Невесомость

Пять часов утра. Кизаки Асуна в который раз медленно открывает глаза, в лёгкой панике оглядывая спрятанную за чёрными шторами от утреннего солнца комнату. Ей снова приснился кошмар. Кошмары ей снились достаточно часто, особенно после того, как она ушла со службы в ФБР. Она думала, что прекращение использования психометрии улучшит её здоровье, разве не это было той единственной причиной, по которой ей пришлось переехать из Америки и начать жизнь самой обычной школьницы здесь, в одном из маленьких и спокойных городков Японии? И если её больше не беспокоили острые боли в сердце, то кошмары всё не могли перестать превращать каждое утро в самую настоящую пытку. Однако сегодня было по-другому. Девушка спряталась в одеяле, решая дать себе немного времени на размышления об увиденном ночью, прежде чем садиться делать домашнее задание на сегодняшний день. В голову приходили сонные образы – тёмные воды, лунный свет и расколотившийся на чёрный и белый цвета мир. Всё это было из разряда абстрактных ощущений и налезающих друг на друга бессмысленных картин. И сквозь беспорядочные ассоциации, собранные из исчезающих постепенно кусочков, оставленных в памяти после быстрой фазы сна, она не могла перестать видеть перед глазами одну единственную фигуру. Шюн Моритсука. В груди девушки раздалась неприятная боль, точно такая же, какую она испытывала каждый раз, когда использовала психометрию и пыталась увидеть картину смерти лежавших перед ней бездыханных впредь тел. Столкновение со смертью. На протяжении всего сна ей отчётливо казалось, что Моритсука… мёртв? Только она не испытывала ни скорби, ни грусти, в этом странном сне. На самом деле, Асуна испытывала лишь лёгкость. Ей казалось, что она тоже умерла. Но в этом не было никакой трагедии – детектив, которому она была обязана жизнью, улыбался ей своей одной из самых добрых улыбок, и любой страх, пытающийся просочиться в этот сон, тут же исчезал. Она вспоминает сейчас – они были как будто бы в космосе, их не сдерживала никакая гравитация, они могли свободно перемещаться по всему дозволенному им пространству, даже летать… И ей так нравился лунный свет, которым был освещён весь опустевший по какой-то причине мир. Точно, в этом сне совершенно не было людей. Только они вдвоём. Они не работали над одним делом, как это было во времена, когда они вместе работали на ФБР, она больше не боялась своих способностей и боль, которую за собой несла психометрия, удивительно, но они обсуждали не возможных свидетелей с уликами, а какую-то ерунду. Девушка нахмурилась, серьёзно выглядывая из одеяла и зависая взглядом на любимом рабочем стуле, за котором она проводила всё своё свободное время, стараясь держать спину прямой, не смотря ни на что. Ерунда – это очень подходящая тема для разговора в случае с Моритсукой. Он часто рассказывал ей совершенно не относившуюся к их работе чушь, про влияние аниме-индустрии на его дедуктивные способности, про то, как со своими делами справлялся инспектор Зенигата, и как мало на самом деле существует хороших видео игр с детективами. Сейчас она была готова даже признаться в том, что соскучилась по таким разговорам, хоть и не понимала ни слова, но в работе нередко раздражалась от подобной пустой болтовни. Однако он был по-настоящему гениальным детективом и имел на неё целительный эффект. —Как будто бы он совсем не подалёку… — шёпотом произнесла Асуна, медленно вставая с кровати и короткими шагами подходя к окну. Она легонько задела занавески рукой, убеждаясь в том, что сейчас рассвет и самое раннее утро. Солнце ещё не так резало глаза, а по улицам никто не ходит. Тишина. Она любила просыпаться как можно раньше – на ночных сменах она осознала, что по утрам любой город спит, и можно заняться всем, чем захочешь заняться, если, конечно, её отпустят с работы. Но теперь она не работала, и могла позволить себе засесть за той или иной книгой или из старого любопытства почитать новостные газеты, быстро пробегаясь взглядом по «криминальной колонке». Она сделала так и сейчас, ставя стул перед окном и беря в руки любимую гелевую чёрную ручку, чтобы обвести особо интересные происшествия. Не то, чтобы она собиралась в них углубляться и участвовать в каких-либо расследованиях. Быть может, это было даже плохой привычкой – так часто думать о работе, которую с такой радостью бросал… В комнате за ночь становилось душно, поэтому Асуна разрешила себе открыть окно, на несколько секунд вглядываясь в пустующую улицу. По тропинке, идущей рядом с домом, она заметила маленькую фигурку в коричневом плаще и шляпе. Можно было подумать, что по улицам разгуливает самый настоящий герой из мультика, но, скорее всего, это был лишь только «косплеер» - так называл Моритсука тех людей, которые любили притворяться любимыми выдуманными персонажами. Глаза девушки широко распахнулись. —Моритсука… — шёпотом произнесла Асуна, с робким интересом высовываясь из окна, — неужели… Человек