синие и красные

Беззаботные летние будни, красивые закаты, пачка вишнёвого чапмана, каждодневные тусовки на районе в одной компании с девушкой, от которой в жилах стынет кровь. Она старше на два года, такая прекрасная, словно кровавая луна в покрове ночи. С ней ассоциируются звёзды на небе, сигарета на двоих и гитара, на которой та так стремительно рвётся поиграть абсолютно всегда, особенно когда выпьет. Её тонкие длинные пальцы всегда так искусно бьют по струнам, будто она играет в последний раз и хочет показать всему миру, насколько чудесно это умеет. Всегда улыбается, хотя выглядит достаточно грозно, отличается от всех в этой тухлой, на самом деле, компании отличным юмором и чувством стиля. Её взгляд заставляет бабочек кружить в животе, оживать спустя столько лет. В один день в группу приходит сообщение от главной движушницы компании, от самой Арины, что она ждёт всех в центре, в их любимой беседке на краю парка, которую они обычно занимают, пока не пришли какие-то малолетки. Собираются ребята около восьми вечера. Мелисса, конечно же, зря времени не теряет, как обычно прекрасно наряжается, подкрашивает глаза, а на губы наносит лишь гигиеничку, надеясь, что та хотя бы по пьяни захочет её поцеловать. Теннисная юбка, белая рубашка заправленная, колготки в большую сеточку и кроссовки. Поправляет волосы, прокручивается около зеркала, оценивая свой вид. Думает, что сегодня Арина снова скажет ей, какая она очаровательная, вновь посмеётся с того, как девушка краснеет от обычных комплиментов, но так и не узнает, почему реакция на них именно такая. О трепещущем сердце от чувств, всполыхающем именно в такие моменты. Синеволосая всегда краснеет, смущённо благодарит и прикрывает лицо ладошками, упираясь лбом в плечо возлюбленной. Та её по спине гладит, говорит всегда, что девчонке бы научиться комплименты достойно принимать, ведь за комплименты не благодарят, по-дружески целует в голову и отходит здороваться к остальным. Выходит из дома, предупреждая маму, что идёт покорять сердце девушки вновь, женщина хихикает, желает ей удачи и говорит, чтобы та не забыла рассказать, как всё прошло. Напоминает, чтобы дочь вновь не забыла деньги на тумбочке перед выходом, и уходит в свою комнату. На улице всё ещё не так жарко, что приносит большую радость. Арина спрашивает, какой алкоголь они будут пить сегодня. Артём говорит, что ему без разницы, все поддерживают его идею и в итоге решают брать пиво, там уже дальше посмотрят. Девчонка пишет, мол, может взять чего-то перекусить по пути, а когда видит реакцию пылающего сердца от возлюбленной, улыбается во все тридцать два, уже не обращает внимание на то, кто что хочет, видит только реакцию. Настроение на день уже поднято, внутри вновь разгорается огонь. Заходит в магазин, набирает пакет всякого и тащит с собой, припрыгивая на ходу. В наушниках любимая песня, весь мир такой красочный, все мысли отходят назад. Когда подходит, начинает вновь переживать, как она выглядит и похвалит ли её за вид единственная, кто среди этих всех людей её интересует. — Привет, ребята, — здоровается Мелисса, ставя пакет на стол. — Наша мелкая как всегда великолепна, — Арина поднимается с места и подходит к ней, ожидая той же реакции, но девушка отчего-то смелеет и обнимает её, целуя в щёку. Девушка удивляется, но не отталкивает, улыбается только и подходит к пакету, выкладывая содержимое на стол. Мелисса ещё долго думает, стоило это делать или нет, её щёки всё такие же красные, губы горят от того, насколько приятная у той кожа. Пытается скрыть смущение от своих действий, пожимает руки остальным и садится рядом со справившейся с пакетом Ариной. До тёмной ночи они пьют, смеются и разговаривают обо всём, что только в голову полезет. Старшая внезапно кладёт ей руку на колено и не убирает без повода совсем, иногда даже поглаживает, а младшая в это время ощущает приятные покалывания внизу живота и думает, что это неправильно — так реагировать на обычные прикосновения, отчего немного мямлит. Остальные, конечно же, спихнут всё на опьянение, но она-то знает, что такие приколы у неё вызывает девушка, сидящая рядом. А когда её рука смещается немного выше, пальцы спускаются между ляжек, она смыкает ноги и напрягается, тяжело сглатывая. Влад слинивает первым, его вновь позвала очередная девчонка, которой он раз воспользуется и бросит. Артём уходит, потому что дома не кормленные коты, а Кирилл, соответственно, сливается с ним, потому что они лучшие друзья. Девушки остаются только вдвоём, разговаривая без умолку. — Да он вообще смешной такой, особенно когда ты его разрисовала на Хэллоуин, он был похож на мужика из группы Kiss, одно лицо просто, — смеётся звонко, не замечая, с каким восхищением Мелисса смотрит на неё. — У тебя улыбка красивая, — вырывается