Москва-Пекин

Дзиген с Гоэмоном вышли на одной из станций ближе к 12-ти, как они сказали, за провиантом, потому что есть весь день в вагоне ресторане было достаточно расточительно. Зенигата даже не мог найти себе какого-нибудь другого в собеседники. Во-первых, ему казалось, что просто рыскать по другим купе даже ради того, чтобы поздороваться, было как-то слишком неприлично. Во-вторых, пассажиры состояли из: китайцев, русских или других иностранцев. Шанс найти среди них японцев был невелик, а мужчине не хотелось общаться ни с кем, кроме соотечественников. В-третьих, он всё ещё в наручниках. —"Может, отдашь ключ я же найду его, когда ты заснёшь." Начал инспектор. —"А я Гоэмона поставлю на сторож. Он весь день медитирует, так что может не спать ночью." Люпен задумался в моменте, а потом предложил. —"Может, поиграем в карты на ключ? " Реакция не заставила себя ждать. —"Да у тебя в колоде девять тузов! " Вор взял газету стрелка, покоившуюся на другой стороне столика, и закрылся за ней с головой. —"Тогда ничем не могу помочь." Зенигата бы взвыл, будь напротив него любой другой человек, помимо Арсена Люпена III. Но рядом именно он поэтому придётся либо потакать его задумкам, либо вышибать себе мозги, стреляя прямо в лоб. —"Хорошо, но нам нужна новая колода, иначе я не буду играть." Люпен в мгновение приободрился. —"Будет сделано." Он натянул на себя пиджак. Пустая ладонь сначала повернулась тыльной стороной, а когда перевернулась обратно в ней уже была пачка карт. Инспектора всегда увлекали фокусы, которые проделывал горе артист. Он много раз представлял себе Люпена после отсидки именно фокусником, цирковым или сольным — уже не сильно важно. —"Оттуда почти невозможно вытащить что-то обычным способом, я озаботился." Люпен заулыбался, а после продемонстрировал, что пачка не была вскрыта или повреждена, во что мужчина старше всё ещё верил с натяжкой. Решили играть в дурака переводного. Вор позволил инспектору быть шулером, чтобы тот имел хоть какую-то долю уверенности в их игровом равенстве. Раздалось по 6 карт. Игра началась. Дзиген с Гоэмоном подходят к купе и слышат не свойственные Зенигате выкрики о победе. Обычно от него слышны обещания засадить в тюрьму "в следующий раз уж точно! ". Дзиген, зайдя внутрь и положив пакеты с пищей куда-то рядом, мог лицезреть картину маслом, он даже сдвинул шляпу с глаз. Люпен, оперевшись на локти, накрыл лицо руками, в то время как папаша стоял напротив, сияя от радости и злорадства. Карты были беспорядочно разбросаны почти по всему столу, можно было разглядеть только скромную козырную карту пик, лежащую дальше всех к окну. —"Я ВЫИГРАЛ! ВЫИГРАЛ АХАХА!!! " Мужчины у двери закрыли уши. —"Он всю партию выигрывал, я ошибся, но из-за этого у меня в руке остался ТУЗ! По итогу эта ОБЕЗЬЯНА выставляет последнюю свою карту, И Я КРОЮ ЕЁ ЭТИМ ТУЗОМ! " Зенигата бил себя в грудь, произнёс последние слова по слогам и в процессе активной жестикуляции (он даже забыл о том, что скован) тыкал пальцем в проигравшего. Стоит сказать, что в полицейском колледже Коичи был одним из лучших игроков в карты, больше всего у него получалось играть в покер, хотя проигрывал он именно из-за всплеска эмоций. Люпен же — невероятный охотник до любых азартных игр, чаще всего ему всё равно, проиграл он или выиграл, но если играют, например, на жизнь или рабство, в ход шли все виды уловок, в том числе мухлежа. Пользовался Люпен этим в данной партии или нет, осталось загадкой для всей тройки. —"Убей меня, Дзиген, я проиграл свою честь..." Неудавшийся игрок упал на своего друга, держась за его рубашку. —"Ты что, на зад играл??" Люпен встал, приосанившись, небрежно разглаживая рубашку бородатого, его лицо вдруг стало достаточно серьёзным. —"Нет, ты