Есть план, два несвязанных путника и два мертвеца, которых нужно оживить

Тяньлан-цзюнь не может сказать, что его часто интересуют собой, без лишних слов, слабаки или, что склонно в последнее время, люди, в связи с последними событиями, но так уж получилось, что мальчик в зеленом и белом сам пришел к нему. — У нас есть общая цель, — говорит молодой человек, садясь за его стол в чайной на границе с Царством Демонов, словно они продолжают какой-то давный разговор, оставленный до лучших времен. При том, что он видит этого человека впервые. У него не слишком запоминающаяся внешность и темные усталые глаза, тем не менее, полные какой-то решимостью, что встречают его красные глаза. — Ты хочешь воскресить своего племянника? Если бы к Тяньлан-цзюню каждый незнакомец подходил со столь интересным предложением, его жизнь была бы в разы приятнее.

***

Незнакомца зовут Мин Фань, и он главный ученик Цин Цзин, а временами и временно полноправный лорд пика, так как Шэнь Цинцю долгое время был в трауре, потом мертв, потом в медовом месяце, потом со своими мужем… Честно говоря, Тяньлан-цзюнь удивлен, что есть кто-то, кто избегает обязанностей своей должности больше, чем он. Ему интересно, всегда ли лорд второго пика был таким, и получает ответ: — Я думаю, что мой шизунь мёртв много лет, — Мин Фань достает свитки из рукавов и расстилает их, показывая на даты, имена, краткие события, задокументированые и тщательно переписанные, — у меня нет доказательств, кроме моих слов и старых мнений моих шишу тут и там, что в медицинских записях или их слов с того времени, но это и неважно. Если призыв души не сработает, то нечего возвращать, — какие опасные вещи говорит этот молодой человек. То, что его сын игрался со смертью и призывом душ, не значит, что это может сделать каждый. Если бы вернуть кого-то с того света было так просто, мир выглядел бы совершенно иначе. Однако, его сын по какой-то причине либо рожден под счастливой звездой, либо любимец богов, что он вызвал ту душу, которую искал. Впрочем, его сын, как и этот молодой человек, ученик пика Цин Цзин, и Тяньлан-цзюню интересно дают ли им там уроки в безрассудстве. — И почему бессмертный мастер думает, что этот господин согласится влезть в эту авантюру? — Тяньлан-цзюнь знает, что есть артефакты, даже если не знает, где они находятся, и он бы легко согласился на это дело, но ему интересно, почему этот человек пришел к нему, а не к кому-либо еще. В самом деле, многие демоны, что уж говорить о людях, предпочитают обходить его стороной, из-за того, кем он был, или того, кем он все еще остается. Мин Фань же смотрит на него теми же пустыми черными глазами, как будто это очевидно. — Что тебе терять? Тяньлан-цзюнь усмехается, чувствуя застарелую дрожь, какая была у него в первую встречу с Сиянь Воистину, чему там детей обучают на Цин Цзин?

***

Это прерывистое путешествие, так как Мин Фань все еще остается непризнанным лордом целого пика, и Тяньлан-цзюню отчасти даже жаль его; он не ожидал, что лорд Шэнь не делает даже самый минимум для управления собственными владениями. Впрочем, к этому моменту разочарование — это к чему он привык, когда дело касается людей. Ему интересно, разочарует ли его и этот человек. Они строят свои поиски и расследования в годах, по кусочкам, по плиткам и балкам, словно это дворец. Тяньлан-цзюнь любил путешествовать, но всегда ненавидел делать это в одиночестве. Ему также весело наблюдать, как половина их сделок и договоренностей держится за счет того, что его продают тут и там на ночь (ах, простите, лечение), чтобы подкупить нужных людей и демонов. Тяньлан-цзюнь действительно чувствует, что может рассмеяться в голос, когда думает об этом; кажется, люди называют это сутенерством. С другой стороны, удобно, что ему самому не надо никого искать для плотского удовольствия, потому что у Небесных Демонов всегда будут потребности. — Не стоит выглядеть таким довольным, — и в его сторону кидают верхнюю одежду, потому что Тяньлан-цзюнь потерял где-то два своих слоя из трех, а человек отворачивается от него, сосредотачиваясь на карте; чужие уши чуть красные, и Тяньлан-цзюнь хочет их укусить.

***

Проходят годы, потому что это никогда не было быстрым путем (и потому что его сыну и лорду Шэню не стоит знать, чем кто-либо из них занимается; даже знать, что они знакомы), и Тяньлан-цзюнь знает о привычках человека, наверное, больше, чем он сам. Мин Фань удивительно скрупулёзный человек, возможно, даже скучный, и в других обстоятельствах Тяньлан-цзюнь даже бы не посмотрел на него второй раз. Но было то, что оттесняло всё, что не привлекало его глаза — преданность. Мин Фань был предан своему шизуню так, как Тяньлан-цзюнь знал только от Чжучжи-лана, воспитанного собою ребёнка. И Тяньлан-цзюнь чувствует внутри себя знакомое демоническое: хочу.

***

Подстроить один неудачный поход не совсем в ту сторону, потому что Тяньлан-цзюнь знает короткий путь, легко. Конечно, в том пути есть афродизиаки. Тяньлан-цзюнь не знает, как человек мог строить все их маршруты без намека на такие цветы и монстров, но пришлось пойти на обман. Мин Фань, конечно, раскусил его, но он уже был заражен, однако, это не помешало ученому ударить его свернутой картой в руке, прежде чем повалить на землю. Тяньлан-цзюнь любит, когда его трахают со злостью и грубостью.

***

— Ты мог просто попросить, ублюдок, — недовольно бурчит Мин Фань. — Это слишком легкий путь, — нежится в оргазме Тяньлан-цзюнь. И затем Тяньлан-цзюнь переворачивает их, с легкостью готовый меняться местами; Мин Фань недовольно бьет его по груди, но не отталкивает.

***

Через двадцать шесть лет они находят то, что искали. Его племянник недоуменно смотрит на него своими большими желтыми глазами одну секунду, вторую, а потом начинает беспокоиться за него; давно не виделись, а-Чжу, — нежно шепчет он в его волосы. Шэнь Цинцю… возвращается; и первым делом он отчитывает своего ученика с холодом и прибереженным для других гневом, называя всех слепцами и идиотами — Мин Фань нежно улыбается, повторяя: конечно, шифу.