Алкоголь.

Москва часто пил. Каждый раз он приезжал в любимый Санкт-Петербург в пьяном состоянии, что весьма раздражало Сашу. Ему приходилось слушать нытьё Миши или выслушивать вопли о любви. Уложить его спать было трудно даже когда он трезвый, а тут вообще песня. Обычно, кроме пьяных разговоров дальше ничего не было, но не в этот раз. Романов сидел в гостиной и читал книгу, что откопал где-то в шкафу, пока не раздался звонок. Он вышел в коридор и открыл дверь. На него тут же налетел Московский. Снова пьян. — Сашенька, как же я по тебе *ик* соскучился! – он крепко обнимал Питербург. — М-Миша.. Отпусти.. Задушишь. – Саша пытался отодвинуть от себя пьяного возлюбленного, но всё тщетно. — Ты не хочешь, чтобы я *ик* обнимал тебя?.. Ты мне не рад? Давай я уйду? - начал Миша. — Нет, Миш, рад конечно, но отлипни от меня уже. – Романову наконец-то удалось вырваться из крепких рук Москвы. Тот в свою очередь завывал о том, что Питеру больше не нужен. Алкоголем несло за километр. — Миш, иди отоспись. – Санкт-Петербург за руку повёл Московского в комнату. — В смысле спать, Саш? Я планировал *ик* провести этот вечер немного по другому. – ухмылка. Питер намёк понял, поэтому просто молча ушёл в комнату, бросив что-то типа "идиот". Московский поплёлся за ним, шатаясь и чуть не падая. – Заря, ты *ик* представить себе не можешь, что *ик* со мной было! - громко проговорил тот. Саше такой громкий тон не по душе, трезвый Миша это знает. – Не кричи. - спокойно произнесла культурная столица. Москва, снимая с себя одежду, не слушал любимого вовсе и только громче и громче говорил, почти перейдя на крик. Покончив с одеждой и переодевшись в домашние штаны, Михаил подошёл в возлюбленному. Он хотел его обнять. Просто обнять, но возлюбленный этого не хотел. Он оттолкнул столицу и уселся обратно на кресло, игнорируя бурчание Москвы. Но ведь, когда игнорируешь, люди начинают переходить границы. – А знаешь что? Я уйду от тебя *ик* к другому! Он будет меня *ик* любить! В Мишу тут же прилетела книга. Она дорогая, жаль что летать приходится. – К другому, да?! - когда переходят границы, надо слать. – Так иди, я не держу! Только ты потом сам об этом пожалеешь! Тебя, кроме меня никто больше так же сильно не полюбит! Ни твой любимчик Коля , ни Рафаил , ни даже Камалия ! Ты им не нужен! - Саша кричал. Так сильно, что мог сорвать голос. Жаль соседей, однако. – Ты только мне нужен, слышишь?! - он опустил голову и тихо произнёс: – Точнее... Был нужен.. А теперь нет. - Романов поднял взгляд и посмотрел прямо Московскому в глаза. – Уходи. Живо. Московскому же несколько раз никогда повторять не надо, будь то просьба остановиться или уйти. Он послушался даже в пьяном состоянии. Он быстро оделся и, развернувшись и выйдя в прихожую, пробормотал: – А ты мне никогда не был нужным. - идеально и без пауз, после чего надел пальто, подаренное Сашей и вышел из квартиры. А Саша.. А Саша в этот момент понял, что его не достоин столь эгоистичный мудак. Его так Архангельск назвал, после очередной их ссоры. Ему, кстати Романов и позвонил в первую очередь. Одно слово: "приедь" и Рафаил уже покупал билеты в Санкт-Петербург. Их отношения наладились уже давно и они очень хорошо дружили. По началу Верфскому было плевать на отношения Петербурга и Москвы, но вскоре он понял, что Москва вовсе-то и не любит Александра. Он был так.. Игрушкой для его удовольствий и удовлетворения. А глупый Питер, оставшийся в девятнадцатом веке, как юная дама, был по уши одержим столицей. Но теперь он снял "розовые очки".. Через два часа Рафаил уже был у "друга". Увидев того в слезах, он понял в чём дело. – Опять поссорились? Что на этот раз? Ему не понравилось, как ты его встретил? Ну, не плачь ты, отвечай. – Он сказал, что к другому уйдёт. И он ушёл.. - вытерся слёзы, пробормотал Питер. – И ты его опять простишь? - так было всегда и Архангельск был уверен, что на этот раз ничего не изменится, но ответ его приятно удивил: – Нет. Я не желаю больше его видеть. Катись он к черту. Пусть спит с кем захочет, мне плевать. Верфской ждал этих слов. Не сосчитать года, сколько именно он ждал, но вот, вот они! Он сказал их! "Я не желаю больше его видеть". Прекрасно, прекрасно! Так же прекрасно то, что сам Александр Романов сейчас же стоял и обнимал того, кто раньше его терпеть не мог. Но ведь это было раньше. И любовь двух столиц тоже. И отныне она останется в прошлом.