Её лицо

— Кейтлин, ты скоро? — позвало девушку миниатюрное создание с рыжими волосами из другой комнаты, в словах которого слышались нотки игривости и детской надутости. Сама Кирамман могла лишь громко и одобрительно промычать, при этом не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале. Она разглядывала каждую клеточку своего лица в надежде понять, что не так. Привычное лицо со впалыми щеками и голубыми глазами ощущалось чужеродным, будто чего-то не хватало. Она нервно прикусила губу. Ощущение неизвестности пугало, проникало под кожу и тянуло нервные окончания, как струны арфы, только вместо красивой мелодии слышались тяжёлые вздохи и громкие сглатывания. Кирамман приблизилась к своей сестре-близняшке в зеркале и оттянула нижнее веко, оголяя полопавшиеся капилляры и розоватую слизистую. Ноготь аккуратно зацепил нижний ряд ресниц, лишь слегка касаясь поверхности слизистой. Одно резкое движение и она бы определённо вонзила ноготь прямо в мягкий, белый шар внутри — лишь одна мысль об этом заставила её опустить руку, дабы случайно не поддаться искушению навязчивых мыслей. Однако её пальцы в то же мгновение нашли себе новую жертву: все десять ногтевых пластин словно острые стрелы впились в бледные скулы, будто собираясь оторвать по кусочку. Становилось больно, но Кейтлин лишь скорчила соответствующую гримасу, продолжая смотреть. Ногти медленно заскользили вниз, стягивая кожу лица вниз и оставляя красные полосы на своём пути. Она чувствовала, как её щёки горели, что лишь злило её ещё больше, и что в свою очередь провоцировало более сильное давление на белые впадины. Кейтлин стиснула зубы. Пора остановиться, но обе конечности ей больше не принадлежали. Собственное отражение начало расплываться и барахлить, черты лица медленно меняли форму и не оставляли за собой ничего, что было бы похоже на девушку, которую пилтоверка видела в зеркале несколько секунд назад. Она выглядела так, будто билась в предсмертной агонии, но только душа всё никак не хотела покидать тело. А от прежнего кексика не осталось ни крошки. Кейтлин чуть не оступилась о собственные ноги, когда подозрительные помехи бесследно пропали, а вместо них проявилось напуганное лицо. Она отскочила от зеркала и ахнула так, словно девушка на той стороне помахала ей или зловеще улыбнулась. — Кейт? Та испуганно обернулась на знакомый голос. Её отрешённый взгляд тут же встретился с обеспокоенным серым и она тряхнула головой. — Ва-… Голубые. Они голубые. — Мэдди, — на выдохе произнесла Кейтлин, кладя руку на своё бешено стучащее сердце. — Иди в кровать. Я скоро буду. — Ты сказала мне то же самое несколько минут назад, — Нолан нахмурилась. — Всё хорошо? — её пальцы было потянулись к плечу девушки, но их ловко перехватили. — Я сказала иди в кровать, — тон Кирамман вышел намного холоднее и строже, чем они обе ожидали. Вырвавшись из хватки Кейтлин, Мэдди нехотя вновь оставила её одну в своих раздумиях. Кейтлин ощущала её присутствие, замечала её фигуру краем глаза, чувствовала запах, на который реагировала словно собака, которой дали команду - не хватало только навострённых на макушке ушей. Девушка вязла в этом больше с каждым днём, из-за чего та часто теряла концентрацию, а сон практически сошёл на нет. Каждое утро было похоже на обряд воскрешения, а ночь — на сплошную галлюцинацию. Амбесса предупреждала её, что связи на работе могут быть опасны, но как ей быть, если её Вай осталась где-то там, в Зауне, разбитая и эмоционально истощённая? Нолан всегда была тут как тут, готовая оказать помощь, и даже просить об этом не приходилось. Плод был сладок и невероятно искушал, особенно в те дни, когда требовалась разгрузка. Физическая разгрузка. Голова Кейтлин была совершенно пуста, а тело действовало больше по инерции, чем от какого-нибудь возбуждения или желания. Она была молчалива, и если Мэдди позволяла себе проронить хоть слово, Кирамман её затыкала рукой или словесно. Она не хотела её слышать. Она не была той, кого она действительно желала услышать. Прижимая девушку к кровати и нависая над ней, словно тёмный купол, пилтоверка не скупилась на поцелуи и лёгкие укусы. Она безжалостно покрывала шею Нолан мокрыми следами от зубов, заботясь лишь о том, чтобы форма Миротворца наутро смогла закрыть эту постыдную картину. Пальцы Кейтлин крепко держали подбородок девушки в поднятом состоянии, дабы дать своему рту разгуляться побольше. Она никогда не обнажалась перед ней, в отличие от Мэдди. Кирамман позволяла вытворять себе то, о чём даже и подумать не могла будучи