Прикоснись

Юра чувствует объятия. Они ему снятся. Снятся как безопасность, чувство дома и принадлежности к своему месту. Родные руки обволакивают, гладят по голове и Юре вдруг кажется, что он заново ребёнок. Вот впервые заплакал из-за открытки, которую мама выкинула. Впервые по детскому личику побежала слеза, но уже тогда Юра себе пообещал никогда больше не плакать. В ушах гремит сердце, оно приглушает любой шум и другие ощущения, а когда парень открывает глаза, прогоняя остатки сна, то наконец-то понимает в чём дело. Не заметив как заснул, Юра совсем забыл о таблетках, уже в который раз сбивая свой режим. Появляется лёгкая, призрачная тревога, что из глубин подсознания тянет к нему руки. Внизу ребята болтают о игре, о ещё какой-то ерунде, но он не слушает, спускается едва не падая и не слушая чужие вопросы, направляется в туалет. А там и правда накрывает стоит ему закрыть дверь. Сердце бешено стучит в груди, звон в ушах больно давит на голову. Паника комом стоит в горле, а на языке чувствуется привкус кислоты. Кажется, что вот-вот его вывернет на изнанку, а призраки и демоны прошлого начинают витать в воздухе воспоминаниями былых лет. Вот перед глазами особенно плохая ночь, когда он лежит за дверьми общественного туалете, а потом выблёвывает всю дрянь в унитаз рядом. Юра трясущимися руками достаёт таблетку из кармана кофты и не запивая её ничем проглатывает. Всё кружится, плавает и летает, зеркало перед собой Исаковский почти и не видит. Он различает лишь бледную кожу, свои голубые глаза и расширенные зрачки. Кажется, что на ухо шепчут о новой дозе, но рядом никого нет, ни души и никого, за кого можно было бы зацепиться в этот шторм. Его штормит, эмоции, воспоминания, образы и кошмары заполнили пространство. Они сжимают горло выбивая из лёгких последние остатки воздуха. Юра пытается успокоить себя, не утопать в этом болоте, но выходит из рук вон плохо, ведь тошнота уже чувствуется на спинке языка. Ожидания рвоты, ожидание худшего ужасающее, кажется, паническая атака только нарастает и даже не думает остановиться, кошмары не выходит из головы, как и из желудка. Может быть, если бы он проблевался, ему бы полегчало. Но тошнота усиливается, а вот рвота не идёт от слова совсем. В туалет кто-то пытается зайти, так не вовремя, что только усиливает его панику. Человек за дверью бубнит, Юра не разбирает, что тот говорит, но голос кажется знакомым. Это не хорошо, ой как не хорошо, если это Костя, Рома или не дай бог Илья. Он не готов выходить, но задерживаться в туалете не стоит, он кажется итак уже больше семи минут застрял тут. Не понимая, когда успел опуститься на пол, Юра, еле шатаясь, встаёт на ноги и последними силами отгоняет призраки прошлого. Выходит плохо, его состояние никак не меняется, но времени ждать нет. Когда открывает дверь, то видит перед собой Разумовского. Это удивляет. Макс выглядит как обычно, он вновь что-то говорит, но звон и шум в ушах даже шанса не даёт Юре его понять. Исаковский пытается сделать шаг, но буквально падает на пол. Ватные ноги слушаться не хотят, ком в горле никак не проходит и парень уже молится о том, чтобы это либо скорее закончилось, либо его нахер убили. Юра Исаковский не любит быть напуганным. Не любит испытывать такие яркие эмоции, он бежит от них, убегает как от чёртовых ломок, пробуждающие в нём их. Последний раз такое было пару месяцев назад и кажется, что этот взрыв эмоций, страхов и чувств — просто ждал своего момента, чтобы затопить и унести его в глубины морей. — Эээ… Юр… — Говорит Макс, оказавшийся перед ним. Исаковский пытается сконцентрировать на нём взгляд, но перед глазами всё плывёт и темнеет. — Всё норм? Может помощь нужна? — Всё хорошо… Я просто… — Мысли бегают из стороны в сторону, а выразить их в устном виде не получается вовсе. Да и дыхания не хватает, стоит пытаться начать говорить, как невидимые руки вновь сжимают горло. Юра клянётся, что