлюбленного, который всеми силами пытается скрывать усталость и разбитость со своей стороны. Он прекрасно понимает, что болезнь приносит невыносимую боль не только ему, но и любимому человеку. Он знает, что его Сань Лан сильный и что он точно справится. Знает, что его ждёт светлое и счастливое будущее, в котором, к сожалению, его не будет. Знает, что должен именно сейчас озвучить то, что думает, ведь времени у них осталось катастрофически мало. И он говорит еле слышным шёпотом:       — Сань Лан, знаешь... я бы хотел навсегда остаться на нашем месте...       Хуа Чен опускает взгляд, стараясь сдержать поступившие слёзы, и кладёт ладонь на щеку возлюбленному. Подождав несколько секунд, он прижимается своими губами к чужим и трепетно их сминает, пока по щеке стекает одинокая слеза. Углублять поцелуй никто не собирается. У них уже просто не осталось сил на страсть. Такой любящий и нежный поцелуй им приходится разорвать. Се Лянь чувствует резкую слабость и ложиться обратно.       Из последних сил он поднимает руку и медленно проходится по лицу возлюбленного. Большим пальцем он очерчивает губы, глаза, нос и останавливает ладонь на щеке. Дышать становится тяжело, но он улыбается ему самой тёплой улыбкой, на которую только был способен.       Се Лянь скончался этим же днём в возрасте 27 лет в 4:50 утра. Лежа на постели, он закрыл глаза, чтобы перевести дух и вновь посмотреть на любимого. Но его глаза больше не открылись, а рука безжизненно опала на кровать. Так он умер прямо на глазах у своего возлюбленного, который был с ним рядом буквально до самого конца.

***

      У Се Ляня была последняя просьба, и он обязан был её исполнить. Но и тут без трудностей не обошлось. Его родители начали заявлять права на тело сына, с которым разорвали любые связи ещё десять лет назад, после того, как Се Лянь рассказал им о своей ориентации.       Как известно, деньги и связи в этом мире решают всё. Так Хуа Чену удалось спасти тело возлюбленного от участи кремирования и захоронения в семейном склепе, который он и видеть не желал. Единственное, что досталось его родителям, это возможность устроить похороны, на которые были приглашены со стороны родителей: все родственники и друзья детства Се Ляня - Фэн Синь и Му Цин. Хуа Чен же позвал только Ши Цинсюаня, так как Се Лянь хотел бы его видеть. Да и сам Цинсюань хотел попрощаться с хорошим другом. Хэ Сюань пришёл просто по умолчанию за своим парнем и не мешался, но лёгким кивком с Се Лянем простился. Всё же это был очень сильный человек. И долю уважения он к нему имел.       Церемония не закончилась закапыванием гроба, как обычно. Попрощавшись, все "очень важные" и "ценившие" Се Ляня люди разошлись. Даже родители у тела долго не задержались. Только Цинсюань так долго и много лил слёзы на людях, пока Хуа отдал Хэ Сюань какой-то конверт и шепнул пару слов. А Сюань лишь кивнул. Оторвав колени парня от земли и заключив в объятия в попытке успокоить, пара удалилась, а Хуа Чен перевёз гроб с телом туда, где хотела остаться душа Се Ляня.

***

      Землю, на которой они хотели построить дом, Хуа Чен всё же выкупил. У них, наконец, было достаточно сбережений на покупку того участка и постройку дома. Но этого, к сожалению, никогда не произойдёт. На той земле Хуа сам вырыл достаточно глубокую яму. И на прощание, надев на средний палец левой руки красное кольцо, он поцеловал тыльную сторону ладони и сложив руки на груди, аккуратно вложил в них белоснежный цветок. Поправив длинные шоколадные пряди, что выбились из-за спины и спадали и лицо, и взглянув на последок на такое спокойное и умиротворённое лицо возлюбленного, он закрыл крышку гроба и погрузил в яму, закрывая могилу. Установив надгробную плиту и собрав белых цветов, что сразу связал в венок, он повесил их на камень и упал на колени, расплакавшись. Всё его спокойствие и собранность на людях было лишь маской. Внутри он уже давно был разбит на тысячи осколков, что способен был склеить лишь один человек, который больше не вернётся.

