Тот, кого ты любил

      Песок приятно скрипит под его ногами, и он даже прикрывает глаза, чтобы услышать звук каждой песчинки, что трется о другую своими острыми гранями — и притирается, притирается, притирается, пока в итоге через много-много лет они не станут шелковой идеальной пылью, в которую так сладостно зарыться руками.              И очень может быть, что Ван Ибо застанет этот момент, потому что ему спешить некуда. Да и зачем?              Можно спокойно и размеренно наслаждаться тем, что его окружает: у прохладного воздуха, который так вкусно вдыхать, увлажняя пересохшее горло, терпкий соленый вкус моря. Оно сегодня чуть волнуется в попытке лизнуть его босые ступни своим игривым языком волн, но он не убегает, а включается в эту игру, чуть отклоняясь, а потом все-таки позволяя себя нагнать и как следует намочить: каждый палец, каждую косточку.              Он не помнит, в каком городе сейчас находится, что это за географическая точка на карте, и воды какого моря сейчас флиртующе ластятся к нему: Восточное? Южное? Желтое?              Потому что в итоге это все — один большой океан, который чувствует свое и тянется, чтобы потрогать, погладить, а потом, когда бдительность будет усыплена — утянуть обратно в свои глубины, где Ибо самое место.              Его нельзя назвать бунтарем, но все же время от времени он предпочитает забыть о своей сущности и бродить обычным человеком среди таких же обычных людей.              И сколько бы ни задавали вопрос “зачем? чего тебе не хватает, Ибо?”, он так и не остановился на каком-то одном ответе, потому что ощущает: там, в темной и знакомой глубине, ему чего-то не хватает.              Поэтому уже много-много лет Ван Ибо иногда выбирается на поверхность, чтобы найти то самое, недостающее, что бередит его холодное змеиное сердце уже так давно, но все еще не дается в руки — как те волны, что продолжают дразнить и манить за собой, но никогда не остаются с ним, рассыпаясь водной пылью на человеческих ладонях морского дракона.              — Прохладно сегодня, правда?              Этот вопрос обращен не к нему, но заставляет его дернуть голову в сторону голоса, а еще нахмуриться, потому что хмурится и адресат: какой-то парень с планшетом, которого явно от чего-то отвлекла подошедшая девушка.              И девушка красивая, и парень ей под стать, но не случается химии: той, что мгновенно вспыхивает между людьми, когда встречаются те самые с теми самыми. Уж Ибо повидал такие встречи, поэтому знает, на что смотреть.              И с некоторым сожалением наблюдает за вежливыми, но холодными ответами парня: не срослось, не случилась очередная сказка среди людей, а жаль, потому что эти капли волшебства — то немногое, что еще может просочиться в мир людей.              Как и просачивается Ибо, когда странная тоска в сердце становится совсем невыносимой.              Девушка, видимо, это тоже понимает, поэтому как-то сжимается, поникает и отходит, чтобы продолжить свою прогулку, раз знакомство не состоялось. Это же собирается сделать и Ибо, но:              — Неужели не видно, что не до этого мне сейчас?!              Этот тихий злой шепот никто из людей не услышит, но Ван Ибо человек только внешне, поэтому дергается от еле заметной волны раздражения. И он пошел бы дальше, размышляя о том, что человеческие эмоции — это тоже волны, как в море: могут задеть тебя, рассыпаться, но не удержат, даже если очень захотят.              Но…              Это раздражение направлено не на девушку, а на самого себя.       И это уже интересно.              Поэтому в этот раз Ибо выбирает поддаться этой волне и позволить ей себя увлечь, затащить чуть ближе.              Нет, он не будет разговаривать и что-то спрашивать — зачем?       Просто присаживается на соседнюю лавочку и с довольным стоном вытягивает ноги: хорошо! Сначала долго-долго ходить, чтобы почувствовать каждую мышцу, а потом вот так расслабиться, наслаждаясь текущим по венам расслаблением.              Как много вокруг не-жидкостей, которые текут, правда?       И неужели люди это не видят, не замечают?       Странные они.              