сегодня умрёт. Сейчас бы посмотреть на небо, представить себя птицей, порхающей в ветрах, но даже этого перед смертью он позволить себе не может. — Пошли, я дотащу тебя до ребят. — Разумовский приподнимает его, а в глазах вновь темнеет. Юра пытается отмахнуться, но выходит только мычание никак не впечатлившее сокомандника. — Не думай помирать, а то Илья меня сожрёт. Хоть одна новость — шум в ушах теперь позволяет ему различать звуки этого проклятого мира. За всё время переездов и всяких поездок, Юра успел возненавидеть стук колёс поездов, но сейчас он звучит песней, пусть даже вызывающей головную боль. — Э, что с ним? — Слышится спустя пару секунд, когда они наконец то оказываются в купе. Макс дотаскивает его до койки, аккуратно опускает и садится рядом. — Не знаю, пришёл в туалет, а там он. Когда уже хотел уйти, он начал падать. — Дыхание немного приходит в норму, но вот комната плывёт. Юра видит как ребята разговаривают, даже слышит, но смотреть на эти плавающие, едва понятные фигуры утомляюще. А ещё вызывает тошноту. — Юр, ты нас слышишь? — Спрашивает, кажется Рома, а Исаковский аккуратно кивает. Тошнота из-за головокружения не уходит, но и это пройдёт. Если он конечно не захлебнётся собственной рвотой. Надеясь, что это не произойдёт, Юра вдыхает и выдыхает, считая в уме. — На нарика смахивает, если честно — Илья как всегда вставляет очень уместные комментарии, почему-то задевающие за больное. Хотя не удивительно, всё-таки Тихонов прав. Но и признавать не хочется, наркотики — в прошлом. Прошлое иногда наступает на пятки, но Юра бежит быстрее него. — Это не так. — Выдавливает из себя Юра не обращая внимание на свой хриплых, тихий голос. Звучит он жалко, звучит и правда как наркоман, запутавшийся в словах. Хочется сдохнуть, поэтому прикрыв глаза, он думает о птицах. Может однажды, в особенно плохой день, небо на него всё же упадёт. — А что падаешь на ровном месте? — Илья не унимается и отвечать ему вовсе не следует, но язык не слушается. Чувствуя себя оправдывающимся перед родителями ребёнком, Юра набирает в лёгкие по-больше воздуха и почти шипит в ответ: — Я просто не вовремя принял таблетки, так что завали, блять, ебало, Тихонов. — На этом он решает, что сегодня больше не заговорит. К чёрту этот мир, этих людей и вообще жизнь. Когда нибудь небо точно упадёт. Что там ребята говорят дальше, Юра не слушает, лишь принимает с Костиных рук тряпочку, прикладывая её к носу. Не заметив даже, когда из него пошла кровь, он вновь прикрывает глаза, отстраняясь от внешнего мира. Прятаться от него, от эмоций и чувств привычнее. Кажется, что чуточку его отпускает. Сейчас бы полежать, хорошенько выспаться, но проснулся он совсем недавно, поэтому заснуть сейчас вновь наврядли получится. Хочется забыть об этом дне, забыть о том, что он был слаб и показал себя в таком состоянии другим людям. Кто знает, что могло бы произойти? Но, наверное, если бы не Разумовский, то он в конце-концов вырубился где-нибудь по пути в купе. — Сколько пальцев показываю? — Прикасаясь к его плечу, спрашивает Аверьянов, а Юра открывает глаза и убирает тряпку. Вглядываясь в чужие пальцы и не понимая, что видит, Юра говорит наугад: — Два? — Скажи три. — Шепчет Аверьянов. Юра хочет закатить глаза, но понимает, что это не лучшая идея, поэтому сдерживается, решая, что головная боль будет только лишней. — Три. — И тут Костя закидывает на его плечи руки, говоря что Исаковский в норме. Тот с ним не согласен, но и возражать вслух не стал. Комната ему больше не устраивает атракционы, взгляд может более или менее сфокусироваться, поэтому Юра удивляется, когда Илья подходит к нему, смотрит пару секунд, а потом говорит: — Выглядишь жалко, если честно. Только попробуй запортачить нам игру. — Юра хмурится, думая, что сделает это ему на зло. Лишь бы выбесить, даже если может получить по роже, Исаковский уже привык по ней получать. Показывая ему фак и