Шрамы

      Машина покачивалась на неровностях дороги, медленно отдаляясь от центра Токио. Кайя разместилась на заднем сиденье и прижималась виском к прохладному стеклу. Полуденное солнце слепило глаза, поэтому, прикрыв веки, она не замечала ни проносящихся мимо машин, ни низких серых домов с облупленной краской, ни множества натянутых проводов, что обвивали столбы, словно змеи. Пальцы, спрятанные под длинным рукавом, успокаивающе гладили шершавые бинты на запястье. Ненавязчивая музыка по радио сменилась на местный прогноз погоды, затем на новости, и временами между репликами ведущих пробивалось шипение помех.       Рядом сидел Годжо, откинувшись на спинку кожаного салона. Он никак не мог найти удобное положение, упираясь своими длинными ногами в переднее сиденье. До ушей Кайи то и дело доносились его недовольные вздохи. И, словно догадавшись, что страдать ему в одиночку вовсе не обязательно, насмешливо спросил:       — Слушай, Камо. А коленки-то не трясутся?       Она приоткрыла веки, и в отражении тонированного окна увидела, что он к ней даже не повернулся.       — Нет.       — Просто помалкиваешь, будто на собственные похороны едешь. Хотя... ты всегда такая.       — Годжо... — предостерегающе произнесла Кайя.       — Что? — возмутился он. — Я за себя волнуюсь. Если ты там, в доме престарелых, встанешь столбом, мне придётся тебя спасать. Или на своём горбу выносить. А ты, наверняка, не лёгкая.       С силой сжав челюсти, Кайя ещё больше отвернулась, хоть сидеть теперь стало совсем неудобно.       Задание, на которое они ехали, было из тех, что не любят даже опытные маги — толком никакой информации о проклятии. Неделю назад в доме престарелых на окраине города засекли подозрительную активность. А буквально вчера пропала одна из медсестёр. В целом — это всё, что пока удалось узнать.       Перед выходом Кайя получила короткий звонок от отца, который всегда каким-то образом был в курсе всего, что творилось в техникуме. Голос его был привычно строг и холоден: «Второй шанс. Не смей опозориться».       — Я не опозорюсь, — буркнула Кайя и слишком поздно осознала, что произнесла эти слова вслух.       — Ага, — лениво протянул Гожо. — Все так говорят сначала. А потом кого-то из бассейна вылавливают. Ну чем не рыбалка?       В этот раз они одновременно повернулись друг к другу. В едко голубых глазах вспыхнуло озорство, а на лице Кайи — смесь злобы и смущения. Пальцы под рукавом сжались в кулак, и старые шрамы заныли привычной болью.       — Ладно, расслабься, — махнул он рукой, поправив солнцезащитные очки. — Кстати, твои старики знают, что ты опять со мной на задание едешь?       — В курсе.       — И они не против? Я думал, что после «того самого раза» меня навсегда в чёрный список Камо занесли.       Годжо имел в виду их одну из первых миссий, которую они получили после прибытия в техникум. Вспоминать об этом не любил никто, ведь дело тогда дошло аж до стычек между их семьями. С тех пор Кайя держалась от других студентов особняком.       — Или я просто слишком самонадеян? — не унимался Годжо.       Кайя машинально вскинула голову. Её лицо вдруг сделалось чужим — тем, которое она надевала, как маску, когда говорила от имени клана. Голос сделался холодным и ровным, с лёгкой ноткой превосходства:       — Слишком. Ты не единственный наследник родовых техник. И древнейший клан магов вовсе не заботится о мнении обломка семьи Сугавара. Если ты на это намекал.       Вдруг Кайя почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Слова отца и старейшин — всё, что она слышала годами про клан Годжо, про их отпрыска с «Бесконечностью» и «Шестью глазами», про то, что они выскочки, которые отняли у Камо место на вершине магической иерархии. Это впиталось в кровь раньше, чем она обрела свои способности.       Но глубоко внутри, в месте, куда соклановцы никогда не заглядывали, Кайя знала — это неправда. Ведь Сатору Годжо не отнимал у неё ничего. Он просто родился с силой, которой ей никогда не овладеть. Даже если душу демонам продаст. И вины его в этом не было.       — Извини. Я... лишнего сказала. Не знаю, что на меня нашло.       — Ну... — Потянулся Годжо, закинув руки за затылок. — В чём-то может ты и права. Неплохой у тебя настрой, может в этот раз действительно всё получится? Кстати, я не обиделся.       — Всё равно извини.       Слова повисли в воздухе, и нить разговора оборвалась. Годжо отвернулся к окну, а Кайя последовала его примеру. Минут пять они ехали в гробовой тишине. Чтобы сгладить обстановку, водитель, ставший невольным свидетелем перепалки, прибавил громкости радио. Время тянулось очень медленно. Пейзажи за окном сменялись: вместо городских окраин пошли поля и рощины, затем снова одинокие дома.       Годжо, видать, задумавшись, постукивал пальцами по колену, а потом вдруг подался вперёд. Навалился на переднее сиденье и закинул руки на подголовник водителя. Тот даже не взрогнул — привык.       — Эй, а Сугуру уже с задания вернулся? — спросил его Годжо.       — Я пока не владею такой информацией.       — Блин, — он с досадой откинулся обратно, попутно доставая из кармана телефон-раскладушку. Послышалось тихое клацанье. — И на смс не отвечает.       — А куда его направили? — подала голос Кайя.       — В какую-то деревушку. Там вроде серьёзное проклятие в храме засело. А Сугуру один поехал. — Годжо сложил руки на груди и раздражённо фыркнул. — Он в последнее время вообще странный.       — В каком смысле?       — В прямом. Молчаливым стал. Не то чтобы он раньше треплом был, но сейчас... бывает, смотрит в одну точку, я спрашиваю: что случилось? А он так загадочно отворачивается, будто не хочет, чтобы я что-то заметил.       Кайя потянулась за бутылкой воды, что лежала под боком. Снаружи было жарко, и кондиционер машины особо не спасал.       — А ещё он пропадать куда-то стал, — продолжил Годжо. – Я, как дурак, думал он тренируется, а он походу просто гуляет где-то один. И возвращается каким-то мечтательным, что ли? Может, Мэй Мэй права была. У Сугуру подружка появилась.       Кайя вдруг поперхнулась. Вода пошла не в то горло, и она сильно закашлялась, прикрыв рот рукавом.       — Ты чего? — спросил Годжо, от удивления даже приподняв очки на лоб.       — Всё... — она вытерла губы тыльной стороной ладони, пряча залитое краской лицо. — Всё в порядке.       Было неясно — из-за кашля или предположения Годжо.       — Бесит, — выдохнул он.       — Извини...       — Да не ты. Ситуация с Сугуру.       — Почему?       — Потому что он нарушает «кодекс лучших друзей». — Годжо устало вздохнул и потёр переносицу. Затем усмехнулся. — Ладно, что это я тебе на уши присел? Ты в таких делах вообще не разбираешься.       Кайя промолчала. Её пальцы всё ещё крепко сжимали бутылку, хотя вода уже давно была не нужна. Она смотрела на свои бледные костяшки, выступающие из-под бинтов, и думала о том, что Годжо был абсолютно прав. Она ничего не смыслила ни в каких-то кодексах, друзьях, отношениях и ни в том, почему у неё внутри вдруг всё перевернулось, когда он заговорил о Гето.       Последние дни они почти нигде не пересекались, за исключением классных занятий. Когда он проходил мимо её парты, Кайе всё хотелось поздороваться, однако стоило ей набрать воздуха в лёгкие, как страх сковывал тело, и она отворачивалась к окну, подпирая краснеющие щёки ладонью. И надеялась, что в эти моменты Гето ни разу не смотрел на неё.       Его место было в другом конце класса. Оттуда доносился его спокойный голос, а иногда смех, когда Годжо отпускал очередную глупую шутку. Кайя не оборачивалась. Она бездумно водила ручкой по тетради, рисуя глупые завитушки, и делала вид, что сосредоточена на занятиях.       С другими она тоже почти не говорила. Не потому, что не хотела общаться — просто внутри каждый раз включался какой-то стоп-кран, когда она думала подойти к кому-то сама. А вдруг им будет не до неё? Вдруг она помешает? Или скажет какую-нибудь глупость?       Пару раз к ней подходила Сёко. Спрашивала, не хочет ли она пойти к автоматам за газировкой. Или просила одолжить ручку. Но не более. Кайя отвечала вежливо, даже улыбалась краешками губ, потому что когда к ней обращались, всё было нормально. Она могла поддержать разговор. Но сама — только через большие усилия.       Особенно тяжело было на переменах, когда Гето и Годжо, единственные оставшиеся в классе, кроме неё, сидели на партах и о чём-то воодушевлённо болтали. Годжо размахивал руками, смеялся, иногда толкал друга в плечо. А Гето слушал, кивал, что-то отвечал — почти всегда спокойно. Похожим образом, как он общался и с ней.       — Эй, Камо.       Голос Годжо выбил её из размышлений. Озадачено повернув голову, она встретилась с ним взглядом, когда он вдруг наклонился к ней, улыбнувшись так хитро, что стало аж не по себе.       — А ты из этих? — спросил он шёпотом. — Или какой-то парень тебе хоть раз всё же нравился?       — Что?       Годжо залился хохотом на весь салон автомобиля.       — Фух, а я думал ты сейчас стрелку мне метнёшь.       В её серых глазах застыло искреннее недоумение.       — Чего..? — вновь повторила Кайя.       — Забей. Вот вернёмся, и точно пойду из Сугуру правду выбивать.       Она не поняла «остроумную» шутку — и это было очень в её стиле. Ещё несколько секунд Кайя удивлённо смотрела на Годжо, пока он уже, казалось, потерял к ней всякий интерес, легко переключившись на что-то своё. Словно ничего и не произошло.       Мысль запоздало мелькнула — нужно было что-то сказать. Хоть что-то.       Но момент уже упущен.       Кайя отвела взгляд, провожая едущие рядом машины, и вновь задумалась. Всё это мешало ей сосредоточиться на задании. Вместо того, чтобы прокручивать в голове планировку здания и возможные атаки проклятия, она снова и снова возвращалась к Гето, проходящему мимо неё в стенах колледжа. И к словам Годжо.       «Видать, у него подружка появилась».       Но какое ей дело? Правильно – никакого.

***

      Машина подъехала к месту назначения через пятнадцать минут и остановилась прямо у кованных ворот. Кайя, ослепленная солнцем, поднесла руку ко лбу, чтобы осмотреться. Дом престарелых с виду выглядел вполне обычно. Это было двухэтажное строение из потемневшего от времени дерева. Толстые брусья каркаса выступали наружу, образуя чёткий геометрический рисунок. Широкие козырьки крыш, крытые тёмно-серой черепицей, нависали над верандами и почти не отбрасывали тени.       У входа суетились несколько сотрудников техникума в чёрных пиджаках. Один из них, держа в руках увесистый ноутбук, подбежал к машине, едва Кайя и Годжо успели от неё отойти.       — Эвакуация затянулась, — доложил он. — Пятнадцать постояльцев и четыре сотрудника уже вывезли, однако четверо человек всё ещё находятся в здании. Мы не можем их найти.       Годжо почесал затылок.       — Вот те на... работы предостаточно.       — Странно, — вмешалась Кайя, прикрыв на секунду веки, и попыталась нащупать проклятую энергию духа. Но уловить выходило лишь слабые импульсы, похожие на эхо. Будто проклятие было здесь, но растворилось. — Я почти ничего не чувствую.       — Да, я тоже. Похоже, маскируется где-то внутри. Они любят такое.       — Давай разделимся.       — Ладно, — Годжо хлопнул в ладоши. — Я беру на себя подвал и первый этаж, а ты второй. Если найду проклятие быстрее — позову.       — Погоди.       — М?       — По возможности не вступай с ним в бой. Я хочу справиться сама. И пропавших найти тоже.       Годжо удивлённо покосился на Кайю и пожал плечами, мол, ему без разницы.       Вот и отлично.       Кайя нахмурилась и шагнула внутрь. Одна мысль никак не давала ей покоя: четверых не могли не заметить. Дом престарелых был не таким уж и большим. А значит, их прятали. Проклятие взяло людей в заложники и затаилось. Но как ему удалось обмануть сотрудников техникума? Кайя вспомнила своё прошлое задание в заброшенной школе. Тогда она тоже бродила по пустым коридорам, петляла по классам, пока не наткнулась на бассейн. Там, в затхлой воде, пряталось проклятие. Но то место выдавало себя — тёмная энергия висела там, как густой туман, давящий на пространство с первой же секунды.       А здесь была тишина — только редкие, рваные импульсы, похожие на эхо. Будто проклятие нарочно приглушало себя, поджидая в засаде.       Кайя остановилась в конце коридора, прислушавшись. Ни звука. Ни шороха.       Выражение её лица было спокойным, но внутри росла тревога. Что-то здесь было не так. И это «что-то» заставляло кровь стыть в жилах больше, чем любой открытый бой. С другой стороны, может, миссия даже не тянула на повышение ранга? Эта внезапная мысль в глубине души почему-то успокоила Кайю. Годжо верно подметил — колени у неё подрагивали.       