Снова откуда-то сбоку приходит волна: теплая, неуверенная, но приятная. Поэтому Ибо чуть поворачивает голову, чтобы встретиться с быстрым взглядом: его не-собеседник тут же отвернул голову, словно того застали за чем-то неприличным. Но потом прикрывает глаза и подсматривает из-под ресниц, и если бы Ван Ибо был человеком, то не заметил бы. А тут его вновь омывает человеческим интересом и каким-то странным возбуждением.              Это не похоже на все то, что обычно чувствуют люди друг к другу, поэтому можно немного изменить своим правилам и чуть кивнуть, приветствуя своего не-собеседника.              Тот как будто получает разрешение на что-то, что обдумывал в своей голове, поэтому тут же хватается за него (за разрешение, конечно — не за Ибо):              — Простите!              — Да? — Ван Ибо чуть поворачивает голову, чтобы дать понять, что услышал.              — Возможно это прозвучит странно, но вы не очень торопитесь?              У меня все время этого мира, юноша.       И, возможно, немного больше, чтобы увидеть его конец и умереть вместе с ним.              Поэтому он кивает:              — Не очень.              Парень выглядит таким радостным, словно тому пообещали все сокровища мира, но все еще старательно подбирает слова:              — Опять же: я знаю, что это немного нелепо выглядит со стороны, но могу я вас нарисовать?              Видимо, удивление так четко проступает у него на лице, что его собеседник тут же начинает испуганно частить и нервно жестикулировать:              — Вы не подумайте ничего такого! Меня зовут Сяо Чжань, я — художник, и у меня сейчас ужасный артблок, поэтому я и приехал сюда в надежде, что смена обстановки меня как-то взбодрит. Но…              — Не взбодрила? — ему и правда становится все больше интересен этот странный человек.              — Нет! — губы горестно сжимаются в тонкую полоску. — Я уже прошел все ступени принятия неизбежного, что я больше никогда не буду рисовать! И тут вы!              — Я, — Ибо с трудом удерживается от недоверчивой улыбки.              — Да, вы! Я не сталкер или еще кто похуже — правда! Но то, как вы сидите, этот полупрофиль, ваши руки…              — Руки? — он озадаченно смотрит на вполне обычные человеческие конечности.              Сяо Чжань почему-то краснеет:              — Они… Очень примечательные, в общем. И если вы не будете против, то я хотел бы их нарисовать. И вас.              — Меня?              Тот снова начинает ожесточенно жестикулировать, словно пытается этими суматошными движениями передать важность слов:              — Вам ничего не надо делать! Просто сидите так, как это делаете сейчас! Я заплачу — сколько скажете!              А это может быть забавным!       С такой просьбой люди никогда к нему не обращались: ни в древности, ни, тем более, сейчас, когда почти никто не верит в морских монстров.              Поэтому он кивает:              — Ван Ибо.              Парень медленно моргает:              — Что?              — Меня зовут Ван Ибо. И ты можешь меня нарисовать.              Очень хочется зажмуриться от солнца этой яркой радостной улыбки:              — Спасибо! Спасибо вам!              — Но у меня есть условие.              Тот почти сразу замирает и настораживается:              — Какое?              Эти люди такие забавные!       Постоянно боятся неизвестности.              Но сейчас он не хочет пугать этого художника еще больше:              — Даже два условия. Первое: никакого официоза, мы общаемся на “ты” — терпеть не могу эту натянутую вежливость.              Сяо Чжань расслабленно и чуть смущенно улыбается:              — Не проблема… диди?              Ван Ибо почти фыркает: ох, знал бы этот человек, сколько ему лет на самом деле! Но это тело и правда выглядит очень молодо, поэтому он не поправляет:              — И второе: ты расскажешь мне, как ты понимаешь, что тебя вдохновляет, что зажигает внутри огонь, — и с лукавой усмешкой добавляет. — Гэгэ.              Кажется, у него появилось новое любимое занятие кроме наблюдения за бесконечно меняющимся океаном: бесконечно дразнить бесконечно милого в смущении Сяо Чжаня.