поблагодарив Макса за помощь, когда тот уходит, Юра еле как забирается на своё место. Самочувствие после всего этого отстойное, но в целом терпимое, а сухость в горле Юра запивает маленькими глотками воды. Становится легче, да и живот перестаёт тянуть, ещё бы на свежий воздух выйти, но возможности нет. Он решает легонько приоткрыть окно, на пару минут буквально, всё-таки на улице зима. Парни поглядывают на него с сомнением и беспокойством, но и это Юра игнорирует. Один Илья хмурится, смотря на него раздражённым взглядом. Укладываясь на бок, лицом к стенке, он заглядывает в телефон. Там пару сообщений от Артура, несколько фоток, да и всё, а телеграмм пустует. Настроение смотреть Ютуб нет, музыку слушать тоже, поэтому он откладывает телефон, залипая в стену. Парни внизу о чём-то переговариваются, Юра лишь краем уха слышит их диалог, толком в него не вслушиваясь. До тех пор, пока не слышит, как его зовут по имени. — Юр, а что за таблетки? — Спрашивает Рома и Исаковский поворачивается к ним лицом. Он встречается с беспокойным взглядом тёмно-карих глаз и выдыхает, думая, что это странно. Они за него беспокоятся, помогают, да даже кормят. — Сейчас ты как? — Полегче. А таблетки что-то типо обезбола прописанные врачом. Болячка одна есть. — Отвечает он отведя взгляд в сторону. Фактически, он не врёт, просто слегка преобразует правду. Зависимость своеобразная болячка. Надеясь, что парни не будут спрашивать о самой болячке, Юра вновь смотрит вниз, на Ромину койку. Они все там сидят и перекусывают. — Хочешь есть? — Спрашивает Костя, уже думая встать за бутербродом, но Юра отрицательно качает головой. Аппетита нет, да даже думать о еде противно. Поезд склоняется в право и Исаковский едва не падает, радуясь поручню у кровати. — Ну, мы тебе оставим. — Костя улыбается, а Юра в ответ усмехается, но получается, наверняка, криво и косо. — Кстати, я тебе сушёное манго прихватил! Исаковский не скрывает удивление, заглядывая в зелёные глаза Аверьянова. Илья рядом с ним как-то ухмыляется, когда видит его выражение лица, но и на это он не обращает внимание. — Зачем? — Спрашивает Юра, не выдержав своего любопытства. — Ты мог бы и не делать этого. — Да я сам захотел. Хочешь достану? — Юра поразмыслив кивает и привстаёт, слегка хмурясь от лёгкого головокружения, спускаясь вниз. — Я сяду к тебе? — Спрашивает у Кости Юра, смотря на него. Аверьянов кивает, причём смотря так, будто он спросил какую-то ерунду, а потом протягивает мешочек с манго. Юра его открывает и пробует. У него нет любимого фрукта, он просто любит манго, оно почти на ровне с апельсинами, обожаемыми Исаковским. Кстати говоря, он давно их не ел, денег особо нет, поэтому приходится обходится без них. Манго и правда вкусный, наверное он уже должен был надоесть Юре, но этого не происходит. — Вкусно. — Комментирует он спустя время. Костя и Рома улыбаются ему яркими, успевшими стать привычными улыбками. Они часто улыбаются, это даже радует. Юра бы хотел тоже часто улыбаться. — Сестра делала. — Гордо вскинув подбородок отвечает Аверьянов. — А давайте поиграем в уно? Юра отказывается, не хотя сейчас размышлять и вообще как либо контактировать с людьми. На сегодня хватит. А на столе лежит чужая книга, кажется Ромина. Было бы неплохо почитать, но свои книги он не взял, чем сейчас конечно недоволен. Хочется просто погрузиться в вымышленный мир, уйти от реального, испытывать чужие эмоции, а не свои. Спрашивать о книге как-то неловко, Юра не знает, как о таком просить. Но Субботин, являясь внимательным и понимающим человеком, заметив его взгляды в сторону стола, говорит: — Если хочешь, можешь взять почитать. — А ты? Я думал, ты будешь читать… — Спрашивает он вспоминая, как Субботин пару раз проронил слова об этом сегодня утром. А время между прочим около 6 часов вечера. — Да я читал уже. — Пожимая плечами отвечает ему тот, а потом берёт в руки карты, смотря свои