трезвой, а не опьянённой усталостью и тоской, но при этом её тело всегда было прикрыто хотя бы домашним халатом. Но и видеть свою напарницу-Миротвоца обнажённой не приносило ей никакого удовольствия или вау-эффекта. Кирамман всегда спешила прильнуть своим ртом к какой-либо части тела Мэдди ещё до того, как та сбросит с себя последние элементы одежды. Ей не то чтобы не нравилось смотреть на её тело, ей попросту этого не хотелось. Нолан была в прекрасной форме для своего юного возраста, Кейтлин это понимала, но это было вовсе не то, на что бы ей хотелось глазеть и не то, что её привлекало. Спускаясь ниже к области груди, девушка зажмурила глаза, кружась языком вокруг чувствительного соска напарницы, от чего вторая мгновенно выгнулась и издала стон. Заткнись. Пилтоверка бы позволила себя оглушить чем-нибудь, лишь бы не слышать тоненькие стоны Мэдди. Отпустив грудь девушки с влажным причмокиванием, та подразнила плоский живот своим дыханием, заставив кожу Нолан покрыться мурашками. По мере того, как она приближалась к самому сокровенному, её мысли превращались в кашу и не вязались вместе. Кирамман бездумно оставляла короткие поцелуи внизу живота напарницы, голос которой до неё дошёл не сразу. — Кейт… Она не хотела подымать глаза, не хотела разочаровываться, а затем вновь выстраивать по кирпичикам идеальную картинку у себя в голове, но ей пришлось. На неё вновь обеспокоенно смотрели два серых фонаря, до тех пор, пока Кейтлин не подняла голову полностью. Всё-таки голубые. — Я не…у меня не… — нервно начала Нолан, однако той так и не дали договорить. — Расслабься, Мэдди, — твёрдо произнесла девушка, держа бёдра напарницы в своих руках. — Но… — Если расслабишься, то тебе не о чем будет волноваться, ясно? — голос Кейтлин прозвучал необычно властно, учитывая всю ситуацию. Ей не хотелось задумываться и как-то заморачиваться. У неё в приоритете было сделать всё быстро, но не так, чтобы после она или Мэдди пожалели об этом. Всё же ей Нолан нужна была целой и невредимой. — Да, — голос Мэдди был тихим, и могло показаться, что её слегка напугал такой резкий доминантный тон пилтоверки, но при всём недолюбливании холодности Кейтлин, та не могла скрывать, что властная стороны девушки заставляла её перехватывать дыхание и невольно подчиняться каждому приказу. — Умница, — простое слово, ради которого Нолан была готова упасть в ноги девушке, демонстрируя свою покорность, было сказано лишь для того, чтобы заставить её замолчать. Кто бы сомневался, что Мэдди намокнет так быстро, да ещё и без особых усилий. По одному её взгляду на Кирамман становилось понятно, о чём она думает и в каких масштабах. Указательный палец проскользил вдоль складок, как по льду, что заставило пилтоверку мысленно ухмыльнуться. Тело Нолан всё ещё было напряжено, но скорее от нетерпения попробовать что-то новое для своего организма. Когда всё же палец Кейтлин вошёл на полторы фаланги внутрь, девушка инстинктивно сжалась, но вспомнив слова старшей по званию, та попыталась расслабить таз и бёдра. Мэдди была возбуждена до предела и дрожала каждый раз, когда палец девушки проникал внутрь, но факт новых ощущений был слишком явным. Увидев, что просто так поддаться страсти у напарницы не выйдет даже после заветного слова, Кирамман пришлось действовать радикально. Она опустила свой корпус, теперь нависая лишь над нижней частью тела Нолан, а затем без раздумий обхватила губами набухшую головку клитора. Её язык двигался в темпе с пальцем — неспешно, но напористо. В тот момент по бёдрам Мэдди словно прошёл электрический ток, а их внутренняя сторона на мгновение коснулась ушей Кейтлин, и с её губ сорвался тихий стон. Пилтоверка вошла пальцем ещё глубже, практически до упора, в то время как её язык не останавливался ни на секунду. Её мозг снова отключился, и сознание вырисовывало совсем другую картину. Кирамман отчаянно ожидала, что вот-вот услышит её голос, как она простанывает имя пилтоверки, извиваясь под ней и прося не останавливаться, но нет: вздохи Мэдди заставляли её фантазии трескаться, а их создательницу — мысленно хвататься за каждый отколотый кусочек, в надежде заново воссоздать желаемое. В какой-то момент у неё и правда получилось: шум в ушах от напряжения преобразовался в жалобный стон, от которого её ушные раковины расцвели как прекрасные цветы. — Кейт… Сердце ускорило свой ритм также, как и язык — темп. Кейтлин дрожаще выдохнула в разгорячённую плоть, не прекращая круговые движения вокруг неё. Её тёмно-синие пряди потянули, невольно потёрли шерховатыми