в забавном наряде тут же обернулся на еле слышимый голос, поднимая голову вверх и встречаясь взглядом с наблюдающей за ним девушкой. Какой у него был проницательный слух. И добрая улыбка. —Ах… — со слабым трепетом в голосе выдохнула старшеклассница, медленно махнув знакомому человеку рукой. В ответ она получил короткий кивок, и фигура тут же исчезла из поля зрения. Она не могла поверить своим глазам – это и вправду был никто иной, как её бывший коллега, с которым ей приснился настолько чудной сон. Он выглядел устало, кажется, он возвращался с работы, его перевели в японское отделение или же он больше не работал на ФБР?.. Конечно, не работал, если одет настолько неформально. Девушка засмущалась, понимая, что отчего-то хочет задать детективу, или же, теперь такому же неработающему парню, несколько вопросов, или же просто поговорить. Просто поговорить с Шуном Моритсукой, благодаря которому она решилась поставить своё здоровье и себя в приоритет вместо карьеры. В дверь слабо прозвенел звонок, и сердце забилось чаще. Асуна закрыла глаза, выравнивая дыхание и начиная переживать за то, что её здоровье снова начало сдавать сбои. Или же это было что-то совершенно другое? Догадаться, кто решил наведаться к ней в такое время, было несложно. —Агент Кизаки, доброе утро, — с потухающей по какой-то причине искоркой в глазах поздоровался с ней парень, снимая свою почти театральную шляпу, в знак уважения, — ты не представляешь, что я только пережил! —Моритсука… — девушка наблюдала за тем, как гость вежливо снимает испачканную в грязи и глине обувь и вешает на маленькую вешалку такой же потрёпанный и загрязнённый плащ. Что бы он не пережил, эта миссия явно была не самой чистоплотной и аккуратной. —Я… Детектив остановился на полуслове, встречаясь с девушкой взглядом и тут же, совершенно не характерно для себя, опуская глаза в пол. Кизаки растерянно вскинула брови вверх, начиная по-настоящему волноваться, не вспоминая, когда в последний раз она видела на лице парня подобное выражение лица. Он как будто бы чувствовал свою вину за что-то. Как будто хотел извиниться лично перед ней, не мог подобрать нужных слов. —Я живой, — выдохнул парень, кажется, передумывая грузить бывшую коллегу чем-то по-настоящему тяжёлым. В этом был весь он – с Кизаки он старался обходить как можно больше серьёзных тем и никогда не просил ей использовать психометрию во время совместных расследований, как много бы этапов в деле эта способность не помогала обойти стороной и просто-напросто ускорить процесс. Девушка лишь ошеломлённо кивнула, вспоминая свой сон и робко составляя один единый пазл в голове - Что, если происходящее во сне было вовсе не выдумкой подсознания, но одно из побочных действий психометрии? Но это значит, что стоящий перед ней детектив и вправду был мёртв, что не имело никакого смысла, ведь улыбается он живее всех живых, которые ей когда-либо встречались. Как всегда. К тому же, Асуна не умела видеть мёртвых, сколько бы она не старалась достичь такого навыка. —Я поймал Люпена, только это оказалось кое-что намного большее, чем один хитрый преступник, — припеваючи продолжил разъясняться в своём стиле парень, — страшный заговор! Не зря же твердят учёным об ответственности за их открытия? —Ты говоришь про… массовое самоубийство в Парке Инокашира? — растерянно уточнила девушка, не веря своему собственному вопросу и происходящему прямо сейчас в её собственном доме. —Да, но мы точно закроем это дело, а моё имя больше не… Детектив пожал плечами, слегка подпрыгнув от нетерпения и пододвинул туфли хозяйки ей к ногам, намекая на совместную прогулку. Девушка робко обулась, снова чувствуя болезненные ощущения в груди: она одета в пижамное платье, не успела расчесаться и выполнить домашнюю работу по японской литературе, которую совершенно не понимала. В ней давно исчезло любопытство ко всему загадочному. Вот только появившийся на пороге знакомый, который явился к ней и во сне, вызывал у неё настороженный интерес – потому что если картины, появляющиеся к ней ночью, были правдой, то каким только образом она может сейчас с такой лёгкостью принимать чужой пропахший насквозь чем-то кислым и неприятным плащ, только чтобы не замёрзнуть от утренней прохлады. И внутри отчего-то становилось так же тепло, как и в невесомости увиденного ей сна. —Знаешь, за не произошедшую ещё пока для тебя, но прошедшую для меня… — Детектив явно испытывал трудности в подборе слов, его язык заплетался, путаясь о собственные мысли, — столько всего успело случиться, и первым делом я хочу признаться в том, что мне, вообще, очень нравится быть живым. —Я совсем ничего не понимаю, но… —И больше всего я рад сейчас иметь возможность поблагодарить тебя, агент Кизаки. —За что?.. —Знаешь, мёртвым… я доставил тебе большие неприятности. Извини. Девушка почувствовала, как чужой плащ спадает с её правого плеча и аккуратно придержала воротник левой рукой. Она смутилась, чувствуя