что. Просто проиграл ключ от наручников." Дзиген натянул шляпу на глаза. —"Я как знал, что просто так ты ему не отдашь этот несчастный ключ." Между ними резко протиснулся инспектор. Всё ещё преисполненный жгучей радостью победы, он протянул запястья с наручниками на уровень груди мужчин. —"Открывай!" Третий поставил ладонь внутренней стороной перед собой. —"Подожди, мы договаривались на ключ, а не на расстёгивание наручников." —"Какая разница??" Вор опустил руку и потряс предплечьем, после чего из рукава прямо в кисть упал металлический ключик. —"Приличная." Взломщик подул на ключ и, высунув кончик языка сквозь плотно сомкнутые губы, провернул его в замке между двух волосатых рук. —"Свобода! " Освободившийся тут же схватил спасителя за пиджак, прихватив своей рукой и рубашку, принявшись трясти его туда-сюда. —"Всё, порадовались и хватит." Похлопывая ладонями папашу по рукам, — сказал Люпен. У него аж закружилась голова. —"Как хватит? Мы в тюрьму! " И более крепкий мужчина потащил преступника к выходу из купе. Дзиген преградил дорогу. Инспектор почувствовал, как что-то цилиндрическое упирается ему в бок. Гоэмон сзади навострился. —"Что так сложно четыре дня потерпеть, я не пойму." Они тучно посмотрели друг на друга. Оба не из тех, кто ломается под хоть каким-то взглядом, кроме слишком милого, но кому-то сейчас точно придётся прогнуться, без вариантов, иначе начнётся пальба не на жизнь, а на смерть. —"Ты же адекватный мужик, папаша. Войди в положение." Люпен с трепетом выглядывал из-за плеча молчавшего. —"...Только ради тебя, Дзиген Дайскэ." Зенигата прикрыл глаза, и не глядя в сторону воришки, окончательно выпустил его одежду из рук. Стрелок вернул Магнум за пояс и, толкнув мужчину плечом, прошёл вглубь к своей полке. Атмосфера портиться не по дням, а по часам. Им бы прийти к какому-то общему консенсусу, или на крайний случай, оговорить свод правил, а то следуя подобной тенденции, они попросту переубивают друг друга. К 4-ём часам стало изнемогающе жарко. Кондиционер из последних сил справлялся. Июнь как-никак. Всех разморило так, будто мозги готовились в черепушке на собственном соку. Обедать хотелось, но голод мигал где-то на задворках сознания. Хуже всего было Зенигате. Его обычная температура тела и так составляла около 36.8 градусов, а тут, в обществе этих имбицилов он не посмеет даже пиджак снять, не то что сидеть в майке алкоголичке, как Люпен. Спасибо за то, что не додумался избавиться от штанов. С другой стороны, его полосатые парусники знает без малого пол Европы, если не пол мира... или это только "фанату люпена №1" так кажется. —"Сейчас бы пивка холодненького..." Дзиген сделал последнее, что мог — снял шляпу с головы и положил её куда-то под руку. На самом деле никто из присутствующих так и не привык настолько долго лицезреть не совсем светлый лик стрелка, без помех заслоняющих верхнюю часть лица, но сейчас им было немного не до того. Все как получится, в силу узости полок, пытаясь не задеть друг друга, лежали на нижних из-за того, что по законам физики на верхних было ещё жарче. —"И так тошно тут ты ещё... Хотя..." Люпен приподнялся и, с трудом выпрямившись в спине, после, натянув рубашку, вышел куда-то за пределы купе. Все перешли в сидячее положение от предвкушения того, что же в этот раз намутит великий комбинатор, и он намутил. —"Всё, что смог выпросить, больше не дали." Зайдя в купе с тремя стеклянными коричневыми бутылками пива, от которых шёл дымок холода, Люпен выглядел порядком растрёпанно, но более энергично, чем когда кис от жары. —"Только не говори, что ты натурой добивался этого." Перехватив бутылки и с предельной аккуратностью установив их в выемки для кружек на столике, пошутил Дзиген. —"На что только не пойдёшь