положения. — Мы играем тут, а ты хоть себя чем-нибудь займёшь. — М. — Юра всё же берёт в руки книгу, читая название. «Второй взгляд» — Джодди Пиколт. Звучит как что-то знакомое, но он не может вспомнить, читал или нет. — Спасибо… — Да не за что. — Слышится с противоположной стороны. Юра открывает первую страницу, начиная читать. Книги Юра любил. Прочитал уже много всего, из самых разных жанров, пытаясь сформировать вкус в чтении. Хотя всё полезно, что глазу интересно, и всё равно на оригинал пословицы. Читает Юра в основном только то, что увлекает, но он так же заметил небольшую склонность к зарубежной классике, детективам и мистике. А книга в руках очень даже затягивает. Призраки не то, во что верит Юра, но «второй взгляд» и правда чем-то интригует. И где-то на тридцатых страницах он вспоминает книгу. Оказывается, это одна из тех книг, которую мама сама читала, когда была моложе. Тогда Юра брал их и взял вот эту. И пусть будучи маленьким он почти ничего не понял, но дочитал до конца, забыв о книге на несколько лет. Сейчас же, когда в голове всплывают некоторые детали, сюжет увлекает ещё больше. Так же он краем уха слышит, как Илья гордится своей очередной победой, замечая как тот откидывается на стенку. Ухмылка расползлась на его губах, столь довольная собой и своей игрой, что Юра не замечает, когда Илья начинает смотреть на него в ответ. Карие глаза смотрят внимательно, так будто пытаются выведать тайну и это непременно плохой знак, поэтому нахмурившись, Исаковский отворачивается от него, уткнувшись в книгу. Тихонов почти надоедающая проблема. Юра уже знает, что Илья от него просто так не отстанет. Если узнает о зависимости, скорее всего за шкирку выкинет из команды, а признаться честно, Юра вылетать не хочет. За всё время он понял, что Тихонов не упустит шанс его подъебать, что конечно взаимно, но вот эта ситуация с таблетками опасная. Илья не должен узнать. Юра будет надеяться, что у придурка-отличника хватит мозгов не лезть не в своё дело. Это, конечно, маловероятно и стоит быть аккуратнее с таблетками, не оставляя их на видном месте. Волейбол сейчас очень кстати, потому что он так или иначе, поможет отвлечься от всплывающих воспоминаний, ощущений и чувств. Этот день выдался тяжёлым, а из-за панической атаки и пропуска таблеток тяжелее вдвойне. Зато в окне виднеется закат. Юра фоткает его, и вышло даже неплохо, смотрит в окно пару минут, ловит взглядом редких птиц, думая, что птицы по-настоящему свободны. И звёзды так красивы. Небо почему-то всегда привлекало его взгляд, на него хотелось смотреть каждый раз, стоит оказаться на улице, глаза сами поднимаются вверх, а на душе становилось легче. И сейчас хочется поскорее уже приехать в Москву, но ехать им ещё пару часов, поэтому коротая время, Юра начинает читать следующую главу. — Нравится? — Спрашивает Рома, пересаживаясь к нему, когда выбывает из игры. Юра смотрит на него и кивает, закрывает книгу, не теряя страницу, на которой остановился читать и размышляет, стоит ли давать развёрнутый ответ. Сбубботин не просил, но видя его ожидающие карие глаза, видимо, он был бы не против узнать мнение Исаковского более подробно. Так почему бы нет? — Я читал её в детстве. Не понял конечно ничего, зато перечитывая сейчас как будто… — Юра усмехается. — Второй взгляд на неё открываю. — Я тоже её читал уже. В первый раз, когда читаешь, не всё понятно, но перечитывая некоторые пазлы складываются. — Рома пожимает плечами, улыбаясь. — Интересная на самом деле, хотя я не любитель подобного. — Любишь читать? — Заинтересованно спрашивает Юра, вспоминая их встречу в «читай город». — Читаю редко, но метко, как говорится. Русскую классику в основном, иногда какие-нибудь триллеры. Хотелось бы почаще читать, но это по настроению. — Костя на соседней койне надувается и восклицает о несправедливости этого мира, а парни одновременно поворачивают к нему голову. Илья улыбаясь