Она стала подниматься по лестнице. Деревянная половица жалобно скрипнула под её весом. Кайя старалась идти медленно, не поднимая лишнего шума, хотя проклятие наверняка чувствовало прибытие магов. На втором этаже коридор разбегался в две стороны, и, не долго думая, она двинулась влево.       Пришлось заглядывать в каждую дверь и исследовать пустые комнаты. В каждой было по две аккуратно застеленные кровати, небольших шкафа и кресел-качалок. На тумбочках лежали личные вещи пожилых пациентов, которые они посчитали не слишком важными при эвакуации, а в одной из комнат на подоконнике стоял красивый букет в вазе — видать, его подарили кому-то родные. Над потолком всё так же чувствовалась проклятая энергия, но концентрация её была слабой, будто кто-то добавил каплю краски в банку с водой и быстро размешал. Это по-прежнему напрягало Кайю.       Пропавших людей нигде не было, как и виновника переполоха. Она прошла весь коридор, прислушалась к шуму внизу — было тихо, а значит, Годжо также продолжал поиски. Вернувшись к лестнице, Кайя пошла направо. Осмотрела туалет и кладовую. Та же картина. Оставался лишь ещё один небольшой коридор, который упирался в стену. Энергия, едва уловимая, тянулась именно оттуда тонкой ниточкой, за которую Кайя никак не могла крепко ухватиться.       Осторожно направившись туда, она поддела край бинта на правой руке, оголяя покрытую рубцами кожу. В конце коридора был тупик. В углу ютилось брошенное инвалидное кресло — наверное, их откатывали сюда, чтобы они не мешали в проходе. Ничего примечательного.       Какой-то звук с первого этажа заставил Кайю вздрогнуть и обернуться, когда она делала шаг. В это же мгновение пространство окатила вспышка проклятой энергии. Тёмной и липкой, заставив табун мурашек пробежаться по телу. Когда Кайя резко повернулась обратно, её нога упёрлась во что-то. Она опустила взгляд. У самого ботинка лежала чья-то старческая рука, покрытая вздутыми синими венами.       Кайя в ужасе ошатнулась — четыре тела, которых секунду назад здесь не было, теперь неподвижной кучей лежали друг на друге. Три старика, одна женщина в белом фартуке. Всё сошлось.       Краем глаза удалось заметить, как тень, отбрасываемая коляской, вдруг оживилась и задёргалась. Словно из пустоты начало расти прятающееся проклятие. Бесформенное нечто вытягивалось, уплотнялось, заполняя собой весь маленький коридорчик. Показались непропорциональные, тонкие руки и длинная шея. Вместо лица у него было очертание циферблата. Стрелки закрутились в хаотичных направлениях.       Кайя попятилась назад, намереваясь спуститься вниз и оповестить Годжо. Но в этот момент давящую тишину разорвал механический звук, от которого заныли уши.       Замерев на месте, она коснулась холодного лба. Моргнула раз, другой. Опасливо оглянулась по сторонам.       Что ей... только что нужно было сделать? Всё спуталось и рассыпалось, словно бисер с порванной нити.       Поймать ускользнувшую мысль не удалось.       Тряхнув головой, Кайя попыталась отогнать наваждение. Она никак не могла вспомнить, о чем думала пару секунд назад.       А перед глазами всё росло проклятие.       Страх ударил в груди.       — Техника крови... — выдохнула Кайя, — разрез.       Боль пришла резко. Чиркнула по предплечью, будто лезвием. Из раны хлынула кровь, превращаясь в прочное и острое копьё. Кайя с силой сжала челюсти.       Проклятие оставалось неподвижным.       Замахнувшись, Кайя метнула шип прямо в цель. Бросок со свистом рассёк воздух — она вложила в него много сил. Этого должно было хватить, чтобы пронзить духа насквозь.       Но в этот момент по коридору вновь прошёлся звук. Бой часов. Такой громкий, что Кайя зажмурилась.       А когда открыла глаза, то оказалось, она стояла на том же месте, что и несколько секунд назад.       Воздух стал тяжелее и словно пропитался железом.       Кайя непонимающе глянула вниз. Её бинты на обоих предплечьях были размотаны, из глубокой раны по руке стекала кровь, капая на пол.       — Что за..?       