ради вас, а я даже спасибо не услышал." Все хором выкрикнули спасибо, армейским манером, завороженно глядя на бутылки. Хоть Гоэмон и предпочитал из алкоголя только сакэ, сделанное исключительно в Японии, но вид холодненькой бутылки помутил его чистейшие, подобно горному ручью, текущему с непоколебимой и вечной Фудзи, мысли. —"Не набрасывайтесь. Сначала решим, как разделить" И слова Люпена ознаменовали начало дебатов. Вариант Гоэмона состоял в том, чтобы распределить каждому по 0, 75 из всех бутылок. Зенигата предложил одну на двоих разделить пополам между парой, а третью на всех. Идея Дзигена была более незамысловатая. Ему с Люпеном по одной каждому, а Зенигате с Гоэмоном — одну на двоих. Они же всё равно трезвенники (с его слов). Сам же главарь предложил разыграть бутылки на цуефа, либо по спартанской традиции, кто успел, тот и выпил. Понятно, что все отказались от последнего варианта, сразу же. Пока они разглагольствовали, через стенку прокричали что-то вроде: "не решите, мы отберём и сами выпьем!" Мужчины совсем забыли, что стены, разделяющие одно купе от другого, являлись крайней степени прослушиваемости. Люпен, держась руками за столик, наклонил голову вниз, отступив назад одной ногой. А потом резко поднялся и схватил третью бутылку. Крышка прыснула, и гений 20 века начал жадно поглощать всё содержимое в одно горло. Стоило бы видеть искрение выражения на лицах, которые скукурузили его соседи. "СТОЙ!!!" этот выкрик было слышно на весь вагон на обоих этажах. Мужчины метнулись к Люпену, почти что сбив того с ног. Зенигата вырвал у него из рук бутылку и поднял над собой. Это не делало погоды, потому что хоть он и выше вора, но потолки купе оставались прежней, не внушающей высоты. —"Жить надоело?!" Дзиген наступал. Преступник не падал назад только в силу гибкости тренированного позвоночника. —"Нет бутылки — нет проблемы! " Они столкнулись лбами, когда Люпен порвался, принять более вертикальное положение. Зенигата посмотрел на бутылку, потом на трёх ссорящихся, отвернулся и тоже начал пить. Люпен замер и прислушался. —"Тсссс..." В позах готовности напасть, в какие встают кошки, чуя опасность, они медленно повернули головы в сторону виновника чужеродных звуков. —"ОН ПЬЁТ! " Находившийся ближе всех Люпен начал тарабанить по спине инспектора ребрами кулаков(со стороны мизинца). Зенигата издал кряхтение из-за того, что в процессе атаки, производимой на него, подавился. Он отодвинул бутылку от рта ближе к груди. Дзиген подскочил и усилиями обеих рук вырвал бутылку. —"Вы посмотрите, тут осталась, дай бог, треть! " Бородатый вытянул руку с бутылкой вправо. Гоэмон как раз стоял правее, рядом с открытым окном. Пока Дзиген отвлёкся на журение двоих, стоящих поодаль, самурай взял бутылку и высунул её горлышком вниз из окна. Гробовую тишину в купе прерывал шум колёс, бегущих по рельсам, и быстротечный звук выливающегося вон пива. Люпен схватился за сердце и упал навзничь, будто простреленный пулей на вылет. От шока инспектор еле успел ухватить его под подмышки, сам чуть не лишившись точки опоры. Гоэмон с непоколебимым видом поставил обратно на стол уже пустую бутылку. От стекла всё ещё веяло холодком, но оно было покрыто каплями. Зенигате не доставило особого труда разместить равнодушного к каким-либо словам и попыткам привести его в сознание сердечника, ведь в отличие от коллектива, в этом купе он свободное время проводил за физическими упражнениями, а не шлялся не пойми где или пил пиво на диване. Закроем глаза на то, что чисто генетически он крепкого телосложения, при этом ростом под 185 сантиметров. Дзиген тяжело сел на нижнюю полку и приложил шляпу к груди, в память о разлитом прочь пиве. Потом встал над "трупом" Люпена и прокрутил пальцами