бинтами кожу головы, из-за чего пилтоверка вжалась в промежность девушки. — Кексик, я сейчас- Кирамман больше и не надо было слышать. С неожиданным для себя рыком она вылизывала девушку так, словно это был последний ужин в её жизни перед тем, как её оставят голодной на целую вечность и без возможности добыть хоть немного еды. Палец, который теперь был почти бесполезен, также ускорился внутри влагалища, вызывая тем самым хлюпающие звуки. Даже после того, как пилтоверку предупредили о скором окончании, та не отстранилась, а наоборот без задней мысли дала излиться себе на язык. Она слышала тяжёлое дыхание сверху, ощущала, как живот девушки вздымается и опускается от наступившего оргазма. Кейтлин спешно отстранилась от промежности и практически налетела на заунидку с поцелуем, так и не дав ей времени на отдышку. Её руки обхватили веснушчатые щёки, а большие пальцы прошлись по выразительной челюсти. Даже не отдышавшись самой, Кирамман жадно целовала розоволосую девушку, словно через несколько мгновений их разъединит конец света. Она чувствовала те же шерховатые бинты теперь на своей шее, что стали своеобразным сигналом, который в свою очередь пробудил в пилтоверке ту самую заветную страсть. Однако вместо ожидаемого продолжения её оторвали от себя, как котёнка от сладкого блюда. Казалось бы серые глаза должны были вновь смениться голубыми, но на неё по-прежнему смотрел тот самый родной, практически щенячий взгляд. Словно не понимая очередная ли это галлюцинация и игра сознания или параллельная реальность, Кирамман провела большим пальцем по щеке возле небольшой татуировки. Она начинала верить в то, что всё что было до этого — просто бредовый сон, а никакую Мэдди Нолан она знать не знала, но дрожащий, разрушающий все фантазии Кейтлин, голос вновь сработал как триггер, который заставил мозг девушки вернуть ту в реальность. Какая же неугомонная.

***

Оставшуюся ночь пилтоверка провела не смыкая глаз. Опять. Сценарии в её голове были словно запретным плодом — манили вкусить их, погрузиться с головой и забыть обо всех заботах, но за что в свою очередь последует жестокое наказание, которое Кирамман не хотела принимать. Пока Мэдди сладко сопела рядом с ней, девушка даже не чувствовала ни усталость, ни желание проснуться утром с человеком, на месте которого она представляла ту, что сама предала, и с которой сама поступила по-скотски. И как бы Кейтлин оправдывалась перед ней, если бы не сдержалась и выдала имя возлюбленной в самый интимный момент? Нолан не была для неё ничем, кроме напарницы и коллеги, которую она уважала как достойного Миротворца и того, кто один из первых принял сторону Амбессы в разгаре конфликта регионов. Она уважала её, но при этом грязно использовала в своих циничных целях, полагаясь на чувства девушки к ней. И как после этого отмыться от этой самой грязи, чувства вины и тоски, когда эта адская субстанция обволакивала Кирамман изнутри и заставляла мучаться до тех пор, пока не дойдёт до точки кипения? А Кейтлин закипала — медленно, но верно. Чувствовала, как варился мозг, сворачивалась кровь, а грудную клетку пронизывали острые кинжалы. Она не хотела просыпаться. По крайней мере рядом с рыжеволосой напарницей. И вот голова Кирамман наконец коснулась подушки, когда сквозь шторы уже виднелись солнечные лучи, что вещали о скором начале её рабочего дня. Несмотря на непонятный коктейль из эмоций, девушку довольно быстро затянуло в сон. Её голова вмиг опустела, будто её больше ничего не тревожило, и никакая Мэдди не мешала своим надоедливым сопением, а яркие лучи вовсе не шпарили в утомлённое лицо. Впервые за долгое время ей даже смог присниться сон: что-то белое, но не обжигающее глаза своей насыщенностью, что-то тихое, но не подавляющая тишина, и что-то мягкое, но явно не перьевая подушка. Вот так выглядит умиротворение? По крайней мере такая мысль пронеслась у Кирамман, когда та ощутила себя в творении своего сознания. Как же она скучала по обыкновенным снам вместо кошмаров по ночам. С момента потери матери всё, что могло ей присниться, — это лицо Кассандры, усыпанное фиолетовыми лепестками, и процесс погружения женщины в землю. Кейтлин уже и не помнила, каково это — не кричать в кромешной темноте своей комнаты и не видеть что-то, кроме лица своей утраты. Пустое, тихое пространство давало лишь чувство безопасности и замедленного времени; девушка наконец-то может расслабиться. Однако её тело, казалось, напряглось и в реальности, когда её взгляд зацепился за татуированную спину вдалеке. Ну конечно, не