saving a lost soul

Ненависть. Тело, характер, лицо, человек, ненависть ко всему живому. Черная, жгучая ненависть. Хотелось ненавидеть себя, хотелось сделать больно настолько, чтобы потом не встать. Получая удары от жестокого бойца под названием жизнь, она падала и не желала вставать. Хотела, чтобы её добили. Чтобы сделали так, чтобы она больше никогда не встала. Ненависть порождала желание умереть. Словно хорошая цель в жизни стала глупостью, лишь забавой. Страх за будущее, конечная смерть. ДоХэ хотела, чтобы страдания закончились. Прекратились так же, как и появились. Не хотелось жить, но и умереть она тоже боялась.       — ДоХэ, — позвал тихо Бомгю, что был размытым силуэтом перед ней. Достав очки из кармана куртки, девушка посмотрела на одноклассника через стёкла очков.       — Что? — спросила она, выглядывая из-под ресниц и стекла очков на одноклассника.       — Ты здесь недалеко живёшь? — наклонил голову он. Чёрные волосы спали ему на лицо, прикрывая темно-карие глаза. Он выпрямился, откидывая рукой волосы назад, но они скатились снова вниз, закрывая лицо. Бом недовольно выдохнул, отчего изо рта поднялось маленькое облачко пара.       — Тебе-то что? — опустила взгляд на покрывшийся ледяным слоем асфальт, ругая себя, что заговорила с парнем.       — Ну… — замялся, почесывая затылок в раздумьях, — Не хочешь прогуляться? Ничего не ответив, ДоХэ поплелась гуськом по оледеневшей дороге, не снимая очков. Бомгю поплелся следом. Тишина между ними, хруст льда и снега вперемешку хрустел под ногами, разбавляя нарастающую неловкость. Компания парня начинала бесить ДоХэ. Они никогда не разговаривали до этого, никогда не общались как друзья, никогда не замечали друг друга. Так что же послужило причиной внезапной прогулки до дома ДоХэ. Девушка остановилась, сдвинув брови домиком и гневно глядела в спину парню. Внезапная вспышка агрессии подкралась со спины, отчего хотелось бить по близлежащему. И под рукой оказался Бомгю. Он заметил, что девушка отстала и тоже остановился, обернувшись к ней и заметил злой взгляд.       — К чему это всё? — спросила она, сжимая ладонь в кулак, впиваясь ногтями в кожу. — Зачем ты пошёл со мной.       — Я просто хотел прогуляться в твоей компании, — Бомгю не понимал её недовольства от простой прогулки. — В чём проблема?       — Что ты хочешь гулять… со мной. — закончила она и опустила взгляд на его подрагивающие пальцы, которые он поспешил убрать в карманы куртки, — Ты уже замёрз, но продолжаешь идти за мной. Зачем.       — Потому что я хочу. — он нахмурился. — Я уже не могу чего-то хотеть?       — Да. Не можешь. Ты мешаешь мне, — резко ответила та.       — Но ты ничего не сказала против того, чтобы мы прошлись, — возмутился и подошёл ближе, отчего Хэ отшагнула назад.       — А я и не соглашалась.       — Но… — ничего не смог на это ответить, он отвернулся, поджимая пухлые губы, и непроизвольно показывая профиль лица: острые скулы, ровный нос, чёрные волосы и хмурые глаза. И маленькая, еле заметная родинка на скуле. ДоХэ засмотрелась на парня, не чувствуя холода или боли. Маленькая, еле заметная родинка. Хотелось дотронуться, почувствовать теплую кожу и родинку под фалангами. Почувствовать что-то, кроме глухой боли. ДоХэ смогла отдернуть себя до того, как протянула руку к лицу задумчивого Бомгю. Он обернулся как раз, когда она опустила руку обратно, снова давя острыми ногтями в ладонь, оставляя красные полумесяцы на ней. Бомгю смотрел долго, словно выискивал что-то в закромах души. Чёрствой и тёмной души девушки. Он выдохнул, прикрывая глаза.       — Ты тоже… — он поднял взгляд, но не приподнял подбородок, смотря из-под густых ресниц, — Тоже ломаешься. Ведь так? Сердце пропустило удар.       — Что? — переспросила она, часто моргая, но не услышала ответа, — Ты что несёшь. Бомгю смотрел не отводя взгляда, ожидая реакции на точное попадание прямо в цель. Он наклонился ближе, согревая своим дыханием холодную кожу.       — Тоже ломаешься. Как и я. — выдохнул он. Стаи мурашек побежали по спине и рукам, а глаза забегали от слишком близкого расстояния.       — Я… — слова не складывались в предложения, словно ускользая сквозь пальцы как песок. Как время молодости. Бомгю не ждал слов, не ждал ответа. Подошёл, раскрывая большие объятия и прижался ближе, наклоняясь над ней и опустил голову на хрупкое плечо. Не нужно было лишних слов, упрёков или советов. Нужны были объятия. В первые секунды хотелось оттолкнуть наглого парня, наругаться, что полез без разрешения и сбежать домой. Снова в черный и безжизненный дом, чьи стены давили с каждым разом всё сильнее. И потихоньку с этим пошло принятие. Бомгю понимал. Понимал то же, что и проживала ДоХэ. Поэтому сейчас он обнимал её, пытаясь поддержать.       — Я раньше хотел, чтобы и меня так же обняли просто так. Хотел, чтобы я был нужен. — шепнул он, прижимая тело девушки ближе к своему. — Но они не успели. Умеренное дыхание и большие ладони на спине, поглаживающие приободряюще и не пересекающие границы. Хотя он давно это сделал. Но он пересекал их чтобы спасти такого же человека, коим он был раньше. Потерянным и ненужным.       — Не успели, потому что я не говорил. Боялся, что не поймут, не примут. Подумают, что это лишь детские глупости и оттолкнут. Как они делали это раньше. Поэтому я спасал себя сам. Но теперь… — продолжил он, — Я постараюсь спасти и тебя, ДоХэ. Потому что ты мне нравишься. Щёки уже были красными, но сейчас остро ощущалось вместе с морозом смущение. Симпатия. Но после истории Бомгю появился новый привкус. Привкус боли и страданий. Страданий обычного подростка в это время. Страх, боль, непринятие и полное отторжение. Они не поймут, не примут, это лишь временно. Люди временны. Мы временны. Тёплые дорожки слёз потекли из глаз, скапливаясь на подбородке и падая на чёрную куртку парня, оставляя пятно. ДоХэ схватила парня за куртку, прижала близко-близко к лицу, не желая показать свои слёзы, впиваясь в грудь оправой очков. Не хотела показаться слабой. Такой же сломленной и разбитой. Прижавшись лбом к подбородку парня, ДоХэ пыталась привести дыхание в норму, вдыхая два раза подряд и долго выдыхала. Он спокойно поглаживал её спину, давая вылить все накопленные эмоции, что она всё это время держала в себе. Держала в себе свою ненависть к миру, людям. К самой себе. Давал столько времени, сколько требовалось. Не торопил, не заставлял убрать горькие слезы и вести себя как обычные люди. Те, кто хорошо скрывал свои эмоции. Но всему есть предел. Сжав в ладонях ткань, Хэ в последний раз попыталась успокоить дыхание и стёрла солёные дорожки с щёк и отошла от Бомгю.       — Спасибо… — тихо сказала она.       — Рад, что ты смогла выговориться. — улыбнулся он, убирая руки в карманы. — Говори, если тебе будет плохо. Я буду рядом. Обычный зимний вечер, толпы людей и бешенная жизнь. Но здесь, в моменте с Бомгю у подъезда ДоХэ, всё будто остановилось. В душе стало легче. Будто кто-то взял тяжёлые камни ответственности за одного непутёвого подростка и выкинул в бескрайнее море жизни, давая свободу. С благодарностью, ДоХэ смотрела на парня, что переминался с ноги на ногу, подпрыгивая от холода. В последний раз глянула на него и повернулась к подъезду, собиралась зайти в тёплое помещение, но остановилась. Обернувшись, встретилась с удивленным взглядом Бомгю, что ждал, пока та зайдет внутрь и тогда сможет пойти домой. Быстро сбежала вниз и чмокнула парня в прохладную щёку и повернулась обратно, собиралась убежать как можно скорее, но была схвачена за запястье и повернута к себе. Бомгю с большими глазами смотрел на покрасневшую полностью девушку, но не отпустил. Наоборот, подошёл ближе и ещё раз приобнял, с улыбкой положил голову на её макушку. Спустя пару минут отпустил, подтолкнул к подъезду и махнул рукой. Чёрная макушка скрылась за дверьми подъезда, оставляя парня в одиночестве. Физическом, но не духовном. В душе было тепло и уютно, словно он только что спас человеческую жизнь. Хотя, оно так и было. Он спас её, взамен на своё подростковое время, когда его не понимали. Но сейчас он будучи подростком помогал сломленной душе, забирая часть груза на плечах у хрупкого человека. Хотел облегчить то, что когда-то для него было невозможным.