не тронутую бутылку вокруг её оси. —"Мне кажется, я знаю, как вернуть его к жизни." Реаниматор наклонился вниз к Люпену и, приподняв его голову одно рукой, другой начал аккуратно вливать ему в рот напиток из ежесекундно открытой бутылки. Как ни странно, живительное средство вправду подействовало совершенно волшебным образом. Воскрешённый присосался к горлышку, словно к лону матери, зажав бутылку между руками. —"Завязывай! Остальное мне." На этом был прерван сладкий момент возвращения в бессознательные грудничковые времена. По итогу больше всех обделённым остался Гоэмон, но рассудили так, что с ним это произошло в наказание за бессердечный поступок, совершённый ранее. Принятие группой уже отчасти не холодного напитка немного снизило общий градус Цельсия в купе. В 6-ть решено было выдвинуться ужинать в вагон ресторан. Люпен привёл свой внешний вид к порядку, в чём его друг никогда не нуждался. В собственном внешнем виде Дзигена волновало только наличие шляпы на голове и отсутствие частичной(в, том числе полной) наготы. Остальное было вопросом комфорта других людей, но никак не его. Зенигата поправил галстук, и они вышли в путь. Отыскав проводницу, (странно поглядывающую на Зенигату) главарь выяснил, что вагон ресторан находится в середине локомотива, и она обязалась довести до него прямиком на их места. Как вы уже поняли, на все переговоры с женщинами отправляют именно Люпена, потому что он имеет сверкающий успех в этом деле. У входа была своеобразна барная стойка. Дальше простирались ряды по четыре сиденья со столами между ними. На столах скатерть, на окнах занавески, всё как положено. Выглядела, в общем, эта картина относительно цивильно, кроме некоторых личностей, которые уже под шафе. Несмотря на то, что по билетам они были строго распределены по местам, Зенигата усадил Люпена рядом с собой, к тому же к окну, перекрыв ему путь отхода. —"Так... Нам одну свинину по-французски 60 грамм, бефстроганов — 75, жареную рыбу — 50 и тарелку борща, пожалуйста." Люпен сделал заказ после обговора, кто что будет. Решили брать почти по минимальной граммовке, потому что Третий не с пустого места сильно сомневался в качестве блюд. Ну и как же без этого. Шепнув на ушко официанту, попросил 4 по 50 водочки. Крепкий алкоголь в их купе был только у Дзигена за пазухой, потому что в случае проверки их бы вышвырнули раньше, чем Люпен бы попытался качать права, как важная личность Европы (псевдо) агент Интерпола на созвоне с президентом Франции! Как и ожидалось, всё горячее, кроме борща, было на деле перемороженное в холодильниках. —"Попробовал бы француз вот такую свинину по-французски. Ох, страшно представить..." Французо-японец приподнял стопку над столом. —"После этого аппетит получше станет. Ваше здоровье ребята! " Раздался задорный звон стекла, после чего тяжёлые выдохи. Люпен — любитель более изысканных напитков: вино, коньяк или бренди. Но иногда, смотря по настроению, шампанское или алкогольные коктейли могут сильно запасть в душу. В частности, если он распивал их на пару с красоткой. Дзиген с Зенигатой близких вкусов. Виски со льдом по нуарным канонам. Для инспектора любимым является именно японский-виски, как у настоящего патриота. Личное пристрастие Дзигена — бурбон. Так же баловался ромом. Гоэмон пил исключительно сакэ, о чём уже было сказано ранее. Важно отметить, что распитие этого напитка всегда было приятным событием для всех четверых. Я клоню к тому, что абсолюту наши мужички не научены. Хоть и сакэ похоже на водку, но оно гораздо мягче и легче идёт. Из-за этого можно со свистом выпить бутылки три и только потом понять, что ты в дерьмище во всех смыслах. А с водкой такое не получится. По крайней мере, если ты не постоянно в запое, после половины