Она вдруг поняла, что не могла вспомнить, в какой момент она ранила вторую руку. Не могла вспомнить, как использовала технику, как атаковала. Как такое возможно? В голове было только расплывчатое чувство, что что-то произошло. А проклятие всё ещё бездвижно возвышалось над ней. Стрелки на циферблате крутились в разные стороны. Оно не атакавало её. А просто выжидало. Но чего?       Порезы были свежими. Кайя сделала их сама — она это чувствовала. И боль была такая, будто кто-то включил её задним числом.       В руках вновь сформировалось копье.       Бросок.       Бам!       Кайя стояла с ещё одним порезом. А проклятие было целым и невредимым.       Вновь опустив взгляд, она заметила вокруг себя целую алую лужу. И ужаснулась — пятна по краям успели потемнеть и покрыться коркой. Следы кровавых шагов вели к её собственным ногам.       А в голове по прежнему была пустота. Именно пустота, как будто кто-то выскреб оттуда всё, что было.       — Это ты, — прошептала Кайя, подняв взгляд на проклятие. — Ты крадёшь мои воспоминания?       Стрелки на циферблате закрутились. Создание, словно над ней насмехаясь, захлопало в ладоши.       До неё наконец начало доходить. Однако было уже поздно — Кайя попыталась сделать шаг вперёд, и мир качнулся. Пол поплыл под ногами. Она упёрлась ладонью в стену, и пальцы скользнули по ней, оставляя кровавый след. В глазах начало темнеть. Тело ныло. Каждая мышца горела, будто её десятки раз заставляли повторять одно и то же движение. Дыхание было давно сбито. Лёгкие жгло.       Если Кайя продолжит атаковать, то просто истечёт кровью до смерти, даже не заметив, когда это случится.       Бам!       Бам!       Сколько раз? Сколько раз она уже вступала в бой? Десять? Двадцать?       На руках не осталось живого места. А крови под ногами стало ещё больше.       По следам проклятой энергии к ней уже давно должны были прийти на подмогу. Но ни Годжо, ни кого бы то ещё на втором этаже не появлялось. Кайя прислушалась — внизу было совсем тихо. Тишина давила на барабанные перепонки, как вода на большой глубине.       Это была ловушка, изолированная от внешнего мира. Затуманенный взгляд Кайи заметался по коридору в попытке найти границы, где заканчивалась реальность и начинались владения проклятия. Догадки закрутились: она почувствовала вспышку энергии, когда сделала шаг вперёд и наткнулась на тела пропавших людей.       — Неполная территория...       Этого было вполне достаточно в купе с техникой, что позволяла откатывать время и даже воспоминания. Проклятие создавало вокруг себя карман, где пространство подчинялось только ему. Поэтому ему удавалось скрывать заложников и собственную проклятую энергию. Он питался их жизненными силами, пока те едва могли дышать. А сейчас он с особым изощрением принялся за неё.       Кайя не была сильна в барьерах. Но понимала, что граница была в метре от неё — именно оттуда она впервые увидела пропавших.       На затворках пронеслась одна безумная мысль.       Уже приличное количество времени Кайя работала над усовершенствованием своих способностей. Она часами сидела на татами в пустом зале техникума, закрыв глаза, и добровольно топила себя. Не физически, а ментально. Представляла, как холодная, тёмно-бордовая вода смыкалась над головой, где не было воздуха, не было звуков — только тяжесть давления, ложащаяся на грудь. Это требовало колоссальных умственных сил, не сравнимых с обычными тренировками тела. Она училась удерживать этот образ, не давая ему рассыпаться. Минута, две, десять. Потом — час. Её тело немело, дыхание становилось поверхностным, но она держалась.       И каждый раз Кайя выныривала с раскалывающейся головой. С ощущением, что её мысли перемололи в жерновах. Тратя столько усилий, раз на секунду — всего на секунду — реальность вокруг неё всё же сдвигалась. Края пространства становились мягкими, податливыми, будто она могла бы взять их и перекроить.       Сейчас, находясь в ловушке, Кайя поняла: если не сейчас, то никогда.       Руки дрожали, но она заставила их слушаться. Средние пальцы согнулись и прижались к внутренним сторонам ладоней. Остальные выпрямились. Указательные и безымянные соединились, образовав подобие крыши. Мизинцы, встретившись кончиками, замкнули хвост.       — Расширение территории: «Святилище алых вод».       Кайя закрыла глаза. Кровь под кожей отозвалась и потекла быстрее, закипая.       