Шрамы

      Шершавые бинты аккуратно ложились на предплечья. Движения —  выученные, без спешки. Для Кайи это было ритуалом сродни пойти почистить зубы перед сном.        Она сидела на полу, уперевшись спиной о кровать. У ног валялся небрежно брошенный плеер, а в едва живых наушниках с запутанными проводами играла Аюми Хамасаки.        Кайя тихо подпевала под нос свои любимые строчки.        Вытянув перед собой руку, она скользнула взглядом по шрамам, что разрослись на коже, словно корни дерева. Некоторые из них были совсем тонкими и неприметными — остались после первых тренировок, когда её учили простейшим техникам. Потом появились другие. Более глубокие, злые. Когда Кайя впервые вытянула проклятие из чужого тела — мальчика из деревни Окутама — кровь попала ему прямо в лёгкие. Её собственная закипела в ответ. Магия отозвалась в ней шквальным потоком. Кайя выжила. Мальчик тоже. Но в ту ночь она бинтовала руку аж до самого плеча.        Сейчас же повязки едва доходили до локтей. Участки выше, если нужно, Кайя прикрывала одеждой. Так ей твердил отец: это уродство не должно пугать чужой глаз.        Трек в плеере сменился на что-то совсем меланхоличное.        Кайя выдохнула, откинув голову, и глянула в окно. Сумерки уже стелились по крышам, сливая черепицу с тенями деревьев. Только-только на территории техникума начали светить тусклые фонари.        Закрыв глаза, Кайя вновь вспомнила стены заброшенной школы; проклятье, сотканное из ужаса умершей ученицы, каждое своё движение и атаку, пыталась понять, что же пошло не так. Она старалась, всегда  — до дрожи в костях и истерзанных рук. Её всё учили быть точной, как скальпель. Ни чувств, ни сомнений. Но пока она боялась собственной крови — о силе можно было забыть. До тех пор Кайя оставалась просто девчонкой с проклятой фамилией.        Куда уж ей до Сатору Годжо? В нём были и стержень, и дерзость, и умение постоять за себя. Надевая свои чёрные очки, он делал то, что хотел: отказывался от традиций, от клана, от всей этой гнили. И всё равно был сильнее любого из них. Это раздражало и восхищало одновременно.        Стянув наушники, Кайя выпрямилась и вновь уставилась на свои перебинтованные руки. Отец велел их прятать, но сейчас же ей хотелось порвать эти ненавистные бинты. Сделать что-то, что не положено. Не по воли семьи Камо.       Но она не знала, что именно. Запал бунтарства подкидывал ей самые безумные и дурацкие идеи: от смены имиджа до отказа от последующих заданий. Остаток трезвости твердил же — глупости всё это. В первую очередь нужно было начать со своего внутреннего «я». А это не так-то просто.        Вечный страх — вот причина её невезения.        Собрав волю в кулак, Кайя встала и покинула свою комнату. В коридорах техникума было как всегда пусто. Ей это нравилось, с другими магами находить общий язык было сложновато.        С каждым шагом Кайя ускорялась, словно пытаясь убежать от вспыхивающих в голове сомнений. Тишина казалась густой, вязкой, но в ней было что-то успокаивающее. Никто не мешал, никто не смотрел — можно было просто идти.       В голове клубились обрывки мыслей. Сбежать. Устроить истерику. Написать отцу, что она уходит из техникума. Сжечь форму. Обрезать волосы. Исчезнуть на пару дней. Исключить себя из всей этой системы. И тут же — осуждающий голос внутри: инфантильно, глупо, бесполезно. Кайя ведь даже не знала, чего на самом деле хотела. Она только и могла, что мечтать о свободе, не имея ни силы, ни воли. «Заткнись», — шептала она себе, однако навязчивые мысли цеплялись за ней следом и тянули подол её одежды, словно мелкие проклятия.        