Орфей любит осень.

Времена года изменяются сами по себе. Как и общество, меняется, сбрасывая старые "одеяния" и надевая новые. Только в отличие от людей, в каждом из времён года есть что-то особенное, по-искренне восхищающее каждый раз. Все люди в той или иной степени воспринимают смену сезонов волшебно, будь это ребёнок или взрослый. Изменчивость погоды и окружающий мир вокруг слишком сильно влияют на нас и ведь глупые люди этого даже не осознают. Сезонные продукты появляются на полках рыночных лавок, поэты пишут о смене времени года, у людей появляется особая одежда и обувь, у детишек в яслях наступают праздники, на которых мамочки должны постараться сделать самый лучший костюм своему дорогому чаду. Наш организм перестраивается в различный сезон, от того мы можем чувствовать сильную усталость или поднятие настроения..До чего же чудной наш организм! Орфей любит осень. Это время года невообразимое: весёлое лето подходит к концу, наступает пора строгих костюмов и пальто, кофе в дорогих заведениях и лёгкости холодного ветра. Многим людям по душе больше лето: много возможностей и путёвок для отдыха, солнце, чистое небо и плодородный урожай, если только не будет засухи. Но в осенних месяцах намного больше прекрасных вещей. Туманные дни Орфей любил особенно сильно. Когда густые облака опускались на землю, покрывая всё серой дымкой, прогулки были великолепны. Идёшь себе по узкой тропинке вдоль парка, людей практически не встретишь в такую погоду, раздражение получить почти невозможно. На воротник медленно падают капли дождя. Это предвещает либо сильный ливень, либо слабый дождик, другого не дано. И Орфея порадует любой исход. Дождь он тоже любил. Особенно те моменты, когда он беспрепятственно стучит по стеклу окон, за которыми царит настоящий хаос. Писать книги под такую погоду было всё равно, что быть героем детективного романа, расследуя череду загадочных убийств. Перспектива писать книги за чашечкой чёрного кофе, пока на столе догорали восковые свечи, создавая атмосферу полного умиротворения, была бы чудесной, если бы не одно "но". В момент расцвета его молодости, в 1860-х годах плантации кофе на Цейлоне поразила болезнь и от кофейных зёрен пришлось отказаться. Не зря он закупал пачки кофе на недели вперёд. Сейчас их осталось совсем немного, большую часть Орфей уже использовал. Переходить на чай осенью было бы несуразно. Стоило допить несчастные чашки как можно скорее, чтобы приступить к написанию новых глав книги. Раньше Орфей любил ходить по известным кофейням: его привлекала атмосфера подобных заведений, а главное — сам запах кофе. Любовь к кофейным напиткам была столь высока, что один из любимых персонажей Орфея являлся заядлым кофеманом. Орфей любил описывать именно его: длинные, худощавые руки нежно стучали по клавишам пианино, выдавая из под них прекрасную мелодию, что по звучанию юыла сравнима с пением ангелов, не меньше. Рядом стояла чашка с чёрным кофе, которую тот время от времени брал в руки и делал пару глотков, чтобы освежить сознание и поймать вдохновение на новую композицию. Вот он, холодный и неприступный, словно стутая ангела на Йоркоском кладбище. И Орфей впервые был так сильно увлечён своим персонажем. Всего за пару недель главные герои отошли на второй план, а второстепенный, казалось бы, ничем не примечательный мужчина, стал настолько значимой фигурой в сюжете, что теперь Орфей не представлял без него ни одной главы. Он не знал, был ли он вдохновлён новым приходом осени или совершенно случайным знакомством.

***

Он встретил его в гостях, заслушавшись прекрасной игрой на пианино. Одна мадам пригласила его поучаствовать в милой беседе за чашечкой чая и Орфей любезно согласился, не зная, что помимо него в гостях будет ещё один мужчина. Орфей не помнил, когда в последний раз так сильно восхищался кем-то. Фредерик Крейбург стал его интересом, вдохновителем и смыслом жизни. Какой смысл надевать красивый костюм, если Фредерик его не увидит? Какой смысл делать заметки в блокноте, если он не сможет дать Фредерику взглянуть на них? Всё это не имеет смысла без Фредерика Крейбурга. Фредерик осень не любил. В его глазах это время года было пасмурным, тёмным, вводящем в апатичное состояние. В общем и целом: ничего хорошего, кроме тёмного и серого неба. Вокруг он не замечал ничего. Ни золотистых листьев под ногами, ни холодного ветерка, да и изменений в людях тоже. Это время было для него промежуточным, спешить было некуда, можно обдумать новые композиции и отдать время себе, вылизывая и без того утончённую внешность. В поместье без камина можно было легко окаченеть за пару минут. От всего в его доме веяло холодом: от картин с мутными, выцвевшими красками до пыльных столовых приборов и дорогущего чайного сервиза, заботливо подаренным матушкой лет десять назад. И сам Фредерик был похож на зеледеневшую сосульку, его тело было тоже холодным, такая маленькая деталь частенько отпугивала от него потенциальных знакомых. На его полках красовались тысячи и тысячи книг, многие из которых Фредерик покупал "на потом", а затем напрочь забывал об их существовании. Однако, при каждом разговоре с гостями не забывал упомянать про свою личную библиотеку. Она была для него местом, куда можно было бы сбежать от людей и всех проблем.