Пол под ногами замерцал. Остатки её проклятой энергии начали складываться. Собираться во что-то цельное. Пространство затрещало по швам. Обернувшись, Кайя увидела, как в ткани реальности образовалась дыра.       В этот момент проклятие дёрнулось вперёд прямо на неё. Мерзкая ручища потянулась к её горлу.       Кайя резко оттолкнулась ногами и провалилась в оброзовавшуюся пропасть. Граница территории обожгла лицо, как морозный воздух, и на мгновение показалось, её разрывает на части.       Она упала плашмя, затылок ударился об пол.       — Камо!       Голос Годжо послышался откуда-то сбоку сквозь гул в ушах.       — Там... люди.       Кто-то схватил её за плечи и поднял в сидячее положение. Вокруг засуетились сотрудники техникума, но тогда Кайя уже мало что соображала. Взгляд зацепился за окно, и тогда её словно ударило током — солнце уже близилось к закату.       А это значит...       — Ты пропала на несколько часов! — воскликнул Годжо. — Я уже хотел начать ломать стены, но...       — Если бы он применил «Красный» вслепую, то мог бы убить не только проклятие, но и тебя со стариками.       Кайя обернулась.       — Учитель Яга... Что вы здесь делаете?       — Напарничек твой вызвал, потому что не знал как лучше поступить, — он замолчал, и окинул взглядом место, где только что зияла дыра. Потом вновь посмотрел на Кайю — на её одежду, насквозь пропитанную кровью, на дрожащие руки и слипшиеся волосы. — Рискнув, ты потеряла всю проклятую энергию, но... я потрясён, что у тебя вышло раскрыть территорию в принципе. Даже на пару секунд.       Кайя подняла на него и Годжо мутный взгляд и кивнула. Как кукла, у которой вот-вот отвалится голова. Другие работники техникума принялись перевязывать её предплечья. Кто-то уже резал бинты, кто-то на готове держал спирт.       — Не надо, — прохрипела Кайя, отдёргивая руки. — Я ещё не закончила.       В этот момент все присутствующие замерли и вопросительно уставились на неё.       — Ты что, бредишь уже? — возмутился Годжо.       Но Кайя проигнорировала его и повернулась к Яге.       — Учитель... мне нужно быстро восполнить силы. Что у нас есть?       — Стимулятор, — подал голос кто-то из персонала. — Кофеин, глюкоза, адреналин. Если поставим укол, то через минут пятнадцать сможешь встать. Только потом ты все равно надолго рухнешь.       — Давайте.       Яга помолчал какое-то время, видать, просчитывая все возможные варианты событий, и кивнул. Сотрудники принялись за дело.       Закатав рукав с засохшей кровью, Кайя отвернулась, чтобы не наблюдать, как длинная игра вводилась глубоко под кожу. В место чуть выше, где начинались её шрамы. По венам неприятно потекла тёплая жидкость. Сердце тут же забилось быстрее, начав качать кровь по телу. Шестеренки в голове медленно завертелись.       — У меня есть план, который может сработать, — произнесла Кайя, устало облокотившись об стену.       Яга и Годжо опустились на корточки и стали слушать.       — Я потеряла очень много крови, потому что проклятие откатывает время, когда я атакую. И мою память об этом тоже. Там целая лужа у моих ног натекла, — Кайя перевела дыхание, чувствуя, как к ней возвращаются силы. — Его техника не может откатить то, что уже стало частью пространства. Моя кровь впиталась в пол, в стены — я чувствую каждую каплю даже сейчас. Если я не буду атаковать, а просто прикажу ей подняться одновременно со всех сторон... проклятие не успеет. Мне кажется, что откат работает на одно действие за раз, а моих игл будет сотни.       Годжо присвистнул.       — Жёстко. Но если он почувствует твоё намерение и откатит ещё до того, как ты успеешь атаковать?       — Поэтому ты будешь отвлекать, — Кайя посмотрела на него. — Когда я войду, используй «Красный». Буквально на миллисекунду. Я буду в этот момент у стены. Проклятие попытается откатить внешний импульс, но не сможет, потому что ты вне его зоны. На этот миг он станет уязвимым.       Яга кивнул, обдумывая.       — А если он не отвлечётся?       — Тогда я всё равно попробую. Если моё предположение верно, то я смогу его ранить.       Яга скрестил руки на груди.       — Опять рискованно.       — Но другого варианта нет. Там внутри пропавшие старики и медсестра. Они тоже на пределе.       — Если план провалится, то просто жди. Мы найдём другой способ тебя вытащить.       Годжо криво усмехнулся.       — С ума сойти...       Кайя глубоко вздохнула. Стимулятор разогнал кровь, мысли стали чёткими, а руки перестали дрожать. Она отлепилась от стены и выпрямилась.       — Всё, — сказала она. — Пора.       Вместе с Годжо они поровнялись около места, где начиналась территория проклятия. Он вытянул руку в готовности использовать технику. Переглянувшись с ним напоследок, Кайя поджала губы и шагнула внутрь.       Хлюпающий звук издался из под подошвы обуви. Взгляд упал вниз — её пролитая кровь, как и предполагалось, была на месте.       — Обошлось...       Здесь всё осталось неизменным. Люди без сознания лежали в углу.       А проклятие висело под потолком. Черная маленькая голова завертелась, увидев Кайю. Оно удивилось её возвращению, но не атаковало. Ждало.       Сделав небольшой шаг в сторону, она споткнулась и впечаталась плечом в стену, оставляя длинную красную полосу. Кайя замерла на секунду, тяжело дыша, изображая полное изнеможение.       Стрелки на часах проклятия завертелись — он ликовал. Ему нравилось изводить её до предела.       Кровь все ещё текла по рукам. Кое-как поднявшись, Кайя стала медленно ходить по периметру, огибая существо по широкой дуге. Она просто двигалась, не атаковала и в принципе старалась ни о чем не думать. За ней тянулся алый шлейф — вся кровь, пролитая за часы повторяющихся циклов, впиталась в щели на полу, в трещины, в стыки, в старую штукатурку. И Кайя чувствовала каждую каплю. Кровь всё ещё продолжала быть частью её тела и техники.       Откуда-то из вне, словно из под толщи воды, послышался шум. Окна задрожали и вспыхнули красным заревом.       Стрелки проклятия дёрнулись.       И в этот миг, пока он замешкался, пока он заметался в поисках цели — Кайя сжала кулак.       — Алый град.       Пространство вокруг проклятия взорвалось. Кровь, разлитая по коридору, спрятанная в каждой трещинке, превратилась в острые иглы и полетела в него со всех сторон.       Бам!       Сотни лезвий одновременно вонзились в цель.       Циферблат разлетелся на маленькие осколки. Тело пронзало насквозь — сверху, снизу, слева и справа. Проклятие заверещало, будто внутри него ломались шестерёнки. Оно дёрнулось в попытке повернуть время вспять, однако ничего у него не получилось. Чёрная слизь потекла из его ран. А новая волна игл впилась ещё с большей силой, превращая проклятие в решето.       И в какой-то момент вопль утих. Тело схлопнулось, оставив после себя только мутное облако проклятой энергии, которое быстро рассеялось вместе с барьером.       Всё закончилось.       Кайя обессиленно рухнула вниз, тяжело дыша. Сил не осталось. В последний удар она вложила всё, что у неё было. Из носа потекла кровь.       Рядом с ней на полу зашевелились старики и медсестра. Закашлялись, попытались подняться. Живые и почти невредимые. Это главное.       Она посмотрела на них, и её глаза заслезились. У неё получилось.       Мимо пробежали санитары, держа в охапке большие аптечки и носилки. Проведя столько времени возле проклятия, пострадавшие находились уже на грани смерти, и любое промедление могло бы закончиться трагично. Им проверяли пульс, пытались приподнять. Рядом передавали информацию по рации.       Кайя не сразу заметила, как к ней снова подошёл Годжо. Рука в дружеском жесте упала на её слабое плечо.       — Ты как?       Она открыла рот, чтобы ответить — и всхлипнула. Не смогла. Слёзы предательски хлынули ручьём по щекам. Кайя зажмурилась, прикусив губы и попыталась отвернуться.       Годжо растерянно замер.       — Не говори... — попыталась выговорить она, но эмоции и усталость уже лелись через край, и контролировать себя уже не получалось. — Никому не рассказывай... что я...       — Что ты расплакалась? — уточнил Годжо. На его лице мелькнула слабая улыбка. — Должна мне будешь.       — Ты невыносим.       Он подал ей руку. Кайя с трудом поднялась, чувствуя, как адреналин уже растворился в теле, а на его замену пришли ломота и сильнейшее истощение.       В толпе она пересеклась взглядом с учителем. Яга одобрительно кивнул и дал ей добро возвращаться в техникум.