у той изо рта, отчего у самой мурашки по коже пробегаются. — Да, так он ещё… — замолкает, наконец-то понимая, что та сказала. — Повтори. — Улыбка у тебя красивая, — произносит намного тише, опуская глаза в пол. Арина замолкает на несколько секунд, хитро улыбается, двигается ближе и, охватывая её щеки указательным и большим пальцами, подставляет к своему уху. — На ушко скажи, а то плохо слышу, — хмыкает, сжимая внутреннюю сторону бедра. — Арина, — смущённо произносит, — говорю, улыбка у тебя красивая. Секунда, и её губы накрыты второй парой. Чмокает громко, отстраняясь, смотрит в глаза, переводит взгляд на румяные щёки и улыбается. — Так это я у тебя такие эмоции вызываю, оказывается? — приподнимает её, усаживает себе на колени. — Как я этого сразу не заметила? — вновь пристраивает руку на её ноге, поглаживает большим пальцем. — Что ты делаешь? — Не нравится? — Нравится, — окончательно замолкает, утыкается той в плечо, немного ёрзая на чужих бёдрах, пытаясь удобно усесться. Кажется, ещё минута таких прикосновений — и она взорвётся, начнёт мычать от удовольствия и кончит только от этого. Та это понимает, решает, что стоит действовать. — Посмотришь на меня, или наша мелкая всё так же смущается, а? Мелисса послушно поднимается, смотрит в глаза, блестящие от достаточного количества пива. Думает, что она такая только из-за выпивки, на утро скорее всего пожалеет, подумает, что не стоило этого делать. От таких мыслей сердце сжимается, слёзы наворачиваются на глаза. — Эй, Мелисс, ты чего? — спрашивает та, вытирая обеими руками слёзы, медленно стекающие с пунцовых щёк. — Эмоции. — Чем я могу помочь? — её взгляд меняется на более ласковый, словно она вновь переключается на режим любящей сестры, которая горой встанет за свою кровинку. — Поцелуй меня ещё раз. Глаза в удивлении распахивает, медленно сокращает расстояние и чмокает, но младшей это явно не нравится, и она уже сама с напором впивается в мягкие губы, вовлекая в поцелуй. Удивляется, что та не отталкивает, наоборот перенимает на себя инициативу, руками водит по телу, будто так и надо, задирая и без того короткую юбку. В итоге и вовсе залезает под неё, пробирается под лямки трусов по бокам, гладит, обводит руками. Хмыкает в поцелуй, когда ощущает девичье рваное дыхание, пропускает язык, соприкасаясь со вторым. Не хочет прерывать поцелуй, подмечает, что мелкая целуется очень даже хорошо. Когда они всё же отстраняются, в обеих в голове возникает очень много вопросов, которые так и норовят задать друг другу. — Кто мы друг другу после этого? — задаёт младшая. — Ты считаешь, что я делаю это, только потому что пьяна? — вслед задаёт Арина, не вытаскивая рук из-под чужой юбки. — По правде, да. И я боюсь, что ты пожалеешь об этом, когда отрезвеешь, — отвечает честно, ожидая такой же честности. — Маленькая, я пью в нашей компании меньше всех, и ты это прекрасно знаешь. Насчёт того, кто мы друг другу, надо подумать и хорошенько разобраться в этом, я не дам тебе точного ответа именно сейчас. Сидят в таком положении молча ещё несколько секунд, а после Мелисса наваливается на неё, крепко обнимая, вторая обхватывает ту одной рукой и целует шею, поглаживает второй по голове, зарываясь в ровные мягкие волосы. Обе думают о своём и точно знают, что им многое надо обсудить. На улице темень, веет лёгкий ветерок, заставляя дрожать горячие тела. Арина решает, что сидеть тут больше нет смысла, и предлагает младшей пойти к кому-то домой. Та предлагает к ней, и старшая соглашается. Мелисса пишет маме, что её долгие старания увенчались успехом и они идут вместе домой, что старшая останется на ночь. Мама оставляет подмигивающий смайлик и пишет, что на ночь ей резко нужно уйти к подружке, желает повеселиться, на что дочь только посмеивается. Поднимается с места и протягивает возлюбленной руку, та даёт свою в ответ и, не отпуская её, они идут так до самого дома, разговаривая обо всём. Оказываются в пустой квартире, и становится неловко. — Ко мне в комнату или на кухню? — спрашивает. — К тебе в комнату, конечно же, давно тут не была, — снимает обувь, оставляя её у входа, ждёт, пока та справится тоже. Проходят в глубь квартиры и за считанные секунды оказываются в комнате Мелиссы. Валятся на кровать, смеясь, только вот замолкнуть младшей приходится, когда та нависает сверху и крутит локон её волос между своих пальцев. Рассматривает её лицо, водит по нему пальцами, а после целует вновь, только намного мягче и трепетнее, чем ожидалось. Спускается к подбородку, целует. Переходит к шее, прикусывает кожу несильно, целует место укуса в знак извинений за доставленную боль. Расстёгивает пуговицы на её рубашке, под которой скрывается чёрный кружевной лифчик, оглаживает ключицы, целует в эти места, не может оторваться. — Нравится? — спрашивает