Кайя миновала последний поворот. Впереди уже виднелись массивные створки главных ворот. За ними — ночь, город, свобода, что-то новое. То, чего она так давно желала. Кайя подошла ближе. Сердце заколотилось в груди, отдаваясь пульсацией в висках. Рукам стало жарко под бинтами, шрамы заныли, будто пытаясь отговорить её от необдуманных решений. Она подняла руку, чтобы коснуться ворот — и замерла.       Что-то внутри резко сжалось. Кайя стояла в шаге от свободы, но ноги словно приросли к земле.        Несколько секунд она простояла в гробовой тишине. Сейчас же сердце, казалось, перестало биться у неё в груди. Внутренние демоны задорно рассмеялись от её трусости. Кайя сделала маленький шаг назад. Потом ещё один. И ещё.        Она всё-таки не смогла. Не смогла решиться. Пока нет.       — Ты что это тут делаешь? — послышался чей-то голос прямо за спиной.        Кайя едва ли не вскрикнула от неожиданности и резко обернулась. Перед ней возвышался Сугуру Гето. Он вновь явился в самый последний момент, чтобы спасти её или?..       — Сбежать пытаешься?       Проклятье.       Он смерил Кайю взглядом от носков её чёрных туфлей до самой макушки, по видимому, уже обо всём и так догадавшись.        — Ничего я не пытаюсь. Тебя не заметила, вот и испугалась, — она попыталась ответить спокойно.        На деле же её едва ли не трясло. Глупее ситуации не придумаешь.       Гето усмехнулся.        — А, так я сидел вон там. — И жестом указал назад, на ступеньки. Те самые, что Кайя проскочила в порыве собственного идиотизма.       — Мне просто нужно было в город, — отчеканила она.        На этом можно закончить. Ей пора вернуться в свою комнату и никогда больше не заниматься подобной ерундой. Дисциплина, тренировки, холодный расчёт — вот, за что ей сейчас следует держаться. Только так можно стать сильнее. Только так она сможет доказать, что не просто носит своё имя.       Кайя хотела уже уйти, но её вновь остановил каверзный вопрос:       — То есть, в город уже не нужно, раз «было»?       Она резко остановилась. Гето смотрел на неё, словно на зверушку или ребёнка. С любопытством, склонив голову набок. В лисьих глазах отразился блеск фонаря. Он уже давно понял, что Кайя просто отнекивалась.       — Я не знаю, — выдохнула она, сдаваясь.       Ей очень хотелось провалиться сквозь землю.        — Значит, всё же пыталась сбежать. И что тебя остановило?        — Ты.       Кайя знала, что это не совсем правда. Но произнести одно слово вслух было проще, чем признать собственную слабость.        Тонкие брови Гето слегка вздёрнулись. На пару секунд он просто замолчал, словно в его голове происходил какой-то внутренний монолог. Кайя же стояла напротив, не сводя с него взгляда. Она никогда не умела читать мысли других. Даже не предполагала, о чём могли думать люди вокруг. Иногда ей казалось, что смотрит им прямо в глаза, но не видит в них ничего, кроме собственного отражения.       А, может, она всё это время просто смотрела не в те глаза?       — Ну ладно. Тогда пошли, — наконец сказал Гето, простодушно пожав плечами.        Кайя смутилась.        — Куда?       — А ты забавная, — на его лице прорезалась лёгкая усмешка. — В город. Тебе же было нужно? — он взял слово «было» в кавычки. — Только поторопимся. Последний автобус уходит через пятнадцать минут.       — Подожди…       Но Гето уже развернулся и зашагал в сторону ворот, не оборачиваясь. Кайя осталась на месте, ещё секунду-другую колеблясь. Она почувствовала, как внутри снова зашевелился страх — тот, что пытался удержать её в безопасной клетке. Но, похоже, что было уже поздно отступать.       Кайя бросила взгляд на небо — над техникумом поднималась, пожалуй, самая красивая луна, которую она когда-либо видела. Потом — на отдаляющуюся фигуру Гето.       И пошла за ним.        Вот так Кайя Камо совершила самый правильный поступок в своей жизни. 

