Глава 3. Часть 2
17 декабря 2024 г., 16:10
Пока глаза Гельмута привыкали к темноте, на него из неё смотрели два зелёных глаза.
«Кто это там стоит? На ту мразь не похож, да и появился он непонятно откуда. Если бы был фашистом, точно пришёл бы не из стены, как этот незнакомец. А может, это кто-то из моих соотечественников?» — думал Рома, ему ужасно хотелось узнать, кто этот неожиданный гость.
— Привет, товарищ, — сказал Рома, обращаясь к ФРГ.
— Wer ist hier? — спросил Гельмут на немецком.
— Ууу, так ты немец. Хреново, — разочарованно сказал РСФСР. Он надеялся, что это кто-то из его товарищей, а тут — какой-то немчура.
— Kannst du bitte auf Deutsch wechseln? — попросил ФРГ.
— Нет, не могу, я очень плохо на нём говорю, — ответил Рома.
— Vielleicht sagst du es mir in Gebärdensprache?, — предложил немец русскому.
— А давай, — согласился РСФСР. — Начнём с того, что я с тобой поздоровался.
— Тогда привет, — махая рукой, поздоровался с русским Германия.
— Привет, — без особого интереса ответил РСФСР.
— А почему тебя закрыли здесь? Ты чем-то опасен? — спросил немец.
— Единственный, кто опасен, так это фашистская тварь, — ответил Рома.
— А кто это? — недоумевающе спросил Герман.
— Третий Рейх, — ответил Рома.
— Мой отец, хоть и вспыльчивый, но он никогда бы не закрыл кого-то в подвале, — скрестив руки на груди, сказал немец.
— Погодь, я правильно понял: ТЫ СЫН ФАШИСТА?! — ахнул РСФСР.
— Да, а что? — в недоумении спросил ФРГ.
— Что?! Он устроил мировую войну! — кричал русский.
— Что? — переспросил парнишка. Он не верил услышанному. Его отец, хоть и жестоко относился к прислуге, но Германия всегда считал, что так и должно быть. Теперь он не знал, как относится к отцу, хотя, возможно, этот незнакомец врёт.
— Ну раз ты не знал, значит, тебе можно доверять. Что ж, давай познакомимся. Меня зовут РСФСР, — сказал русский, протягивая руку сквозь решётку.
— ФРГ, — сказал немец, протягивая руку навстречу новому другу.
— Будем знакомы, — заключил русский.
— Уже светает, мне пора. Встретимся завтра ночью? — сказал немец.
— Хорошо. Только можешь сделать мне одно одолжение? — спросил РСФСР.
— Конечно, какое? — поинтересовался Герман.
— Можешь принести еды и воды, пожалуйста? — попросил Россия.
— Конечно, я принесу, — улыбаясь, сказал Гельмут.
— Спасибо, — поблагодарил русский немца, пока тот исчезал за проходом в стене.
***
— Брат, просыпайся, — расталкивал ФРГ ГДР. — Да встаю, встаю, — отвечал, протирая глаза ФРГ. — Отец сегодня уезжает в Берлин, — сообщил ГДР. — Что?! — ФРГ совсем забыл, что Рейх должен уехать сегодня, а значит, они с братом снова несколько месяцев проведут с матерью, чего очень не хотелось ФРГ и его брату. — Почему отец не может остаться немного дольше? — вопрошал ГДР. — Не знаю, — с грустью ответил ФРГ. «С одной стороны, хорошо, что отец сегодня уезжает, а с другой, нам снова придётся слушать упрёки мамы», — думал маленький немец. — Ладно, пошли завтракать, — сказал Теодор брату. — А? Да хорошо, я сейчас подойду, — ответил Гельмут Теодору. — Угу. «Так, надо одеться, а когда отец уедет, сбегать на кухню и стащить что-нибудь из еды», — размышлял немец.***
— Guten Morgen, Sohn, — поздоровался отец с сыном. — Guten Morgen, Vater, — поздоровался в ответ ФРГ. — Zu Tisch gehen (Садись за стол), — сказала Каролина, даже не поздоровавшись с сыном. — Gut, — ответил Гельмут матери и сел за стол есть. После окончания завтрака Рейх уехал в Берлин, а все остальные жители особняка занялись своими делами. ГДР пошёл в свою с братом комнату, Каролина — в сад, а ФРГ — на кухню. «Так, меня вроде бы не увидели», — думал про себя ФРГ, подходя к двери, ведущей в подвал на кухне. Спустившись по лестнице, он открыл дверь и оказался в подвале. Повернув голову вправо, он увидел нового друга, лежащего на полу. — РСФСР! — крикнул Гельмут, бросаясь к прутьям решётки. — А? — Рома непонимающе уставился на решетку, его взгляд зацепился за лицо Гельмута, застывшее в напряженном ожидании. В глазах русского читалось искреннее недоумение, смешанное с легким беспокойством. Он нахмурился, не понимая, что происходит. — Фух, ты живой! — Германия выдохнул с явным облегчением, его плечи расслабились, а в глазах отразилось искреннее чувство благодарности, перемешанное с остатками страха. — А должен был умереть? — Рома, по-прежнему смущенный, спросил это небрежно, но в его голосе слышалась настороженность. Он не понимал, почему немец так реагирует на его присутствие. — Нет, что ты! Просто… я испугался, — Гельмут поспешно затараторил, его щеки слегка порозовели. Он явно чувствовал себя неловко, оправдываясь перед русским. — Я просто уснул, — спокойно пояснил Рома, погладив себя по щеке. Его голос был ровный, без признаков раздражения или обиды. — А, понятно… Кстати, я принес тебе еду, — Гельмут, с видимым усилением, достал небольшой пакет с едой и … материнскую шпильку. Его движения были неуклюжими, свидетельствующими о некоторой нервозности. — А шпилька-то зачем? — Рома наконец-то распрямился, его взгляд устремился на блестящий металл шпильки. Он не понимал, какую роль она играет в этом необычном обмене. — Я вряд ли смогу передать тебе еду через эти прутья, — Гельмут пояснил это с легкой улыбкой, словно извинившись за свою неловкость. — А, да, точно, — Рома кивнул, его лицо прояснилось. Он наконец-то понял, зачем нужна шпилька. Спустя несколько минут, проведённых в напряженном ожидании и тихой работе с замком, Германия вскрыл замок и открыл дверь. Его движения были быстрыми, но аккуратными. Он передал еду Роману, его взгляд был дружелюбным, лишенным прежнего страха. — Спасибо тебе огромное, — искренне поблагодарил Рома, возвращая пустую тарелку немцу. Его взгляд выражал настоящую благодарность и уважение. — Пожалуйста, — Гельмут слегка улыбнулся. Его улыбка была искренней и теплой. — А давай я теперь всегда буду приносить тебе еду? — Его предложение прозвучало с некоторой надеждой и нежностью в голосе. — Давай, — Рома задумался, его лицо выражало осторожную настороженность. — Но… об этом точно никто не узнает? — В его голосе слышалось некоторое беспокойство, смешанное с надеждой. — Нет, никто не узнает. Отец сейчас в Берлине, а моей матери до меня нет дела, — Гельмут пояснил это спокойно и уверенно, его взгляд был спокойным и убедительным. На этом они и решили.