для достоверности своих действий, пока вторая пытается хотя бы слово сказать. Выдаёт только несколько рваных вздохов-всхлипов, когда пальцы смещаются к груди, очерчивают её неприкрытую часть. Приподнимается, позволяя расстегнуть лиф и отбросить его в сторону. Ощущает, как старшая всасывает её кожу, оставляя собственнические пометки на девичьем теле. Дыхание сбивается ещё больше, когда мягкие губы обволакивают сосок, теребя его языком, а после опаляя мокрое от слюны место холодным воздухом. Буря эмоций накрывает и первую, и вторую. — Красивая, — шепчет Ари, отстраняясь. Рассматривает собственные багровые засосы, возбуждается ещё больше. — Почему ты постоянно делала мне комплименты при встрече? — резко выпаливает на одном дыхании, будто это вопрос жизни и смерти. — Быть честной, — сжимает грудь в руках, — я делала комплименты твоему виду, потому что очень хотела всё это с тебя снять, ты всегда подбирала всё по фигуре. Меня это возбуждало каждую встречу, я хотела к тебе проснуться. Отвечает на вопрос уверенно, только раз запнувшись, решая, как правильно сказать, а после продолжает выцеловывать тело. Стягивает и юбку, оставляя девчонку в одних трусах. Оказывается, она была в комплекте нижнего белья. — Давно началось такое? Когда-то замечала, что ты мне симпатична? — продолжает допрос, мучая и себя, и любимую. — Тебе действительно нужно задавать эти вопросы, когда мы в процессе? — посмеивается. — Около трёх с половиной месяцев назад началось такое, я сама не заметила, как начала возбуждаться от твоего вида, как начало моё сердце трепетать от твоего смущённого вида. И да, я заметила ещё полгода назад, что нравлюсь тебе. Чмокает ниже пупка, попутно поддевая кромку трусов. Стягивает их, полностью оголяя очаровательное тело без единой ссадины или ранки. Такое же идеальное, как и сама Мелисса, как её смущение, румяные щёки и очаровательные глаза. — А почему… — Маленькая, помолчи хотя бы сейчас, — перебивает, чмокая в лоб, и возвращается обратно, прикусывая внутреннюю сторону бедра, а после зализывает место укуса. Ей нравится хозяйничать по чужому телу и знать, что это ничем плохим не обернётся. Нравится, что девчонка сама умоляет, ёрзает на кровати, нравится видеть, как её промежность намокла от прикосновений. С сегодняшнего дня будет обожать её мучить, ведь это настоящая услада для глаз и, в особенности, для ушей. Наконец-то касается языком промежности, прощупывая почву. Легко справляется с поисками клитора, теребит его, посасывает, вылизывает девушку словно в последний раз. До боли в языке, во рту, до собственного сбитого дыхания от непрерывного занятия. Тяжело оторвать глаза от вздымающейся груди младшей, от выступающих рёбер, таких манящих для поцелуев. Вставляет сразу два пальца, размеренно и плавно двигаясь внутри, только через время наращивая темп, слыша, как Мелисса стонет, хнычет, прикрывая лицо руками. Если бы это можно было записать на диктофон, то девушка слушала бы эти мольбы о большем на постоянной основе. — Грубее, Ари, — еле выговаривает, задыхается от наполняющих её ощущений. И как только ощущает, что уже на пике, начинает насаживаться на пальцы сама, наращивая темп ещё больше. Слёзы быстро скатываются по вискам, стоны становятся ещё громче, кажутся уже не такими сдержанными, как раньше. Тело дёргается, подбрасывает на кровати, крутит бёдрами по кругу, пытаясь рефлекторно убежать от языка, вылизывающего клитор, но попадает на него ещё больше. Спина от изгиба начинает болеть и затекать, ещё несколько секунд — и она кончит. — Ари… — прижимает её лицо руками к промежности, когда та уже хочет отстраниться, двигается сама, помогая. Стонет, извивается словно кошка, сжимает чужую голову между своих ног, но вскоре умелые руки раздвигают её ноги, удерживая. Умоляет не останавливаться, кончает с протяжным взвизгом, но движения языка между ног не заканчиваются. — Ари, — умоляет, — я всё, я же кончила… Та словно не слушает, продолжает, не может остановиться, Мелисса для неё слишком вкусная, слишком сладкие звуки издаёт. Словно самый сладкий десерт, который она когда-либо пробовала. Наслаждается моментом, продолжает. Только через время останавливается, когда та достаточно сильно сжимает ноги, руки ослабевают, и ей по щекам звонко, ещё и с обеих сторон прилетает ляжками по ушам и щекам. Поднимается, ощущая, как места ударов пульсируют и болят, но на это ей уже всё равно. Перестаёт ощущать боль, когда к её взору припадает запыхавшееся лицо младшей, слезящиеся глаза и дрожащее тело. Такая красивая, волосы небрежно раскидались на подушке, привычно розовые щёки, искусные губы. — Великолепная. Ложится рядом с ней, целует в щеку, ещё долго не сможет забыть этот день, ощущения во время того, как младшая поцеловала её в щёку, первый поцелуй и секс.