закидывает руки за голову и прикрывает глаза. Выглядит как довольный кот, аж раздражает. — Пока вы здесь книги обсуждаете, Илья опять разносит меня впух и прах. Больше не играем с ним. — Ворчит Костя, оставаясь сидеть на своём месте. Он берёт со стола печеньку, закидывает её в рот и кушает, не выглядя при этом на самом деле обиженным. — Научись принимать проигрыши, Костя. — Илья складывает карты, так как больше они играть очевидно не собираются, и убирает их в сумку. Он тоже тянется за печеньем, а потом смотрит на Рому и Юру, смотрящих на него в ответ. — Что? Я как будто всегда умел играть. — Он пожимает плечами. — А что ты не играл, Исаковский? Зассал? — Да нет, просто не хотелось тебя расстраивать своей победой. — Юра не уверен, что выиграл бы, но после всего не подразнить Илью было невозможным. А тот воспринимает эти слова как вызов, потому что усмехается. — Как нибудь потом покажу, как играют мастера. Признаться честно, Исаковский почти уверен, что выбыл бы из игры самым первым с его то нулевым опытом. — Пока не доказано, не ебёт, что сказано. — Илья залезает к себе наверх и ложится на левый бок. Берёт телефон в руки, листает ленту и смотрит время. — Ехать ещё почти три часа. — А доходит только девять. — Отвечает Рома и Юра пытается вспомнить, сколько спал. Вырубился он где-то в часов 11-12, а проснулся из-за пропуска таблеток в пять. Ну или около того. Видимо, его недосып всё же настиг его, ведь не смотря на почти шести часовой сон, парень всё равно чувствует себя так, будто и не спал вовсе. — Поскорее бы уже приехали. — Поддерживаю. — Кивает Костя, вставая со своего места и начиная потягиваться. — Хочется размяться. — На завтрашней тренировке хорошо разомнёшься. — Илья вновь заладил о волейболе, что впрочем не удивительно. Наверняка тренировки завтра станут жёстче, чем были до этого, всё-таки игра уже после завтра. Тренер и капитан загоняют команду. Тут вспоминается Миша. Юре интересно, как он там, всё ли хорошо. Отпраздновав день рождение, Светлана отвела младшего сына к бабушке, а сама вернулась домой. Отчим вернулся только следующим утром, и не один, а с друзьями, говорит, что они отмечают праздник. Мать ушла к младшему сыну и Тамаре Петровне на ещё денёк. Вот только Юре не так повезло, как матери, Семён затеял драку, ведь он отказался сходить за пивом, а учитывая, что Исаковскому исполняется восемнадцать только летом, ему бы всё равно не продали. Мельников полез с кулаками, пару раз всё-таки ударил, но парень ответил тем же, сумев, каким-то непонятным образом, вырубить отчима. А нечего было лезть к нему. Его синяки на теле, о которых он уже успел забыть, начали заживать, мелкие и вовсе пропали, только особенно большой, появившийся от тяжёлого удара, иногда всё ещё побаливает, если неудачно лечь на правый бок. О матери он не волнуется. Та нашла бы выход, тем более учитывая, что она планирует с мужем развод. Юра надеется, что когда он вернётся домой, то его встретит здоровый, невредимый и радостный Миша. Остальное его не беспокоит. — Волнуешься? — Спрашивает Рома очевидно у Ильи, смотрящего на него так, словно он спросил самый тупой вопрос. — Да ладно, всё хорошо будет. Мы подготовлены. — Но и Москва на месте не стоит. В прошлый раз было тяжело и разрыв в очках был большой. — Выдыхает Тихонов смотря в окно. Небо уже потемнело, с него падает снег, это можно понять по оседающим на стекло маленьким снежинкам. Вспоминая пару раз, когда он в Сочи играл против Москвы, Юра не может не согласиться. Да, было тяжело и они тоже проиграли. — А может не будем нагнетать атмосферу и думать о проигрыше раньше времени? — Ворчит на них Костя, недовольно сложив руки на груди. — Пессимист ты, Илья. — Я просто трезво оцениваю наши шансы. — Отвечает Тихонов так же сложив руки на груди в недовольстве. Он смотрит серьёзно, но выглядит так, будто едет не на игру, а на собственную казнь. Кто-нибудь ему скажет, что с