***

За окном шёл дождь. От одного его звука у Фредерика передёргивало плечи, по спине проходила толпа мурашек. Зонты он тоже не любил с собой носить, как бы красиво они не сочетались с его тёмным пальто, в его руках зонтики быстро ломались и скорее напоминали оружие для убийства, чем средство от дождя. Погода на улице стояла мрачная, на душе становилось всё тяжелее, даже лёгкого намёка на вдохновение не было. Разве что, он мог бы сочинить похоронную мелодию, но бесплатно Фредерик такое сочинять явно не будет. Он был не общительным. Любое слово из него выходило с трудом, взгляд не выражал особого интереса к людям, он больше предпочитал смотреть в пол. Однако, если он начинал переживать, то говорил слишком много и рассторопно, слова были скомканы, от чего тот мигом краснел и много раз извинялся перед собеседником, надеясь, что больше ему не придётся открыть рот вновь. Но был один человек, который нашёл путь к ледяному сердцу Фредерика — Орфей. Юный романист, с гениальнейшим, по мнению Фредерика, умом. Его произведения были восхитительными: от красочных описаний природы до указания деталей в глубоком мире каждого персонажа романа. Фредерик ими искренне восхищался. Восхищался письмом Орфея, его монологами за чашечкой кофе, его мягким взглядом, когда он говорил, что Фредерик — его муза. Бледный вид Фредерика переставал быть столь пугающим, на щеках появлялся пунцовый румянец, а губы невольно расплывались в неловкую, смущённую улыбку. Эти комплименты отзывались теплотой в его сердце, заставляли "таять", как снег ранней весной. Фредерик бы соврал, если сказал, что не любит их слышать. Орфей часто приглашал его на свидания, однако, Фредерик не любил их. Потому как все они были на улице, всегда в самую неаодходящую погоду и температуру. Он поражался тому, как Орфей не боялся запачкать свой идеальный белый костюм, в то время как Фредерик боялся одной капли на его лакированных, чёрных туфлях. Они часто прогуливались у кладбищ. Странное место для свиданий. Фредерик считал это жутким, но Орфею отлично удавалось переводить его внимание с ухоженных могил на темы о своих романах. Орфей был вообще странным организатором свиданий: кладбища, заброшенные храмы, изредка дорогие рестораны и площади,чаще всего пустые парки вдали от города и толпы. Фредерик скептично принимал любое приглашение, желая одного - увидеть Орфея перед собой, почувствовать его руки на своей талии и томный поцелуй в сухие губы. Его касания были всегда нежны и вежливы. И хоть они оба знали, как нужно обращаться с дамами, их отношения больше напоминали игру, кто кого первым ублажит и поставит в роль дамы, за которой нужен ласковый уход. В подобных играх победа почти всегда доставалась Орфею. Фредерику нравилось его частое прозвище: "Муза". А ещё нравилось, когда Орфей после тяжёлого дня приходил к нему в поместье "вдохновляться". Мистеру Крейбургу оставалось лишь томно наблюдать за тем, как Орфей оглаживает его ноги, сидя на коленях перед ним, как священник перед статуей, целует каждый сантиметр и поднимаясь губами выше к бедру. Он видел во Фредерике "совершенство", ангела, спустившегося к нему с небес, никто не любил Фредерика так, как делал это Орфей. Эта любовь была нежной, чувственной, сплетённой из разных нитей ощущений, хрупкая на вид, но прочная, как сталь. — Мой милый ангел..— Орфей плевал на свой пиджак, сброшенный ещё на пороге поместья Фредерика. Он осторожно проводил носом по чужой руке, еле касаясь губами бледной, совершенно скульптурной коже, — Ты моё восьмое чудо света, мои чувства и мысли принадлежат тебе.. Фредерик заслушивался этими речами, краснел от каждого комплимента, но это было не более, чем их "игрой". Игра, сюжет которой Орфей записывал в заметки, а затем воплощал их в книге. Короткое: "Спасибо за сегодняшний вечер, Мистер Крейбург" было окончанием их встречи. Фредерик не мог понять чувства Орфея, они были запутанными и ядовитыми, скрытые где-то в глубине души, он не мог разгадать их, как бы сильно узнать их не желал.

