Не в этой жизни

— Привет... — Гарри снимает темные очки и сразу же падает в омут хрустально-голубых глаз. Сует руки в карманы, потому что они начинают трястись как у заправского алкоголика. Кровь стучит в висках, этой встречи он боялся не меньше, чем самих похорон. — Привет. — Луи нервно откидывает пальцами челку. Его волосы тронуты сединой. Когда они виделись в последний раз, пряди были полностью темные, а на лице еще не было столько морщин. Гарри чешет заросшую щетиной щеку, опускает взгляд и медленно выдыхает, пытаясь успокоить истерически стучащее сердце. Хорошо, что под пальто не видно, как его трясет. Столько лет прошло, он думал, что все уже забылось, что он давно переболел, перестрадал и сублимировал все в музыку. Что это все больше не имеет никакого значения. Особенно в такой день.  Глупое тело решило иначе. — Ты как? — Луи храбрится, смотрит открыто и прямо, хотя хочется сжаться в комок и исчезнуть. Глаза у него красные, да и весь он словно высох. Гарри даже почудилось, что его сейчас снесет ветром, как шуршащий осенний лист. Того и гляди кто-нибудь случайно наступит, и он с хрустом рассыпется на кусочки.  — Окей. Ты? — Гарри с усилием не отводит глаза, и Луи только пожимает плечами. Его пальцы мнут бумажный проспект с улыбающимся портретом Лиама. Гарри делает порывистый шаг вперед, словно хочет сгрести Луи в объятия, но не решается. Не сейчас, не здесь. Не в этой жизни. Протягивает ладонь для рукопожатия, и Луи, рвано выдохнув, сжимает его руку.  Такой родной и такой чужой. Как любимый фильм юности, который смотрел сто раз, а сейчас едва помнишь сюжет.  В горле Гарри встает ком, и грудная клетка начинает гореть, как-будто он бежит в горку. Лиам бы сейчас закатил глаза и сказал: «Ну что за детский сад». Он всегда так говорил про их метания друг с другом — детский сад. А они смеялись в ответ и сцеплялись в шуточной потасовке, начиная пытки щекоткой и детскую беготню. — Детский сад... — хрипло говорит Луи, едва приподнимая уголки губ, и Гарри вспыхивает. Глаза наполняются слезами, и он отдергивает руку, залезая в карман за темными очками. Прячется, пытаясь удержать рассыпающуюся по кирпичикам стену своего самообладания. Слезинка срывается с ресниц и никем не замеченная прячется в его пышных усах. — Ладно, увидимся, я... — Гарри неопределенно машет рукой куда-то в сторону, и Луи кивает. — Увидимся. Он смотрит в спину Гарри, который сгорбившись быстро шагает вперед, и опускает глаза на проспект. Лиам все также улыбается, замерев на безжизненной холодной бумаге.  — Вот так, Пейно... — выдыхает Луи и тоже прячет набухшие от слез глаза за очками. Думает, что бы ответил ему Лиам. Но он не узнает. Не в этой жизни.