неловкость за такую странную благодарность и пытаясь вспомнить каждую деталь своего сна. Моритсука никогда не отличался тем, чтобы говорить напрямую свои мысли -- за время совместной работы она успела понять, что пока у него не будет общей картинки перед глазами, пока он не сможет вывести одно конкретное доказательство, он не сможет говорить никак иначе, кроме как загадками. И этим, особенно в данный момент, детектив начинал её пугать. В своём сне… в своём сне, она, кажется, вернулась в ряды ФБР, чтобы продолжить дело о массовых самоубийствах. Она отчётливо начинает вспоминать – как стояла над деревянной коробкой, в которой так мирно и в тот момент бессловесно лежал погибший Моритсука, как, глядя на чужое умиротворённое лицо, она удивлялась тому, что он и вправду мёртв. Без намёка на какие-либо мучения, как будто бы вовсе не боялся собственного конца. Испуганный взгляд, в данный момент девушка хотела, чтобы кто-то убедил её в том, что всего этого никак не могло случиться на самом деле. Моритсука отвёл глаза, он не был способен дать необходимые ей так сильно переубеждения. Вместо этого он просто взял девушку за руку. Они пустились в бег, чего туфельки на дешёвых платформах Асуны с трудом выдерживали. Детектив снова подпрыгнул, вызывая на лице девушки смущённую улыбку. Она правда старается поспеть за чужим ритмом. Наверное, если бы она вернулась из мёртвых, она вела бы себя точно так же. —Знаете, мне снилось что-то подобное, — запыхаясь, призналась девушка, не переходя на шаг. —Значит, если психрометры учавствуют в событиях, которые потом кто-то извне повернёт вспять, память о них вернётся к ним через сны? —Я не знаю… — смущённо призналась Асуна, всё так же ничего не понимая, — в моём сне мы точно так же спешили, или, скорее, просто бежали… но, но, в моём сне я тоже была мертва!.. Детектив остановился, резко поворачиваясь к старшекласснице и с незнакомой для неё грустью, посмотрел ей в глаза. Девушке пришлось резко притормозить, чувствуя, как неприятно стирается ненадёжный материал платформы туфель. Такой взгляд точно не мог сообщить о чём-то хорошем. —Именно за это я и хотел извиниться. Ты была очень близка к смерти, и вряд ли у нас была возможность повернуть твоё личное время вспять… Асуна. —Вот оно как, — разочарованно произнесла старшеклассница, поднимая взгляд в небо. Она очень часто думала о смерти, пока работала в ФБР. На подобной работе существует огромное количество рисков для собственной безопасности и жизни, особенно, когда тебя нанимают только из-за сверхспособности, которая медленно, но верно, уничтожает тебя изнутри. Она вернулась к обычной жизни, чтобы сохранить себе лишний десяток оставшихся лет жизни, и, если она правильно понимает загадки своего бывшего коллеги, в его «произошедшем будущем», ей не удалось оставаться обычной школьницей. Неужели, она снова поставила свою жизнь под риск? Настолько, что её никак нельзя было бы спасти? Неужели она и вправду на это способна? В сердце снова болезненно защемило, девушка еле заметно скривилась. Становилось трудно дышать – даже несмотря на лёгкость и чистоту утреннего кислорода. —Так и получается, что я, пытающийся огородить тебя от смерти, стал первой причиной, по которой ты снова могла… — серьёзным голосом сказал Моритсука, кладя руку на плечо старшеклассницы. —Но… Вы вернулись, — грустно улыбнулась Асуна, пытаясь успокоить вновь встревожившееся сердце, — а значит, всё кончилось хорошо? Она боялась смерти ровно настолько, насколько часто смирялась с её приближающимся с каждым годом к ней приходом. —Какого это, умереть? — шёпотом спросила девушка, с мольбой в глазах внимая каждому слову детектива. —Никак, — по-простому ответил парень, не вкладывая в это слово ни единой эмоции, — хочешь послушать со мной по-настоящему качественную музыку? —Музыку? — растерянное уточнение от непонимания, как с темы смерти можно было перейти к музыке. Но продолжать эту тему она не хотела и сама, решаясь довериться такому лаконичному ответу и вновь замечая в глазах бывшего коллеги какую-то особую грусть. —Я нашёл одно местечко, которое бы очень хотел тебе показать, — улыбнулся Моритсука, беря девушку за оба плеча со спины и ведя её вперёд, по бесконечно пустым улицам спящего города. Как будто бы во всём мире и вправду остались одни они. —Хорошо… — смущённо согласилась Асуна, давая себе отчёт в том, что совсем не любила музыку. Но очень хотела почувствовать ту же космическую лёгкость, полный лёгкости полёт не имеющих никаких обоснований чувств, которую испытывала во сне. Быть может, именно так должна проходить жизнь обычной школьницы? И если по-чудному добрая улыбка уверяет её в том, что не успевшее произойти для неё теперь точно не произойдёт, значит она, конечно же, ей поверит. По неизведанной ей пока что причине, рядом с Шюном Моритсукой такое страшное осознание, как встреча с собственным последним днём на Земле, начинало ей казаться не таким уж и страшным.