Зависимость

Поздний вечер, почти ночь, а в доме журналиста на удивление кипела жизнь. Нет, Егор не просто засиделся с писателем до поздна, разгребая одно из дел. Небольшая семья из четырех человек, в которую успел затесаться и Джон, решила что почему бы не собраться всем вместе: выпить, отдохнуть, да и наконец просто поговорить. Милая девушка стояла около плиты, от которой доносился наичудестнейший букет разных ароматов: от сладкого до пряного. Её маленький сынок Лукас весело о чем-то разговаривал, стоя рядом и помогая с готовкой. Джон отправился в подвал брюнета по просьбе достать какие-нибудь закрутки. Лили конечно хотела слазить сама, но очкастый любезно отговорил даму от сия действия. "Не хватало потом объяснять что за бандура стоит у её брата в подвале..." - подумал шатен, немного поежевшись, и быстро потопал к большой железной двери. Вы спросите, а где сам Егор? Неужели снова работает и даже не поможет? Ответ куда проще. Он просто усвистал курить за дом, чтобы ни Лили, ни Лукас, ни Джон не увидели чем он промышляет последние пол года. Хотя писатель итак знает, брюнет первое время пусть и скрывался от него, когда он был рядом: курил ночью, отходил подальше, но потом плюнул, престал видеть в этом какой-либо смысл. Джон итак бы рано или поздно учуял запах жженого табака или увидел пачку сигарет, а может и случайно оставленный бычок в его машине. Теперь он просто уходит от него чтобы не раздражать. Сильно он впервое время возмущался на эту тему, просил бросить, под упреком что от того за километр несёт, но этому хоть арматурой по бошке бей, всеравно не сдвинется. Только что-то тихо пробормочет и снова как столб стоит. Он вообще в последнее время спокойный стал, слишком спокойный, плевать практически на все, но стоит лишь попытаться начать угрожать ему его близкими, так тот как с цепи сорветься, и до убийства обидчика недалеко. Он за семью горой, вот правда, сейчас уж чересчур, сам порой не видит как и себе и близким вредит. Именно из-за этого Джон и захотел всех собрать чтобы горе-журналюга хоть немного развеялся. Входная дверь хлопнула и в неё вошёл зеленоглазый, а вместе с ним залетел и холодный октябрьский ветер. Мужчина быстро прошёл в ванну, проскальзывая мимо Лили, чтобы помыть руки. Щелчок выключателя и свет наполняет белую, будто в медицинской палате, ванну. Тёплая струя воды течёт по замерщим пальцам, согревая их. Сон накатывает, это так успокаивало, но нужно идти, хотя бы помочь кому-нибудь. Тёплая вода сменяется холодной, она омывает лицо и капает на ледяной кафель. Брюнет выходит из ванной и направляется на кухню. - Может ещё какая помощь нужна? - спрашивает мужчина и получая отрицательный ответ, плюхается на диван. Веки тяжелеют и сон вот-вот должен прийти, но сделать этого не даёт второе упавшее рядом тело. А после и его ворчание, - Линч, я вот не понимаю, это тебе надо или мне? - рука шатена полезла в карман брюк и выудила оттуда какой-то леденец от горла, - у тебя изо рта несёт табаком, так будешь относиться тебя точно запалят... - Мгм..спасибо, - Егор взял леденец из руки приятеля, и развернув обёртку закинул в рот, сильно поморщившись. - Ну и рожу же ты стрющил, - прохихикал Джон, прикрывая рот ладошкой, - и вообще, не моршись мне тут, если не нравится, сходи мыла поешь. Егор решил ничего не отвечать, лишь слабо улыбнувшись, откинулся на край дивана закрывая изумрудные глаза. Писатель просидев так пару минут, оставил журналиста одного на диване, а сам удалился в на кухню-зал, чтобы стырить каких-нибудь нарезок. *** Через каких-то полчаса вся семья собралась за небольшим деревянным столом, оставшимся ещё от прошлого жильца. На столе стояло пару салатов, горячее, закуски и конечно же выпивка, к которой в последнее время так пристрастился Егор. Нет, не подумайте он знает себе меру и до состояния овоща или свиньи он не нажираеться, но