таким настроем они точно проиграют? А он ведь капитан. — Что, хочешь сказать зря тренировались всё это время? — Вопросительно приподнимает Юра бровь, вмешиваясь в диалог, заглядывая капитану команды, играющей завтра игру, в глаза. Капитан по идее должен верить в них, а Илья выглядит нервно. — Нет, конечно же нет, — Тот хмурится, трогая переносицу пальцами, а потом поджимает губы. — Они сильная команда. Исаковский пожимает плечами, не видя в этом ни препятствия, ни сложности, ни проблемы. Это просто данность предстоящей игры. И им ещё так же предстоит узнать, как они справятся с этой данностью. — Ничего страшного не вижу, как будто раньше с сильной командой не сталкивались. — Ловя на себе взгляд Ильи, Юра какое-то время поддерживает зрительный контакт, но потом всё же переводит взгляд на книгу в руках. Илья рассматривает его под микроскопом, высматривая что-то для себя, ища то ли ответы, то ли вопросы. — В конце концов, команда тренировалась, готовилась к игре, наша задача просто играть. — Во-о-о-т. — Костя оказывается рядом, вновь закидывая руку Юре на плечо. — Вот, другой разговор, а то ты, Илья, совсем раскис. — Ой, да идите вы. — Закатывает глаза тот. — Чтобы завтра на тренировке без опозданий были. Особенно ты, Исаковский. — Да, да, слушаюсь и повинуюсь. — В привычной, язвительной манере отвечает ему Юра, думая, что соблазн не играть вовсе высок. Но валять дурака не хочется и дело даже не в Илье, а скорее в его личных принципах. Исаковский, как бы то не было тренировался, выкладывался и тратил время, поэтому не показать на игре, всё на что он способен, будет немного не для него. Не в его стиле. А выиграют они или проиграют, другой вопрос. Если выиграют, будет круто, но если нет, то жизнь пойдёт дальше, они научатся на ошибках, наберутся опыта и станут сильнее. Как сказал Илья, надо уметь признавать поражение. Юра признаёт свои на протяжении всей жизни. Он выигрывал редко: будь то игры или сама жизнь в целом, так или иначе его преследовали неудачи и падения. Но даже от них можно взять что-то полезное. Когда приходит время покидать поезд стукает уже пол десятого, парни уставшие, вымотанные, еле как доходят до автобуса и загружаются в него. Ехать в отель им где-то около часа и почти вся команда просто вырубилась, Юра в том числе. Сны в последнее время беспокойные. Кажется, ему снится мать и Миша, в сон попала даже команда и Давид. Но все они не походили на себя привычных. Глаза их залиты чёрным, смотрящие прямо в душу Исаковского, а на лицах знакомых улыбки и усмешки. Все смотрят с одним и тем же взглядом. С отвращением и презрением. Ромина улыбка всегда была доброй, даже отчасти ласковой, стоит кому-то из компании сделать какую-то глупость, а сейчас от привычной её версии не осталось и следа. Он улыбается с злорадством. Улыбается так, будто только рад видеть Юру в слезах, текущие почему-то по его лицу. Костя и Илья рядом с ним улыбаются так же, они почти смеются и осуждают. Сердце Юры пропускает удар. Все три парня перешёптываются, а потом разворачиваются и уходят. Уходят к стоящими в дали Артуру и Филлу. Исаковский не видит их лиц, но почти чувствует кожей, что их улыбки такие же. На самом деле он понимает, что ему снится кошмар. Это улыбки не сокомандников, а лишь призраков прошлого, одноклассников, травившие его несколько лет назад. Смотря на свои детские ладошки, Юра чувствует как проваливается сквозь землю, падая прямо на постель их комнаты в Сочи. А рядом Миша. Он улыбается. Но его улыбка не такая, как у Ромы, Кости или Ильи. Его улыбка детская, наполненная радостью и весельем, почти облегчающая, ведь младший не изменился. — Юр, а ты знаешь, что ты мне не нужен? Мама меня любит, она не даст меня в обиду. — Шёпотом говорит тот, прижимаясь к боку Юры. Исаковский хмурится, а под сердцем неприятно колит. Не успевает он и ответить, как подушки и одеяла тянут его вниз, и он вновь падает. Падает