первой бутылки проблюёшься. —"Тяжело пошла..." Люпен постучал себя по груди. После все вместе приступили к еде. Вообще ещё с минут 10-ть они сидели в (относительной) тишине, потому что так за весь день ни разу ни начинали нормальных разговоров в присутствии Зенигаты, кроме нацеленных на задевание его персоны нон-гранда. —"Ну, рассказывай, папаш." Главарь повернулся спиной к окну и положил щеку на руку, согнутую в локте. —"По-моему, это моя фраза..." Люпен прищурился. —"Немного в других обстоятельствах, но ты прав." Третьему в голове вспыли образы воспоминаний о малочисленных допросах его самого. Их было мало, потому что для начала Люпена надо было поймать и к чему-то привязать, что уже невыполнимо, а под конец все усилия оказывались напрасны, ведь расколоть хоть на что-то вора было фактически невозможно. Кстати, такой стойкости Люпена любезно научил Дзиген. Однако как бы он не бился с ним против того, чтобы похотливый-обезьян перестал выдавать одной сами знаете какой женщине все его планы на блюдечке, Люпен всё равно забывался и пробалтывался. Зенигата тоже прекрасно знал эту слабость, и даже были случаи, когда он притворялся женщиной, но это уже другая история. Что-то я ушла от темы. Возвращаемся. —"Как жена? как дочка?" Зенигата искренне ошеломился, услышав это по левую руку от себя. Дело в том, что все выше перечисленные ушли от него приличное количество времени назад, и слышать вот такое было уже за пределами дружеских издёвок. Но он получал что похуже в свой адрес, поэтому не поник. —"Как вы его терпите? Он вам тоже такие вопросы задаёт??" Дзиген вытер рот салфеткой и скомкал её в клубок. —"Если бы он задал подобное мне, сидел бы с простреленными яйцами. Видимо, посмелел от стопарика." Люпен откинулся на спинку кресла, обиженно скрестив руки на груди. —"Ладно, переборщил, с кем не бывает." Но Третий снова вступает на сцену. —"Другой вопрос: Ты положил на кого-нибудь глаз, папаша? " Зенигата с недоумением посмотрел. —"В плане какая-нибудь красавица." Люпен начал активно жестикулировать. —"Нет, я ну... Я не могу говорить с ТОБОЙ о таком, Люпен." Тем временем носитель этого имени захватывал себе всё больше места вокруг, вытесняя инспектора. —"Почему нет? Я же гуру отношений. Дал бы совет." Со всех сторон прозвучали тихие смешки. Зенигата фыркнул и отмахнулся. —"Ты-то? Может быть, и гуру половых отношений, но не любовных. Люпен, не зазнавайся." Гуру насупился. —"Всё правильно. Я считаю, что секс — это главное в отношениях." Трое мужчин тяжело выдохнули и отвернулись от Люпена в пол оборота. —"Я понял. Ему больше не наливаем." Дзиген усмехнулся, посмотрев куда-то вдаль. —"А у тебя есть ещё? " Зенигата сам удивился и несколько покраснел, когда произнёс это хриплым голосом. —"Возможно, но я не уверен. Я же не знаю, как ты ведёшь себя под синькой, папаша." Инспектор указал большим пальцем на недовольно сидящего рядом Люпена. —"Уж точно ни как он." Тогда решено, — проговорил новоиспеченный кавист, хлопнувшись ладонями — с Зенигатой. На самом деле инспектору стало очень стыдно за своё поведение. Ещё прошлым утром он даже разговаривать с ними не хотел, а теперь просит поделиться алкоголем. Но об этом можно будет подумать когда-нибудь потом, на досуге. А сейчас они колонной шли в своё купе. Из чужих были слышны: смех, бурные разговоры, пьяные песни под гитару и тому подобные характерные для весёлого вечера звуки. В нашем же купе мужчины сначала заперлись. После Дзиген достал пластиковые белые стаканчики, вытащил из внутреннего кармана пиджака фляжку и разлил в них жидкость неизвестного происхождения. Люпена, в конце концов, не обделили. Проще было налить, чем слушать нытье взрослого мужика. Трое мужчин в процессе распития отказались от