могло всё быть так просто. Теперь понятно, на что её мозг потратил все свои усилия, раз вокруг неё было абсолютно пусто. Широкая спина была полностью покрыта чернилами, и в нескольких местах белыми шрамами, что на фоне татуировок сильно выделялось. Кейтлин нервно и громко сглотнула, что отдалось лёгким эхом, но внимания Вай не привлекло. Она понимала, что это всё лишь сон и не стоит воспринимать происходящее всерьёз, но образ заунидки завлекал к себе так сильно, что сопротивляться физически не получалось. Приближаясь к сладкой иллюзии, девушка надеялась, что она вот-вот обернётся к ней, но та продолжала неподвижно стоять, словно статуя. С каждым шагом сердце пилтоверки больно пульсировало в ушах, а темп замедлялся, оттягивая момент истины. Её длинные пальцы невесомо дотронулись обнажённой кожи, будто проверяя девушку на материальность. И каков был блеск в глазах Кейтлин, когда мышцы на татуированной спине отреагировали на её прикосновение. Вай медленно повернула голову в сторону пилтоверки и мельком глянула на неё, однако для сердца Кирамман этого было уже достаточно, чтобы начать отбивать бешеные ритмы в груди своей хозяйки. Когда девушка повернулась к ней полностью, Кейт будто на мгновение перестала дышать. Ей много чего хотелось высказать заунидке, но та даже не могла раскрыть рот, дабы издать хоть что-то, поэтому она просто молча разглядывала лицо ненастоящей Вай, вспоминая родные черты и те самые серые глаза. Руки Кейтлин блуждали по оголённым плечам, пока она сама была в состоянии транса. Только когда её пальцы ощупывали область над грудью, пилтоверку вдруг прошибло осознание того, что они обе были абсолютно обнажённые. Но имело ли это какое-то значение, если её дорогая Вайолет стояла прямо перед ней как живая? Вмиг запястья девушки перехватили и затянули в резкий, но нежный, примирительный поцелуй. Пальцы заунидки выпустили тонкие руки из своей хватки, и вместо этого переместились на тонкую талию Кирамман, притягивая её к себе поближе. Кейтлин в свою очередь совсем не сопротивлялась и была готова на всё, лишь бы продлить этот момент настолько, насколько это было возможно. Девушка ощущала себя в водовороте, где тебя закручивает один большой водный вихрь, что заставляет твою голову кружится, а тело — парить где-то в середине. Она уже не различала, где её кожу ласкали губы Вай, а где — пальцы. Пилтоверка чувствовала, как издавала протяжные стоны, но вокруг оставалось по-прежнему тихо, и были слышны лишь звуки поцелуев, и как её пальцы скребли спину Вай. Ей было сложно устоять на ногах и одновременно принимать всё то удовольствие, что иллюзия заунидки пыталась доставить её телу. Кейтлин извивалась, как змея, прогибалась в спине, касаясь своим животом тела девушки, теряла самоконтроль и отдавалась своему сну на все сто процентов. У неё не было повода сдерживать себя. Где-то вдали послышалось странное эхо, которое несомненно привлекло внимание Кирамман, однако то, что с ней делала иллюзия Вайолет, ей было куда интереснее. Даже когда неразборчивый голос постепенно приближался, пилтоверка была сама сосредоточена на том, чтобы приблизиться к пику наслаждения. Но в моменте её словно оторвали от розоволосой иллюзии, лишили того самого желаемого тепла и близости, оставив одну в совершенно пустом и бескрайнем пространстве. Прежде чем она успела обернуться по сторонам в поисках Вай, всё вокруг погрузилось во тьму. Тело вдруг стало более осязаемым, а эхо вокруг сменил тихий тон голоса возле уха. — Кейт, всё в порядке? Кейт была абсолютно не в порядке. Осознание пробуждения легло на её грудь тяжёлым грузом, который душил её и тяготил. Она лениво подтянулась на локтях и отчаянно окинула свою спальню взглядом, будто не веря, что заунидка явилась к ней лишь во сне. С расшторенного окна до неё доходили яркие лучи, которые раздражали ещё больше и давили на мозг. Неужели девушка так крепко спала, что Мэдди начала переживать? На Кирамман это было абсолютно не похоже. Так и не ответив на обеспокоенный вопрос Нолан, Кейтлин встала с кровати и подошла к окну, созерцая роскошные улицы Пилтовера. А ведь Вай где-то там, совсем одна, совсем разбита… Девушка нахмурилась от собственных мыслей о том, что могло случиться с её драгоценной заунидкой за это время. И жива ли она вообще? Ну, такую девушку, как Вай, ещё попробуй прихлопнуть как муху, которая ловко перелетит в другое место и атакует по-новой. На лице Кейтлин прогляделась слабая улыбка. Она знала, что с Вайолет всё хорошо. По крайней мере, ей хотелось в это верить.