***

      На улице к тому моменту уже начало темнеть. Блёклая луна, похожая на монету, брошенную в чернильную воду, висела над крышами. Воздух был свеж и прохладен. Кайя вдохнула его полной грудью, пока снова не закружилась голова. Едва она успела вылезти из автомобиля, держась за дверцу, как за единственное спасение, к ней подбежала запыханная Сёко.       — Меня предупредили, что тебя потрепало, — осеклась она, разглядывая Кайю в свете фар. — Но чтобы настолько...       Ей не нашлось, что ответить. Но Сёко лишь покачала головой и аккуратно взяла Кайю под руки.       — Идём, я тебя в медкрыло отведу. Там и подлатаю.       Они пошли по двору к нужному корпусу. В некоторых окнах техникума ещё горел свет.       Кайя почти не чувствовала ног, каждый шаг отдавался в висках глухой пульсацией. Бинты на руках превратились в кровавое месиво, но Сёко смотрела на это всё с пугающим профессионализмом, хоть поджатые губы все равно выдавали её небольшое напряжение.       — Учитель не успел сказать, поэтому спрошу: у тебя всё таки получилось?       Кайя лишь слабо кивнула. Приложив немысленные силы, она опёрлась о стену, чтобы перевести дух. Головокружение всё же отступило.       — Я дойду сама. Не беспокойся.       Сёко тоже остановилась, покосившись на её бледное лицо с большим сомнением. Но спорить не стала.       — Ладно, как знаешь. Я пойду тогда перевязочную подготовлю. Только... не отключись на полпути.       Она двинулась вперёд, и её шаги утихли за поворотом.       На деле же Кайе просто хотелось побыть пару минут в одиночестве. Переварить всё то, что произошло с ней за сегодня. Тишина наконец-то показалась ей не давящей, а умиротворённой. В груди до сих пор саднило. Прикрыв веки, Кайя сделала пару глубоких вдохов, медленно посчитав про себя до пяти.       У неё действительно получилось. А, значит — отец будет доволен. Она знала, что он не скажет ей приятных слов и не потрепает по макушке, как это принято в других, нормальных семьях. Но всего на мгновение она представила нечто подобное, и на лице расплылась искренняя улыбка. Иногда она любила представлять то, чего не было в действительности. Её воображение рисовало маленькие сценки в голове так ярко, что казалось, будто они происходили наяву. Так глупо, но Кайя радовалась, точно ребёнок.       Чуть дальше по коридору послышался какой-то странный звук.       Вздрогнув, Кайя прижалась к стене.       Надрывной кашель. Мокрый, переходящий в хрип. А следом — тошнотворные спазмы, от которых у неё самой свело желудок. Кто-то словно давился тем, что никак не мог проглотить.       Это её не касалось. Кайя хотела было уже пойти дальше, но успев сделать всего пару шагов, она вдруг осознала, что не может двинуться дальше. Что-то держало её на месте.       Дверь в палату оказалась открытой. Там, на койке, согнувшись пополам, сидел Гето. Мучаясь от спазмов, он сплёвывал рвоту в медицинский таз. В тусклом свете лампы было видно, как напрягались под рубашкой его плечи и лопатки.       Кайя уставилась на его спину с широко открытыми глазами, не задумываясь о том, как странно это выглядело со стороны. И словно почуяв чужое присутствие, Гето на секунду замер, тяжело дыша. А после медленно обернулся.       Кайя почувствовала, как к горлу подступил ком, ещё за секунду до того, как их глаза встретились. Смущение залило щёки краской, хотя она была бледной, как простыня. Дыхание сбилось. Взгляд Гето скользнул ниже — на её руки, на глубокие порезы, из которых сочилась кровь и всё ещё капала с пальцев на пол.       Быстро спрятав руки за спину, Кайя сжала пальцы в кулаки, будто это могло скрыть её уродство. Приоткрыла рот, чтобы что-то сказать — извиниться, спросить, как он себя чувствует, — но слова застряли в горле. Она стояла перед ним, с обнажёнными ранами, без защиты, без маски. Казалось, в тот момент Гето видел её насквозь.       А потом Кайя вдруг вспомнила.       «Мне всегда неприятно, когда кто-то после поглощения проклятий застаёт меня в таком состоянии».       Гето молчал, потому что ждал, пока до неё наконец дойдёт. Ну конечно. Какая глупость. Он сказал ей об этом неспроста, а она взяла и наглым образом перешла черту.       Кайя попятилась назад, пряча взгляд за густой чёлкой. Её пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на мягкой коже следы, похожие на полумесяцы.       Развернувшись, она ушла прочь, стараясь ступать как можно тише.       Словно это могло бы хоть как-то скрасить ситуацию.