выпивать стал чаще. Хотя есть некий плюс из этого, чтобы его споить нужно гораздо больше алкоголя чем обычному среднестатистическому человеку. Особенно Джон, который может превратиться в пьяное быдло от пары стопок водки, из-за чего сильно комлексует и старается не пить на людях. А ведь если так посмотреть, какой порядочный молодой человек, не курит, не пьёт, вежливый, вот только хорошенько подсел на антидепрессанты, конечно он пытается с них слезть, но все мы так хотим и ни у кого не получается. Небольшая компания из четырех человек мило общается между собой, рассуждает кто как проведет завтра, какие планы есть, едят, пьют и всячески пытаются отвлечься от своих проблем, но не перестают о них думать. Постоянные заторможенные ответы, залипающий взгляд. - Кажется уже поздновато, - произносит девушка вставая из-за стола и относит свою тарелку к раковине. - мы наверное с Лукасом поедем домой. - Ну мам, - возникает детский голос. - ну можно ещё ненадолго остаться. - Нельзя. - заявляет девушка, поворачиваясь к выходу. - Егор, проводишь нас? - она делает шаг за придел зала, как вдруг её останавливает голос брата. - Лили, может у меня останетесь, поздновато уже. Поспите в моей комнате, - предлагал свой вариант брюнет, - А мы с Джоном на кухне, на диване, нам не привыкать. - Если ты настаиваешь, - Лили бросила взгляд на сына, и заметив его счастливое выражение лица, согласилась, - Хорошо, но ты, Лукас, сейчас же идёшь спать, не хватало чтоб ты ещё режим сбил. - Хорошо-хорошо... - мальчишка заметно погруснел, направляясь в комнату журналиста, - Спокойный ночи, Дядя Линч и Дядя Джон. - Спокойной, - хором ответили мужчины расползаясь по дивану. По прошествии десяти минут из комнаты журналиста начало доноситься сопение племянника. Линч растекся по столу, отодвинув от себя все тарелки и бокалы, чтобы ненароком их не скинуть на пол и не разбить. Джон же откинулся на спинку красного дивана и что-то клатцал в телефоне, зевая чуть ли не каждые пять минут, - Линч, ты спать не планируешь? - прерывает эту тишину очкарик, вновь зевая. - Не очень, но как понимаю, ты хочешь. Сейчас, подожди немного, - журналист выпрямляется, немного потягивая спину. Не спеша он поднимается с красной сидушки и идёт куда-то в тёмный коридор не освещенный лампами, после чего возвращается оттуда с одеялом и двумя подушками, - На одном поспим, ты же непротив? - Да блин, Линч, потом опять вся спина болеть будет... - начал ныть голубоглазый, но словив осуждающий взгляд собеседника, сразу же поменял интонацию, - Ладно-ладно, поспим так, и хуже приходилось. Через некоторое время диван был разложен, Джон уже валялся во всю площадь, наслаждаясь моментом когда он может полежать звёздочкой, ведь потом придёт Линч и всю малину испортит, потому что " Джон, двигайся, ты не один!" и немного в шутку толкнет его в бок рукой, дабы он освободил место, ляжет рядом. Когда ты лежишь с человеком, всегда стараешься не коснуться его ногой, рукой или другой частью тела, будто это смертельно и если такое случается зататваешь дыхания и не шевелишся, пока не убедишься что твой сосед не проснулся. Но почему так происходит?Ведь парочки всегда обнимаются в постели, закрепляя руки в замочек и утыкаясь носом в чужую грудь, но вот только есть одна проблема: Джон ему не вторая половинка, они лишь друзья и не больше, наверное. Шатен, по мнению журналиста, с радостью бы согласился полежать в обнимку вместе с Лили или другой красивой девушкой, если голубоглазая Лапушка ему вновь откажет. Егор перевернулся на левый бок, сдвинулось чуть ли не к самому краю, чтобы было попрохладней, слишком уж очкарик разгорячился после спиртного. Джон тихо сопел лёжа рядом, иногда переворачиваясь с края на край, от небольшого жара. Он давно провалился в сон, на часах давно за три часа ночи, а мимо Линча сон прошёл, даже не задев. Всю ночь он и