***

Осень шла своим чередом, детишки, жалующиеся на постоянные дожди, из-за которых они не могли играть на улице, вовсю ожидали предверие снега. С прилавков постепенно начали сходить сезонные фрукты, элегантные пальто сменились на верхнюю одежду с подшубком внутри. Орфей дописывал свой роман. Воображение било ключом, его нужно было использовать по полной! Тратя время только на печать одной страницы за другой, он совсем позабыл о своей музе. Фредерик ждал его, ждал на чашку чая, на прогулку, когда погода была отвратительной до нельзя, ждал, когда в горле завязывался противный узел тошноты. Но более ждать он уже не мог. Желание увидеть Орфея пропало, осень стала для него одним из самых противных времён года. Фредерика и раньше считали задворником. Все его игры в юношестве закончились быстро, неведомое проклятье нависло над его душой и талантом, перекрывая все возможные пути выхода. Орфей был тем, кто мог разогнать их в считанные секунды. Фредерик не стыдился перед ним своей игры, активно рассказывал о новых идеях, мыслях, только вот, без Орфея всё было по-другому. Он был так увлечён своей книгой, что осень манила его, была прекрасна своей природой, он настолько погряз в своей зависимости, что совсем забыл о той детали, которая делала осень его самым любимым временем года.

Фредерик Крейбург

И внезапно сердце Орфея очерствело, стало холодным, а глаза будто бы закрылись пеленой инея. Буквы и слова перед глазами размывались, повествование книги он резко потерял, в мыслях крутился только Фредерик. "Когда мы виделись в последний раз?" На календаре красовалось двадцать третье ноября. Сопоставив числа в уме, Орфей ужаснулся. Они не виделись целый месяц. Целый месяц без его музы, его хорошего друга и любовника..Как Орфей мог так забыть о нём? Он захлопнул свою записную книжку и мигом побежал к коридору. Все мысли были перепутаны между собой, он винил себя и время, которое он потратил так бездумно, он потерял свою главную и обожаему музу. А Фредерик забыл о нём: забыл о ласковых прикосновениях к своей фарфоровой коже, лёгких поцелуях на губах, таких мимолётных и незаметных..И признаться, он по ним жутко скучал. Осень стала для него ещё более ненавистной. Вечные дожди, его простывший организм только добавлял хлопот к делам по поместью и занятим музыкой. Он лежал в своей большой, просторной кровати и наотрез отказывался выходить на улицу, вызывал домашних врачей, однако, это не особо помогало. Он чувствовал больше себя одиноким, нежели больным. Лениво потянувшись на кровати во второй половине дня, он решил, что так нельзя. С таким подходом к "лечению" он быстрее зачахнет и умрёт в собственной кровати, быть может, раньше такая перспектива была близка ему, но не сейчас. Собравшись с силами, он поднял себя с кровати начал одеваться. Тысячи слоёв тонкой ткани давали надежду на согревание в период холодного ноября. Накинув тёплое пальто, он вышел с поместья и сразу же неприятно поморщился. Щёки порозовели от мороза на улице, глаза еле разлепились, словно он долго и томно спал несколько тысячелетий. "Проклятье, я не вынесу и часа.." А ведь рядом с Орфеем он мог гулять часами. И плевать ему было на замёрзшие руки, полностью мокрое пальто и холодный ветер в лицо. Всё рядом с Орфеем становилось ничтожным. А сейчас он еле делал шаги по направлению парка вблизи своего дома. — Фредерик! — резкий крик заставил его обернуться. Брови чуть поднялись вверх, ресницы распахнулись, только увидев знакомую фигуру перед собой. Орфей подбежал к нему, он был запыханным, выглядел так, будто вот вот упадёт, словно пробежал целый марафон. А Фредерик не знал, что ему ответить. — Мой Фредерик..— слова из его уст звучат до жути пленительно, хотелось раствориться в его комплиментах вновь, — Прости, прости меня, я совсем потерялся в своём вдохновение, я не хотел оставлять мою прекрасную, великолепную музу так надолго.. Фредерик молчит. На ресницах невольно скапливаются мелкие снежинки, щёки розовеют, но не от смущения, а из-за холода. Он томно вздыхает, пар со рта выходит мгновенно, и Орфей глядит на него по-прежнему с невообразимой любовью. — Может быть..Может быть за чашку кофе и прощу..— на тонких, синих от холода, губах появляется слабая улыбка и для Орфея это нечто потрясающее сознание. Он готов прямо сейчас склониться перед ним на колени.. — Mon ange de verre¹.. Пара секунд ничего не решают. Какая же сладкая ложь. Орфей вцепляется в чужие плечи пальцами и со страстью целует Фредерика в эти прекрасные, холодные губы. Под тяжёлыми хлопьями снега они стояли вдвоём, совершенно одни, одурманенные друг другом до совершенства. Их трепетные касания, влюблённый взгляд не мог сравниться ни с чем. Пошёл первый снег. Орфей любит осень: любит её золотые одежды, ливень, прохладный ветер, праздники и кофе.. Но больше всего Орфей любит Фредерика Крейбурга.