***

      Бесконечно длинный и густой сосновый лес был единственным пейзажем, который можно было наблюдать из окна быстро несущегося по рельсам поезда. Пышные ветви сливались в одно расплывчатое чёрное пятно, которое норовило вот-вот утонуть на фоне вечернего неба.         После автобуса Кайя и её неожиданный попутчик пересели на поезд. Они прождали его минут десять на совсем неприметной пригородной платформе. До этого дня Кайя даже и не представляла, что дорога из техникума может быть такой длинной и запутанной. Общественным транспортом она пользовалась всего пару раз — и теперь, оказавшись в реальности расписаний, пересадок и названий станций, невольно начинала паниковать. Гето приходилось снова и снова заверять её, что они выбрали нужный маршрут и что поезд точно шёл в сторону Токио.        Кайя сидела через два сидения от него, неловко сминая края своей темно-фиолетовой юкаты и старалась не заглядываться в его сторону. Гето же расслабленно откинулся на сидение. Длинные ноги были широко раздвинуты; сделал он так потому, что Кайя сама решила сесть подальше и соблюдать дистанцию. Благо, в это время вагон оказался практически пустым — по краям можно было увидеть лишь несколько заядлых трудоголиков, что уже тихо сопели, возвращаясь с работы.        — Ну, а план у тебя какой-то есть? — вдруг подал голос Гето, чуть приподняв подбородок и взглянув на Кайю с ленивым интересом.        Его спокойствие вызывало у неё вопросы.        — Я так наперёд не задумывалась, — честно призналась она. — Всё случилось слишком спонтанно.        — Понятно. Тогда будем следовать моему.       — Это какому?        — Увидишь.       Нервно выдохнув, Кайя отвернулась к окну. К этому времени на горизонте уже вовсю маячили золотисто-красные огни огромного города. Они её по-настоящему заворожили, ведь до поступления в техникум, своё сознательное детство Кайя провела в кромешном одиночестве, среди высоких гор Коя, покрытых густыми лесами. Там находился спрятанный от чужих глаз Акамидзу-дэра — Храм Алой Воды. Древняя святыня семьи Камо. Поэтому единственным окружением для Кайи стали монахи и другие выходцы из клана. Но, по понятным причинам, товарищей ей сыскать не удалось. Дни всегда были наполнены рутиной — подъём до рассвета, долгие медитации у ледяного озера, тренировки, попытки обуздать свою проклятую энергию, что текла в её венах и была похожа на песок — такая же зыбкая и неконтролируемая.        Детство Кайи обошлось без игр и смеха. Впрочем, о существовании таких вещей она и не подозревала. Её друзьями были лишь гудящий вой ветра в горах, строгие глаза наставников и вечное ощущение, что она недостаточна хороша.       А Токио привлекал её своими возможностями. Он обещал свободу: в этом городе она могла бы раствориться в толпе, стать всего лишь одной из миллионов лиц, что спешат по переполненным улицам. Здесь у неё бы получилось просто быть. Зажить жизнью обычной девушки — ходить по магазинам, пить дешёвый кофе в круглосуточных комбини, зависать со сверстницами до поздней ночи и смеяться без причины. Быть там, где не нужно бояться самой себя.        Однако это всё — лишь мечты. Глупые, наивные фантазии, которым не суждено сбыться. Пока в мире существует магия, пока есть проклятия и пока в ней течёт кровь рода Камо — всё останется на своих местах.       Кайя не простая девушка. Она — наследница древнейшего клана, студентка магического техникума и, по совместительству, беглянка, что на ночь глядя отправилась со своим однокурсником в Токио.        Гето вёл её по оживленным улицам и ловко обходил прохожих, словно рыба в плотной стае — ни с кем не сталкиваясь и будто зная, куда именно шагнёт каждый из них. Кайя же старалась не отставать, хоть и потерять его высокую фигуру в толпе было довольно трудно. Гето выделялся на фоне остальных. И она, к слову — тоже. Её юката, пусть и неброская, всё равно притягивала взгляды людей. Не осуждающие, а скорее просто любопытные. Среди огней и суеты, среди деловых костюмов и школьной формы Кайя выглядела как кадр из другого времени. Пока они шли, в мыслях вдруг проскользнуло, что в следующий раз ей стоит надеть что-то обычное. И в следующую же секунду она отдернула себя — это какой такой ещё «следующий раз»?       — А ты часто здесь бываешь? — решила спросить Кайя, продолжая оглядываться по сторонам.       Повсюду были высотки, устремлявшиеся в небо и, казалось, способные с лёгкостью проткнуть его. Шум автомобилей слегка заглушал собственный голос. Воздух был тяжелым и пыльным — Кайя это сразу заметила.        — Ну, бывает, заносит, если изгнать проклятие нужно или просто… — Гето на секунду замолчал, подбирая нужное слово. — Проветриться. Иногда с Сатору и ребятами сюда выбираемся. Потусить, знаешь?        — Без заданий?        — Ага. Мы ж тоже люди, в конце концов. Хоть иногда. — Янтарные глаза вдруг покосились на Кайю. — Тебе бы это тоже не помешало. Может, даже понравится.        — Да мне уже всё нравится, — ответила она. — Я выросла в такой глуши, которой даже на карте нет. Мой клан помешан на…       — Я наслышан, — перебил её Гето.        Он наверняка намекал на бравады отца в лечебном крыле. Стыдоба-то какая.       Кайя тут же поникла. Ссутулила плечи и отвернулась, начав разглядывать яркое табло, установленное на фасаде очередного небоскрёба.       — Эй, расслабься. — Гето легонько ткнул её в бок, вновь обращая внимание на себя. — Мне Сатору рассказывал просто.        — Он и обо мне говорил?        — Ну, упоминал пару раз перед тем, как я с тобой в заброшенную школу отправился. А что, ты посплетничать хочешь?        — Нет-нет, что ты, — запротестовала Кайя, подняв руки. — Я не это имела в виду.       Гето рассмеялся, чуть наклонившись вперёд, как будто её реакция его искренне позабавила.        — Да расслабься, говорю, — повторил он, всё ещё ухмыляясь. — Цитирую: «она мрачноватая, но Камо все такие, поэтому забей». Но я не согласен, ты просто… забавная.        Кайя вспыхнула, как спелый момо — порозовела аж до кончиков ушей. Она не знала, что в его словах задело больше — то, что её описали так поверхностно, или то, что Гето добавил в это описание «просто».        — Это сейчас был всё-таки комплимент или оскорбление?        — Это, Камо, — лениво протянул Гето, — была констатация факта. Кстати, ты перекусить не хочешь? Я бы сейчас зару собу навернул.       — Хорошо. Тогда я угощаю, — выдохнула Кайя, скрестив руки на груди. От неё не утаилось, что взгляд Гето зацепился за её перебинтованные предплечья. — Возражения не принимаются.

***

      Гето сначала хотел свернуть в сторону привычного круглосуточного — одного из тех, что с зелёно-красной вывеской, — где всё уже давно разложено по полкам и можно быстро взять что-нибудь на ходу. Но Кайя заприметила в другом переулке ларёк и, не говоря ни слова, потянула его за собой. Там, под яркими лампами готовили еду прямо перед ними. Шкварчали сковородки, и булькала вода в кастрюлях. Вокруг стоял аппетитный запах специй.       Кайя заказала гречневую лапшу для Гето, а для себя после долгих раздумий взяла острые такояки. В храме её рацион был скуден и однообразен, а здесь всё так и пестрило ароматами и красками, что аж разбегались глаза. Расплатившись, они пошли дальше.       — Хоть притворилась бы, что тебе остро, — пробормотал Гето, наблюдая, как она спокойно пережёвывала шарик с осьминогом.       Но Кайя не ответила — лишь пожала плечами и, не торопясь, отправила себе в рот ещё один кусочек, щедро политый обжигающим язык соусом.        Гето улыбнулся шире.       — Ты точно человек? Или тебя там, в горах, одними ядами кормили?        В ответ на эту издёвку Кайя фыркнула и беззлобно закатила глаза. За эти часы она уже успела привыкнуть, что Гето много шутил. Он не был взбалмошным или непредсказуемым, как Годжо. Напротив, рядом с ним Кайя ощущала неожиданное для себя спокойствие. Казалось, что с Гето всё шло по неизвестному, внутреннему распорядку.        