Приправы

      Он просто однажды спросил. У Чоппера. Даже не рассчитывал получить ответ (ну, помимо того, что его назовут извращенцем). Просто размышлял вслух — у кого же грудь больше, у Нами или у Робин?..       Чоппер беззаботно ответил: «А, ну самая большая у Зоро!» Санджи, конечно, не поверил. Разве может эта водоросль в чём-то превзойти прекрасных леди. Но зачем-то попёрся проверять.       И вот они здесь.       Маримо смотрит ему в глаза, не отрываясь, и тяжело дышит. С красивой девушкой его даже в ночном кошмаре не спутаешь, но Санджи почему-то завораживает это зрелище. Возможно, он сошёл с ума (но консультироваться у Чоппера не будет, а то мало ли чего ещё неожиданного придётся узнать).       «Санджи».       Зоро не произносит этого вслух. Никогда. Но Санджи кожей чувствует своё имя, растворённое в звенящем от напряжения воздухе, как приправа в супе. Одна из тех приправ, которые сыплются парой крошек и меняют вкус так тонко, что не каждый сможет распознать их наличие. Но он-то повар или где?..       От кого точно не ждёшь тонкости, так это от Ророноа (он же водоросль) Зоро. У него всегда и всё слишком, даже количество мечей. И Санджи он обнимает почти грубо, втискивает в угол, сопит на ухо так грозно, что это похоже на рычание. Чтобы проявить ответную нелюбезность, Санджи приходится обхватить его ногой и ткнуть пяткой в задницу. Хотя следовало бы, конечно, двинуть этой пяткой маримо по лбу.       Почему-то Санджи этого не делает.       Резкие поначалу поцелуи-укусы становятся глубже и влажнее. Санджи обхватывает Зоро уже двумя ногами — а что ему сделается, для его гантелей Фрэнки пришлось даже специальную кладовую сделать, чтобы палуба не трескалась от такой тяжести. Удержит. Он и держит, и даже более того — уже забирается руками к Санджи под пиджак. У Санджи руки тоже при деле. Одну он запустил Зоро в волосы — короткие и жёсткие, но это вполне ничего, если закрыть глаза и не видеть их ужасного цвета. Санджи — повар. Он привык, что зелёным бывает салат. А ругающийся салат — это уже никуда не годится.       Но сейчас у них обоих рты совсем другим заняты. А глаза закрыты. Поэтому можно одну руку запустить Зоро в волосы, а другую…       Санджи всё-таки расплетает ноги, опускает пятки на пол. Чуть отстраняется. Зоро недовольно мычит в поцелуй, но тут же срывается на глухой стон — потому что Санджи ведёт рукой по его груди и сжимает крепкие мышцы.       На женскую грудь, даже по виду мягкую, это явно не похоже. Какой бы там ни был размер. Но Санджи не против продолжить. Может быть, потому, что ему почти удалось заставить маримо смутиться.       Почти.       На любые мало-мальские непредвиденные обстоятельства Зоро реагирует самым привычным для него способом — идёт в атаку. Он сдёргивает с Санджи пиджак и галстук, рывком распахивает рубашку — пуговицы стучат по полу; и Санджи не успевает возмутиться, потому что Зоро опять обхватывает его обеими руками и прижимает к себе. Кожа к коже. Молча.       «Санджи».       Санджи лихорадочно ищет, куда бы спрятаться от переизбытка ощущений и собственного непроизнесённого имени. Скользит взглядом по стенам, по развешанным на крючках половникам и шумовкам…       — В моей кухне такого непотребства происходить не будет, — говорит он. Лишь бы что-то сказать. Звенящего многослойного молчания в его кухне точно слишком много.       Зоро смотрит. Не отрываясь. И спрашивает:       — Что насчёт кладовки?       В кладовке, конечно, тоже не стоило бы. Но после набегов будущего Короля Пиратов ей уже вообще ничего не страшно.       Главная правда про все эти почти незаметные приправы — без них было бы совсем не то.       …Чуть позже на кухню зайдет Нико Робин, случайно раздробит каблуком одну из многострадальных пуговиц и увидит валяющиеся на полу пиджак с галстуком. Но к двери в кладовку подходить не станет.       А зачем ходить, если умеешь отращивать глаза и уши где угодно?