пиджаков и сидели в рубашках. Дальше между Зенигатой с Дзигеном завязался более менее приятельский разговор. В целом они когда-то были смежных профессий. Бородатый в прошлом, ещё до того, как работал телохранителем, служил в армии. В какой именно и где воевал, Зенигата не смог вытащить даже из пьяного собеседника. Хотя стоит сказать, что Дзигена почти не брал алкоголь, кроме чего-то уж сильно крепкого и ядрёного. А вот его общая общительность и улыбчивость поднимались в алгебраической прогрессии. Потом, с предлога Люпена они начали перебирать всех своих когда-то имеющихся партнёров. У Гоэмона где-то 3-и, включая Фудзико. У Зенигаты насчитывалось девушек 5-ть, у Дзигена, возможно, чуть больше 10-ти, но некоторые были просто интрижками. У Люпена... Он бы и на трезвую голову не вспомнил, а сейчас сказал, что около 350-ти женщин. Насчёт Люпена: его очень задело упоминание Фудзико выше, и мужчины активно начали пересказывать ему те разы, когда она нагло залезала в их штаны. Краше всего были случаи Зенигаты, потому что с ним отнюдь не мелочились. —"Да это просто потому, что такой красивой девушке нельзя гнить в камере. Она сделала последнее, что могла! " Люпен встал синий грудью перед честью своей, такой же гуляющей, как он, но дрожаще возлюбленной. —"Ага, и Гоэмону дала чисто из жалости." Самым любимым делом Дзигена было откровенное попускание Фудзико Минэ как женщины, как гнилого человека, не имеющего принципов. Небезосновательно, но иногда через чур едко. —"Вот видишь, она ещё и альтруистка!" Люпен сложил ладони в замочек и приложил руки к щеке, чуть раскачиваясь вокруг оси. Мужчины знатно посмеялись. —"Давайте выйдем один на один, если кто-то что-то имеет против неё!" Пьяный главарь начал буквально провоцировать на потасовку. —"Люпен, у тебя нет шансов, успокойся." Зенигата усмехнулся, сидя, ссутулившись. Он смотрел на кричащего снизу вверх. —"Да ты что. Я не помню, что бы ты хоть раз победил." Дзиген нагнетающе укнул. —"Убить тебя боялся, а так..." Инспектору до сих пор весело. Драчун схватил папашу за рубашку и потянул наверх, чтобы тот встал. —"Вставай. Докажи на деле, чего стоишь, Коичи Зенигата!" Вот это уже реальный вызов! И Зенигата, поломавшись, не смог отказаться в защите своего многоуважаемого имени, а следовательно, целого древнейшего японского рода. Решено было драться до трёх ударов или до одного сбивания с ног. Что-то такое, естественно, без оружия и подручных средств, предметов. Более чёткие правила они так и не смогли составить, но главное было не привлечь внимания, иначе проводники бы быстренько избавились от всех четверых. Они вышли из купе в проход. Там было гораздо больше места, чтобы развернуться. Сзади спин каждого встали Дзиген и Гоэмон, заслоняя бойцов от зрителей. В целом так было удобнее наблюдать, хотя шанс отхватить в придачу увеличился. —"Начали!" Громким шёпотом сказал Дзиген, когда соперники встали на свои позиции и выказали боевую готовность. —"Ну что, папаш, не плачь, если больно будет." Зенигата не повёлся, не ударил первым. Люпен же замахнулся, и его кулак просвистел мимо уха соперника. Третий решил, что бить по корпусу будет бесполезно силой его удара. Зенигата немедля хотел ударить Люпена в бок, но тот увернулся, проскользнув вдоль стены. А инспектору так легко не удалось вернуться в строй, и он ударился головой об эту стену. Люпен сзади пнул его под зад, и звон между ног инспектора ознаменовал удар в пользу вора. 1:0 Зенигата развернулся и подбежал вперёд, держа правую руку в ударе. Люпен, по обыкновению успел уклониться, отойдя влево, и как раз там его ждал левый хук, ударивший под дых. 1:1 Третий рассердился от этого удара. Руками он толкал инспектора прочь от себя, а ботинком попал ему по колену, которое после этого отвело ногу в сторону. Зенигате пришлось согнуться, чтобы удержать равновесие, но он не упал. Люпен задумал притянуть голову соперника ближе к своему колену и ударить, но только обняв руками шею Зенигаты, почувствовал боль в боку. 2:1 Впрочем, это только раззадорило вора. Он всё-таки сделал, что задумал. Теперь подпрыгнув, облокотился с силой на холку соперника и начал серию ударов коленом по животу с нарастающей скоростью (они всё ещё пьяные, как-никак). 