глаза не сомкнул, смотря в потолок. Встав ноги сами понесли его к выходу на крыльцо, захватив что-то из кармана брюк. От небольшого шуршания проснулся голубоглазый, который заметил пропажу друга, пошел за ним. Писатель отворяет деревянную утеплённую дверь и по тёплой коже тут же бьют холодные потоки ветра, заставляя её покрыться мурашками. Брюнет стоял на крыльце в одних штанах и футболке, напялив первые попавшиеся ботинки. Руками он опирался на ограждения, докуривая сигарету. Журналист дернулся когда кто-то сзади произнёс тихое " Опять куришь?" и положил руку ему на плечо. Этим кем-то был несомненно Джон. - Прости... Я пытался бросить, ты же знаешь... - И до сих не бросил, я понимаю как это тяжело. Будущее не хило тебя потрепало, но ведь это не выход. - Знаю, приятель, я знаю, но когда я бросал все становилось только хуже. Это уже зависимость, мне нужна замена, Джон, - зеленоглазый разворачивается к писателю и грустно смотрит в его глаза, надеясь найти там желанный ответ. Джон отваричивается от друга, глядя в лес. Из-за ночи ничего не было видно, даже прочищенной дороги, лишь темнота окутавщая это место до наступления рассвета. Брюнет следует примеру шатена и тоже поворачивается к лесу, наблюдая за кровати больших елей и сосен, и вот вновь голубоглазый прерывает тишину своей репликой, - Могу ли я попробовать помочь тебе их заменить? - Ч-чего? В каком плане "Помогу заменить" ? - на журналиста было лишь недопонимание, он догадывался к чему клонит Джон, но быстро отгонял эти мысли, ведь Джон не такой... - Впрямом, Егор! Я хочу чтобы ты начал со мной встречаться. - Приятель, ты уверен? - глаза с сожалением смотрят на собеседника, пытаясь понять с какими побуждениями сказанны данные слова, но проклятые линзы очков не дают этого сделать. Они стойко защищают глаза своего обладателя, не давая в них заглянуть, - Пойми, если ты делаешь это лишь бы мне помочь, то не стоит. Я не хочу тебя втягивать против твоей воли. Писатель издаёт тихий смешок, совсем не заметный из-за щелеста ветвей хвойных деревьев и свита ветра среди них. Но брюнету удаётся его уловить, после чего он подходит ближе. Писатель тоже делает шаг на встречу, сокращая расстояние между парнями почти до минимума, он кладёт руки на плечи зеленоглазого ближе к шее, начиная её поглаживать. Линч робко протягивает руку к лицу шатена и снимает с него очки, закрывающие обзор на его чудесные глаза. - Да, Егор, я уверен, - Джон улыбается глазами, губами и душой. Ветер вновь даёт о себе знать завывая с новой силой, заставляя волосы мужчин разлетаться в разные стороны. Дистанция между лицами медленно сокращается, заставляя их немного смущаться. Губы нежно соприкасаются, голубоглазый робко открывает рот, выпуская язык брюнета в полость, журналист с опаской изучал нёбо своего друга, друга ли вообще? Поцелуй не длиться долго, он разрывается по прошествии не более одной минуты, но шатен успевает запыхаться, и разорвав тонкий мостик слюны, он падает к зеленоглазому в объятия, утыкаясь носом в его грудь. Егор укладывает свои руки на спину голубоглазого, немного поглаживая её, лицом он зарывается в кудрявые каштановые волосы приятеля, вдыхая аромат шампуня 2в1 по акции, такого странного, но такого родного запаха. Весь Джон ему казался родным начиная от его характера и голоса заканчивая на милых веснушек на лице, которых так стеснялся писатель. Поэтому стоять сейчас с ним в обнимку было самым лучшим что он когда либо хотел делать, слышать его короткие тихие смешки,отдававшие в грудь приятной вибрацией, а про поцелуи и речи не шло, даже не замывался, слишком велико счастье, о котором ему даже не снилось, о котором он даже не думал, но искренне мечтал и вот оно свершилось, так спонтанно и неожиданно, но так приятно отдалось на душе. Ветер хлестал по ногам холодными потоками воздуха, прогоняя счастливую парочку в дом.