Токио по-прежнему шумел даже в такой поздний час: цоканье велосипедных звонков, отдалённый лай собак и хлопанье пластиковых ставней различных закусочных. А они всё шли по странному маршруту, раз из раза пропуская переулки, в которые можно было бы свернуть. Людей становилось с каждым кварталом всё меньше и меньше, а современный район с его высоченными бизнес-центрами вдруг преобразился во что-то более традиционное — в узкие тропы, проложенные камнем, сакуры и арки, украшенными бумажными фонариками. Пройдя через очередную такую арку, Кайя не выдержала:       — Куда мы всё-таки идём?        Гето засучил руки в карманы своих брюк и ответил слишком быстро:       — Без понятия.       Он шагал неторопливо, будто действительно не имел цели, но каждый раз, когда дорога раздваивалась, он уверенно выбирал направление — не глядя по сторонам, не раздумывая. Кайя это подмечала, но спрашивать снова не решилась. И когда вдалеке вдруг перестали виднеться огни, а воздух стал солоноватым, она поняла — они оказались в паре сотен шагов от океана.       Совсем скоро перед ними раскинулся широкий и безлюдный пляж. Тихие волны накатывали на берег, словно шепча Кайе подойти к ним ближе. Немного мокрый песок похрустывал под ногами. Сейчас он был совсем холодным, но не менее приятным. Чернильно-чёрный и бескрайний океан, на поверхности которого ребристой полосой отражалась полная луна, завораживал. Подойдя к самой кромке воды, Кайя присела на корточки и провела рукой по пенящейся волне, что подобралась к носкам её туфлей.        И в этот момент в высоте что-то громко загудело.       Кайя инстинктивно выпрямилось и задрала голову. Гул был слишком похож на гром, но в воздухе совсем не пахло дождём. Да и небо в эту ночь было удивительно ясным, без единого облачка.       Обернувшись через плечо, Кайя замерла. Её глаза расширились в нескрываемом удивлении.        Прямо над ней — так низко и пугающе близко пронеслось огромное крылатое «нечто».       Только был это вовсе не проклятый дух, как она уже успела подумать, а всего навсего…       — Самолёт?..       — Ага, — раздался рядом голос Гето. — Тут аэропорт Ханэда неподалёку.        Кайя стояла не двигаясь, с приоткрытым ртом и смотрела на отдаляющиеся огни. И тогда на её лице впервые появилась улыбка. Широкая и искренняя, такая, что в момент разбила образ «мрачной» девчонки.       — Красота-то какая, — прошептала она, наконец повернувшись к Гето. — А можно мы тут ещё немного побудем?        Он заметил её резкую перемену. Даже привычно сдержанный и почти безэмоциональный тон голоса вдруг стал более мягким. Да и вообще показалось, что Кайя больше не фильтровала каждое своё слово и позволила себе озвучивать мысли свободно.        — Можно, — ответил Гето, словно младшей сестре. — Нам, в общем-то, некуда спешить.       Осмотревшись, он плюхнулся прямо на песок и поджал под себя ноги, ожидая, что Кайя поступит так же. И она не заставила долго ждать, опустившись рядом и оставив между ними немного пространства. Её пальцы машинально сжали края рукавов, а сама она ещё долго вглядывалась в едва видимую линию горизонта.        — Я могу спросить? — поинтересовался Гето спустя приличный отрезок времени.        Кайя кивнула.       — Что тогда произошло на задании? Что помешало тебе изгнать то проклятие?       Внутри снова закололо неприятное чувство стыда, поэтому она долго обдумывала в голове ответ, прежде чем наконец озвучить его.        — Я… оказалась недостаточно хорошим магом, чтобы справиться с ним.        — Нет, — прервал её Гето, — мне не нужны заученные фразы для стариков из Совета. Я спрашиваю тебя как есть. Объясни мне по факту, что пошло не так.        Кайя удивлённо уставилась на него, пытаясь понять, чего он от неё ожидает. Вопрос был задан явно без злорадства, неужели ему правда хочется узнать, как всё было на самом деле?        — Ну… мне кажется, что я изначально находилась в уязвимой позиции, так как моя техника не такая эффективная на духах, состоящих целиком из воды. Да и к тому же… мне плохо даётся контролировать свою проклятую энергию, поэтому иногда я получаю сильную отдачу от своих же атак, — её взгляд опустился на бинты.       — Как у Инумаки с их «проклятой речью»?       — Типа того, — хмыкнула Кайя, обхватив колени руками. — Только в нашем роду таких случаев не было. Или же я о них просто не знаю. Молодых носителей потомственной техники сейчас всего двое — я да двоюродный брат. Ему всего шесть, а у него уже пробудились силы. — Она улыбнулась краешками губ и уткнулась подбородком в колени. — Норитоши, талантливый мальчик.       Какое-то время они просто сидели в тишине, слушая шелест волн и крики голодных чаек. А потом Кайя тихо сказала:       — И всё же… хорошо, что ты оказался тогда рядом и изгнал такое сильное проклятие. Кто знает, сколько людей оно бы ещё заманило в стены школы?        Она повернулась к Гето, и, прежде чем он успел что-то ответить, медленно поднялась на ноги. Сначала просто стояла, глядя на него сверху вниз, а затем опустила руки вдоль тела и низко поклонилась.       — Спасибо, что спас меня, Сугуру Гето.        Её слова прозвучали практически шёпотом. Искренним, хоть и смущённым.        — Не стоит, — махнул он рукой после небольшой паузы, явно не ожидая подобного поведения. Пришлось тоже встать и ответить ей лёгким наклоном головы. — Меня отправили с тобой как раз для такого случая. Да и проклятие я не изгонял так-то.        Кайя выпрямилась и внимательно посмотрела ему в глаза.       — А что сделал?       — Я забрал его себе.       — Прямо присвоил?        — Ага.        Задумчиво хмыкнув, Кайя коснулась кончика подбородка.        — Никогда не слышала о подобном… Интересно. Вот она какая, техника второго сильнейшего студента.        Гето вдруг посерьёзнел. Брови сдвинулись к переносице, а губы плотно сжались в тонкую линию.       — Только приятного мало, — процедил он. — Проклятия отвратительны на вкус. Как тряпка, которой вытирали всякое дерьмо и рвоту.        Кайя едва уловимо вздрогнула — не от резких слов, а скорее неожиданности. Раньше она никогда не задавалась вопросами о природе проклятий и их сущности. Да, они рождались от негатива обычных людей, но кто бы в здравом уме стал представлять их вкус? Но для Гето это обыденность.        Любая сила должна иметь свою цену.        — Они не умирают во мне, — продолжил он, почесав затылок. — Они просто… остаются. Шевелятся первое время, даже кричат. Но потом стихают. Я использую подчинённые себе проклятия в бою.       — Наверное, это тяжело, — предположила Кайя, сузив глаза.        Удивительно, как от того расслабленного шутника не осталось ни следа.        — Задача магов вроде меня — защищать людей любым способом. А для такой благой цели можно и проглотить пару десятков проклятий.         Кайя молчала. Несколько секунд она просто смотрела на Гето, на чёткий изгиб скул, лёгкий прищур, полные уверенности глаза. И в этот момент она поняла — он не притворялся. Гето действительно верил в то, что говорил. Верил настолько, что готов был принимать в себя грязь этого мира, лишь бы другим не пришлось. Это осознание вынудило Кайю задать ещё один вопрос:       — А кто же защищает таких, как ты?       Но ответа на него она не услышит — ни в ту ночь и ни в какую другую. А, может, его не существовало вовсе.        Порой молчание было единственным, что можно предложить другому человеку. Особенно для того, кто нес в себе куда больше, чем позволял показать.        Больше Кайя подобными вопросами не интересовалась.        Они просидели на том пляже до самого рассвета. Над их головами звенела тишина, нарушаемая лишь периодическими раскатами двигателей взлетающих самолётов. Гето молчал. И она тоже. И всё же, в их тишине была та самая искренность, которую Кайя до этого никогда и ни с кем не разделяла.        А когда они, наконец, поднялись с песка и пошли обратно — просто прямо, не сворачивая, — в её груди поселилось тихое, едва уловимое чувство: будто что-то в ней изменилось. Или, быть может, только начало меняться.       Так закончилась их ночь вне техникума.       И началось всё остальное.