2:2 Зенигата же в процессе серии с тяжестью сориентировался. Ему исключительно помогло задёрнутое, избивающее его колено Люпена в том, что он задумал. В момент, когда колено противника было в соприкосновении с его телом, инспектор ухватил Люпена из-под низа за бедро, второй рукой за штанину, и с трудом разогнувшись, прихватил его на руки вверх. Соперник совсем не понял, что с ним делают, и это позволило Зенигате протолкнуть его дальше, то-есть кинуть назад через своё плечо. 3:2 Люпен ударился головой об пол, и на этом был побеждён. Дзиген, впопыхах озираясь по сторонам, не то что помог подняться, а сам чуть не поднял его, пока затаскивал в купе. Концентрация адреналина медленно спала в крови, и Зенигате стало ужасно грустно лицезреть Люпена, который обхватил свою макушку обеими руками. —"Я пойду попрошу чего-нибудь холодного..." Дзиген откинул рукой пытавшегося встать с места Зенигату, обратно. —"Ты-то сиди уже. Пойду я, а то посмотришь на ваши рожи пьяные, плакать захочется." И он удалился из купе. Победивший пересел поближе к Люпену и, неловко приподняв руки, пытался заглянуть ему в лицо. —"Люпен, всё в порядке?" Гоэмон заговорил с полки по противоположную сторону. —"Вы благородный человек, Коичи Зенигата. Но он сам требовал боя и должен принять его исход с достоинством." Люпен медленно выпрямился и повернул голову на Зенигату. Его глаза страшно косили друг на друга, сходясь к носу. Инспектор вскрикнул, прикрыв рот рукой, после чего виновник переживаний принялся безостановочно смеяться, придерживая опору тела руками, дабы не свалиться с полки. —"Видел бы ты своё лицо!" Мужчина хотел крикнуть в ответ тоже самое, но, не удержавшись, начал хохотать в унисон. —"А они ржут себе спокойно. Чего и стоило ожидать." Проворчал стрелок, закрывая за собой дверь в купе. Он дошёл до вагона ресторана и попросил чего-нибудь холодного, без разницы чего. На вопрос "зачем?" ответил, что: друг со слабым вестибулярным аппаратом, пока не привыкший к покачиванию поезда на рельсах, упал в проходе, ударившись головой. Будто и не врал вовсе. Таким образом он заполучил в руки целлофановый пакет, наполненный ледяной водой. Что он и расположил на макушке Люпена, наказав того сидеть не двигаясь. К этому моменту на часах было уже 11-ть вечера. Примерно до 12-ти они спокойно отдыхали. Алкоголь уже кончился, силы тоже. Осталось только вести попеременно ответные ленивые диалоги, потому что спать вроде не хотелось, но и поинтереснее заняться особо не было чем. Всем, кроме Гоэмона, страх, как захотелось курить. Из-за этого запрета Дзиген чуть-ли не на потолок собирался лезть, пока ждал следующей остановки на промежуточной станции. Но он её дождался. Мужчины, оставив самурая на стороже, вышли из поезда на платформу. Оттуда надо было топать ещё на выход из здания железнодорожных вокзалов, а оттуда ещё 15-ть метров. Звучит как издевательство какое-то, при том, что поезд трогается через 15-ть минут. Но для курящего ничего не является помехой. На дворе была июньская холодноватая ночь. Дзиген так стремился быстрее соприкоснуться губами с предметом обожания, что забыл надеть пиджак. В следствии чего стоял, мелко дрожа от холода, в одной рубашке. Инспектор, как вы уже поняли, доброй души человек, и он, к