бесконечность, пока не приземляется в поле подсолнухов, больно при этом ударившись о землю. Он не встаёт, смотрит на небо, ветер гонит по нему облака. Подсолнухи шепчутся о чём-то, шуршат, шумят, повесив свои головы не как надо к солнцу, которого нет, а к земле. Они смотрят прямо на Юру, не решающего никак встать. Зато где-то вдали слышатся шаги. И с каждой минутой всё ближе и ближе, складывается впечатление, что идущий направляется прямо к нему. Юра ждёт, а потом видит Илью. Тихонов смотрит сверху вниз, не выражая привычного раздражения или другой какой-либо эмоции. Он просто смотрит, оглядывая сначала лицо, потом тело. И вновь их взгляды встречаются, но на этот раз из-за облаков пробивается маленький лучик солнца, скачущий прямо в блондинистых волосах Ильи, отражающийся в его глазах. Хочется лучик поймать, согреть им до безумия холодные руки, забрать домой и поместить в баночку. Илья протягивает руку, ждёт пару секунд, пока Юра примет помощь, а потом поднимает его с земли. Илья делает шаг в его сторону, хочет что-то сказать, но Юра вновь проваливается сквозь землю, прихватив с собой подсолнух глядящий прямо на солнце и просыпается, слегка дёрнувшись от неожиданности. Рядом с ним стоит Рома, потирающий глаза, выглядящий при этом очень сонно. Он удивляется, смотря внимательно и без тени улыбки, приснившейся Юре в кошмаре. — Всё хорошо? — Спрашивает он и получает кивок в ответ. — Пошли, мы приехали. — Ага… — Юра думает о том, что эмоций сегодня слишком много. Через чур много, этот день выжал из него всё. Всю энергию и запас жизненных сил. Парень просто встаёт и идёт вслед за Ромой, не обращая ни на что внимания. Время перевалило за пол одиннадцатого Юра надеется, что им дадут поспать хотя бы до десяти утра, ведь просыпаться в семь, как обычно, будет тяжело. Команда заходит в отель, а уставший и такой же сонный Алексей Тимурович говорит: — Сейчас всем спать, завтра собираемся в двенадцать на тренировку. Номера двухместные, Костя с Ромой, Филл с Артуром, а Юра с Ильёй, Макс потеснишься со мной. Берите ключи. — Мозги ещё не соображали, ему было всё равно, где и с кем спать — главное спать, поэтому забирая свой ключ, он почти проходит мимо Ильи, клюющего носом у стены. — Просыпаемся, Тихонов, а то на тренировку опоздаешь. — Говорит Юра чуть громче привычного шёпота, и почти дёргается, когда Илья резко просыпается оттолкнувшись от стены так, будто и правда собирается идти на тренировку. — Никакой тренировки, спать. — да, боже, знаю я. — Цокает на него Илья раздражённый пробуждением и идёт следом за уже уходящим Юрой. — Кровать моя. — Мечтай. — Бросает ему Исаковский в ответ и проходя по коридору, ищет нужную дверь. Он смотрит на брелок, прикреплённый к ключам, с номером тридцать два. А когда находит таки дверь с такой же цифрой, то открывает её, заходя внутрь. Илья за спиной включает свет и они видят это: Диван и двухместная кровать. Исаковский из последних сил, бежит, почти спотыкаясь, но всё же ложится на мягкие одеяла и подушки, блаженно прикрывая глаза. Даже не переодевшись, не переобувшись, он едва засыпает, как вдруг чувствует чужие руки на своём теле, а потом осознает то, что Илья нагло перекинул его через плечо и несёт к дивану. Во первых, ну ахуеть, вот это от ворот поворот, а во вторых, он вообще-то кровать первым занял. Илья опускает его на диван, удивительно, что не швырнув при этом об стену. Но больше его удивляет аккуратность, с которой капитан перенёс его. Этот день нужно забыть, точно, да. Поэтому просто бормача о том, какой Тихонов придурок, показывая ему фак, Юра снимает обувь и закрывает глаза. — Я говорил, что кровать моя. — Слышит он перед тем, как полностью погрузиться в сон, на этот раз без жутких улыбок, слов о ненужности и непонятного поля подсолнухов. Его преследовала темнота, окутывала в свои сети до самого утра, забирая с собой его тревожность, усталость и неопределённость.