***

      Все два года после смерти Се Ляня Хуа Чен провёл как в астрале. Мир перестал казаться ему чем-то живым. С потерей человека он потерял все краски.       Их квартира казалась ему до невозможности пустой и холодной, поэтому он стал максимально оттягивать момент возвращения... Домой? Нет. Уже точно не домой.       Хуа Чен продолжал усердно работать, хотя все расходы были минимальны. Даже дополнительные траты на домашнее животное прекратились ещё во время болезни Се Ляня.       Однажды, возвращаясь вечером с больницы, его не встретил белый хорёк. Конечно, она иногда так делала, показывая свою обиду, но это происходило не так часто. Когда он прошёл в спальню, то обнаружил бездыханное тело хорька, завёрнутого в любимый зимний шарф Се Ляня.       Как бы ему не хотелось, во время следующего похода в больницу ему пришлось рассказать парню всё как есть. Се Лянь, конечно, очень сильно горевал тогда, и Хуа Чен остался с ним на целый день. Больного даже отпустили домой на сутки. И это время они потратили на то, чтобы достойно похоронить хорька под клёном.       Время начинало душить Хуа Чена. Все праздники он проводил в одиночестве, представляя, как мог бы провести их с возлюбленным. Каждый такой день, как и все выходные, он заканчивал одинаково - походом в кленовый лес, к могиле. И было без разницы, какая стояла погода или на сколько было плохо на душе. Это его новая традиция. И сейчас он тоже не планировал её нарушать.       Сидя за отдельным столом на двух человек, он элегантно держал в одной руке бокал с красным вином, а другой подпирал подбородок. Его взгляд был направлен на пустующее рядом кресло с красной обивкой. Тёмно-серый жилет с пиджаком и такая же тёмная, как запёкшаяся кровь, рубашка с чёрным галстуком прекрасно вписывались в мрачность неосвещённого помещения. Единственная горевшая свеча была задута непонятно откуда взявшимся ветром, и теперь Хуа Чену казалось, что из темноты к нему тянутся бесчисленные руки, желавшие забрать его душу с собой. И парень не решился им противиться. Сейчас он словно сквозь зеркало смотрел на светлое и счастливое настоящее, которое могло у него быть. Будь один человек с ним. Будь он ещё жив...       Не решившись более там находится, он отправился в лес, который встретил его предзакатным солнцем. Птицы едва слышно чирикали где-то на фоне, а парень продвигался к одинокой надгробной плите. Он наклонился, скользнув пальцами по камню.       — Прости, Гэгэ. Я знаю, что ты против такого, но... Но я больше не могу так. Не могу без тебя. Прости...       Он подошёл к дереву с толстой веткой на нужной высоте, теребя в руке растрёпанную неокуратную косицу с коралловой серёжкой на конце. Быстро сделав всё, что нужно, он в последний раз обернулся на надгробие, на котором лежали свежие белые цветы, и устремил свой взгляд в даль, продевая голову в петлю и любуюсь последними лучами осеннего заката, пока в глазах не потемнело, а душа не обряла долгожданный покой.       Хуа Чен покончил с собой в возрасте 27 лет. Ровно в день приблизительной смерти Се Ляня, если бы прогнозы врачей сбылись. Тело провисело до утра, после чего приехавший Хэ Сюань снял его и принялся исполнять обещание и предсмертное желание товарища, которое тот передал ему в письме ещё два года назад.       Письмо то было довольно официального характера. Хуа Чен уже тогда понимал, что долго без смысла жизни он не протянет и рано или поздно верёвка сомкнётся на его шее. Там он рассказал это и дал следующее указания. Во-первых, все имеющиеся деньги и накопления пожертвовать на изучение нового вируса, от которого и скончался Се Лянь. Во-вторых, если он исполнит последнюю просьбу, то может не возвращать свой немаленький долг. В-третьих, не переодевать его. Не снимать украшений. И не устраивать похороны на всеобщее обозрение. Просто сразу закопать. И просьба: «Я хочу навсегда остаться с ним. Если ты исполнишь моё желание, то я буду тебе безмерно благодарен, Хэ Сюань. Похорони меня слева от его могилы».       Хэ Сюань сделал всё, как было велено. Спустя несколько месяцев после большого пожертвования Хуа Чена лекарство от болезни нашли. И так он смог спасти сотни или даже тысячи жизней. Но ему на это было бы всё равно, ведь он не смог уберечь жизнь одного человека. Самого родного и любимого. Хотя это сейчас не имеет никакого значения. Сейчас они где-то там. Далеко. Вместе. Навсегда.