удивительное стихотворение...

Хуже всего для мертвого который в ад нашел дорогу – это… Когда Алластор впервые почувствовал эту мысль, он засмеялся. Его звонкий, немного хриплый смех наполнил старый мотель, отбиваясь от обшарпанных стен, как эхо забытого карнавала. Но мысль пришла к нему не просто так – это было только начало одного из его причудливых экспериментов с кусочками ада. Казалось, что после смерти все законы логики, морали и даже страха перед концом просто рассыпались в клочья, как фарфор под тяжелым молотом. Ад стал сценой для спектакля, где он – единственный режиссер, актер и зритель. Ему нравилось наблюдать, как другие придумывают свое "правильное выживание", будто это имело смысл. Но на этот раз он нашел особый вызов – чудаковатого, даже для Ада, нового пришельца. – Ну что, новичок, – Алластор склонил голову, сверкнув красными глазами, – какая твоя история? Чем ты заслужил этот теплый прием? Убей, укради, измени? Или, может, что-то большее... интересное? Житель перед ним выглядел не как стандартная адская душа. Он был тихим, с пустым взглядом и постоянной привычкой сжимать в руках старую деревянную шариковую ручку. Также его грехи, казалось, не поражали. – Я… писал, – коротко ответил тот, голосом, прозвучавшим как старое шепот. – Писал? – лицо Алластора расцвело зловещей улыбкой. – Неужели ты здесь через несколько стишков? – Не несколько, – ответил пришелец. – Один. Тот, кто отнял у меня все. Алластор наклонился поближе. Его любопытство, как всегда, имело две стороны: желание развлечься и желание найти слабое место. – И что же такого страшного было в этой шедевре, что ты попал сюда? – Он правдив, – короткий ответ снова заставил Алластера засмеяться, хотя на этот раз в смехе промелькнуло несколько иное – оттенок неподдельного интереса. – Что ж, дорогой друг, тогда ты – мой новый проект. Посмотрим, найдешь ли ты здесь свое... "хуже всего" И с этого момента каждый шаг новичка стал частью адского эксперимента. Правда ли может быть столь мощной, чтобы даже здесь, в хаосе Ада, она могла что-то изменить? Или Алластор докажет, что любая душа, даже самая честная, может быть сломана? Ответ на этот вопрос интересовал даже самого Алластора. Алластор, зачесывая свои рога, щурясь, будто пытался представиться, как выглядит «правда» в этом вялом пришельце. Ад видел много душ, но его восторг держался необычно долго. Новичок был как испорченное радио: звучал невнятно, едва заметно, но отказывался замолчать, будто что-то в его эфире все же не позволяло переключить часть. – Слушай, друг, – Алластор обратился к новичку, который молча сидел в углу Хазбина, наблюдая за трещинами на потолке. – А как тебя зовут? Мне нужно что-то для... подписи, когда начнется наш общий "шоу-бизнес". – Валентин, – сухо произнес он. – Валентин! Ах, как мыло! – голос Алластора переливался медом и ядом. – Почти романтическое имя для столь серого… персонажа. Валентин не ответил, продолжая разглядывать потолок, но его руки снова сжали ручку – уже так, словно это было единственное, что держало его в действительности. – Ты бы мог по крайней мере объяснить, – Алластор подошел поближе, обводя Валентина красным взглядом. – Что же это за "правда", которую ты здесь так оберегаешь? Почему ты думаешь, что она чего-то стоит? – Потому что она заставляет слышать то, что ты пытался скрыть глубже внутри себя своих собственных демонов. – Валентин продолжил говорить, не отрывая взгляда от Алластора. Его голос звучал спокойно, но в нем была железная уверенность, не подвергавшаяся адскому хаосу. – Все мои сюда пришли не просто так. Каждый из нас когда-то скрылся от того, что сделано. Но разве это бегство? Мы только нашли место, где можно кричать, не думая, услышит ли кто-то. Но моя правда... она заставляет их умолкнуть. И слушать. Алластор молча разглядывал Валентина, прищурив глаза. Впервые за долгое время он почувствовал то, чего не имел даже в собственных играх – любопытство, смешанное с чуть-чуть непонятным чувством. – Это действительно увлекательно! – Алластор развел руками, но в его голосе появилась напряженная нотка. – такое слово. такие обещания. Действительно ли ты думаешь, что здесь, в Пекле, это имеет значение? – Есть – твердо ответил Валентин. – Потому что даже ты не сможешь избежать того, что скрываешь в себе – Ахахахаха! – голос Алластора разнесся отелем, но на этот раз смех был коротким, почти вынужденным. Он резко остановился и наклонился вперед, сверкая красными глазами. – Хорошо. Тогда мы сделаем это еще более интересным. Я буду первым слушателем правды твоей. Напиши его. Дай мне прочесть. Валентин взял свою ручку, скользнул пальцами по деревянной поверхности и начал писать. Алластор наблюдал за этим с удовольствием, хотя в глубине души, как бы он ни возражал, казалось легче, почти незаметно для него. Когда первые строчки на бумаге были напичканы, атмосфера в комнате изменилась. В воздухе зависло ощущение, будто каждое слово имело вес, больше, чем достойный Ад. – Готов? – Валентин поднял голову, встречая взгляд Аластора. – Готов! – ответил тот, растягивая улыбку от уха до уха. Валентин стал читать. Его голос звучал тихо, почти шепотом, но с каждым словом в комнате что-то изменилось. Стены, всегда впитывающие крики и шутки, теперь словно дрожали. Тени на потолке начали двигаться как живые. Алластор сидел неподвижно. Он больше не улыбался. Каждое слово, выходившее из уст Валентина, было по нему, как волна, ломающая даже самые крепкие берега. Правда, о которой говорил Валентин, была простой. Она не рассказывала ужасных историй или кривых сцен. Ее пыталась слышать. Слышно то, что осталось глубоко погребенным в собственном сознании. Ее слова тянули темные воспоминания, вытесненные страхи, и поставили их перед лицом слушателя как зеркало, в которое невозможно не смотреть. Кроме того, Алластор, "Радио-демон", начал погружать в воспоминания. И то, что он увидел в своих воспоминаниях, заставило его впервые за многие столетия почувствовать слабость. – Хватит! – Алластор резко встал, его голос звучал остро и порывисто. Валентин остановился, опустил взгляд, но в его глазах не было ни ликования, ни страха. Только покой. – Я же предупреждал… – сказал он тихо, откладывая ручку. Алластер молча стоял, пытаясь вернуть контроль. Его улыбка больше не была так уверенна. – Это… было интересно, – наконец сказал он, хрипло засмеявшись. – Возможно, даже забавнее, чем я ожидал. Но это шоу не заканчивается, Валентино – Нет – ответил тот. – Оно только начинается. И с этими словами тишина впала в гостиницу "Хазбин". Но это была тишина не пустоты – это была тишина перед бурей, которую еще никто не видел в Аду…