ЧЁРНЫЙ КОНЬ

В неверном и жёлтом свете между Михаилом и старым зеркалом надулся чёрный лаковый шарик. Хвостик у шарика был тонкая чёрная леска, упруго потянувшаяся к груди Михаила. Михаил успел заметить, что шарик — маленький рогатый бесик, слегка припудренный чем-то белым по чёрному лаку, как хвостик, на конце необыкновенно вращавшийся, вонзился в грудь и легко прошёл через свитер. Чувство было такое, как будто это был одновременно удар током от провода, от которого не отомкнуться, и зубной болью. Кабинет НИИ-заброшки с деревянными панелями на стенах в стиле кабинета 80х годов 20 века вдруг превратился в невнятную и замаранную копеечку света, такая боль пробрала Михаила. Он сразу упал всей спиной на паркет. Бесик тут же исчез. Когда зрение вернулось к Михаилу, он только и увидел, что старый потолок, прочерченный чёрной и тонкой змеистой трещиной то лева до права. - Зачем же я с этим связался? — сказал вслух Михаил. Встал он не сразу, лежать казалось безопасным, так хотелось отодвинуться от пережитой боли. Кажется, потолочные лампы пожелтели ещё больше, чем прежде, или, возможно, зрение стало не таким острым, но углы кабинета попрятались в размытой дымке. То, что Михаил считал заброшенным НИИ, не отпускало его уже долго. Странно, что в нём оставалось освещение. Сейчас он шёл по переходу — воздушному коридору на уровне третьего этажа между двумя зданиями. В переходе, забранном по обе стороны окнами почти в пол, света не было. Освещения доставалось только от пятен света сзади и спереди, и через окна был виден зимний парк с белыми фонарями. Спереди послышался звук голосов и музыки, сразу утихнувший и оставивший после себя эхо. Первое желание бросится вперёд Михаил не успел подавить, но тут же замедлил убыстрившийся шаг и встал. Тишины не было, только давило голову в висках и шумела кровь в ушах. - Зачем, зачем? — подвигал губами Михаил. В переходе было ощутимо холоднее, чем в здании, и вскоре стоять стало зябко и Михаил развернулся и осторожно ступая, стараясь двигаться потише, вернулся в корпус, из которого вышел. Сложно сказать, сколько ещё раз Михаил свернул то в один, то в другой коридор, то поднимался на этаж по лестнице, то задумчиво стоял в холле перед двумя лифтами и смотрел на коричневые прямоугольные кнопки. Наконец, посчитав это более удобным, он сел в тёмном углу на пол из поколупанной плитки и привалился к тёплой батарее. Справа были лестницы, слева за открытой дверью - освещённый и пустой коридор с паркетным полом. Возможно, сейчас следовало бы просить читателя закрыть глаза, если вечер и он один в комнате, то так и следует сделать, тогда он полностью вживётся в то, что случилось с Михаилом — он сейчас как раз закрыл глаза. Продолжим. Вопрос зачем следует задавать до, а не после, возможно, именно этот урок мог бы вынести любой на месте Михаила, но был бы прок в таком уроке, если он следует за всем случившимся? Именно это и поражает в жизни — невозможность отыскать в ней автора. Впрочем, это немудрено для населяющих мир, который разворачивается для них как чужой замысел. Точка в конце предложения похожа на каплю чернил и всё сознание человека, длящееся не дольше мигания глаза, всегда остаётся на конце строки, беспощадно и неумолимо разворачивающейся для человека. @helloyauthor