счастью, успевший натянуть пиджак, вдобавок ещё и пальто, поделился последним с Дзигеном, протиснув ему в руки через "Нет, мне не надо." Холодный воздух отрезвлял. Зенигата не покупал сигареты в эту поездку, самонадеянно думая, что если в поезде нельзя курить, то он продержится какие-то 5-ть дней без этого. Стрельнул сигарету он у Люпена, потому что если Дзиген останется без сигарет, он будет в отчаянии, а вот у Третьего можно спокойно отобрать. Это ещё самое меньшее, чем он может отплатить вору за годы, в пустую потраченные. Или не в пустую... Мужчины соприкоснулись кончиками сигарет, и Люпен таким образом зажёг обе сигареты одной зажигалкой за раз. А что, зажигалку тоже нужно беречь. Зенигата задумался. В самом ли деле он потратил эти годы в пустую. Он столько пережил и пролетел пол мира, такое не может себе позволить почти не один человек. Это чья-то мечта, в конце концов. И не то, чтобы ему было совсем паршиво. Да, над ним часто издевались и подшучивали, били и бросали, но участвовать в планах Люпена, пусть даже просто наблюдать их, было невероятно интересно и чаще всего весело. Но инспектор не достиг своей цели. И она заговорила как раз об этом без видимой на то причины. —"Почему ты прямо сейчас не схватишь меня и не сдашь полиции?" Взгляд Люпена смотрел в несуществующую точку, а веки элегантно прикрыты. Видеть Арсена Люпена III серьёзным, задумчивым, грустным... являлось самым противоречивым зрелищем в жизни инспектора Коичи Зенигаты. Никакой ядовитости, глупости, игривости лицо Люпена сейчас не отображало. Он томно закуривает, не перебивая, не спеша дополнить то, что он сейчас сказал, чем-то, что сведёт всё к шутке. Зенигата сам не знал ответ на этот вопрос. Что уж говорить о том, что бы объясниться перед Люпеном. —"Я обещал Дзигену..." Мужчина ответил первое, что попало в голову. —"Ты же знаешь, что это не так, Зенигата." Ему казалось, что земля уезжает из-под ног. Люпен встал перед ним с сигаретой во рту и протянул ему ладонь. Зенигата со страхом взял его ладонь в свою. —"Я не знаю, что ты на самом деле думаешь обо мне. Любишь или ненавидишь, мне без разницы, но я считаю тебя своим другом, Зенигата." Люпен тихо смотрел на их руки. Выкинул окурок вниз и затушил его носком ботинка. Он сжал руку Зенигаты, и притянув её к груди, после сам прильнул к собеседнику, положив свою голову ему на плечо в подобие объятий. Зенигата расплакался бы тотчас на том самом месте, если бы Дзиген не сказал, что им уже надо идти. Однако он не посмел разрушить момент язвительным комментарием, понимая, как сложно Люпену выражать свои чувства. По нему этого не скажешь. Но большинство из того, что он говорит людям, просто поверхностно или неправда. Так что обычно сначала Люпену нужно понять, что он ощущает, чего тот делать не любит из-за привычки быть всегда весёлым, ведь раздумья вводят в тоску и только потом попытаться донести это до другого. Они вернулись в купе изрядно уставшие и после того, как поезд тронулся, решили, что пора ложиться спать. Зенигата ощущал какой-то приятный осадок на сердце. Он, раздевшись, подобно тому, как это сделали все остальные, теперь самостоятельно лёг на свою полку, без наручников и ударов по затылку, готовый ко сну. Только пришлось подогнуть ноги, и мягкость полки оставляла желать лучшего. —"Спокойной ночи, ребята." Тихий ответ не заставил себя ждать. —"Спокойной ночи, Папаша." Инспектор понимал, что по факту в его жизни совершенно ничего не поменялось. Как он должен будет через 3 дня схватить их на платформе и потащить в участок, так он и сделает. А пока оставшееся время Зенигата проведёт, полноправно считая себя в отпуске. Сегодня ему больше ни о чём не хотелось думать, а только заснуть под почти игнорируемый мозгом стук колёс.