Игра на нервах

Тусклый свет настольной лампы падал на стол, обрамляя Дэниэла Атласа резкими тенями. Его руки были крепко сцеплены на столешнице. Одетый в дорогой пиджак, с обворожительной ухмылкой, он будто наслаждался ситуацией. Даже наручники, впившиеся в запястья, не испортили его облика человека, привыкшего всё контролировать. Дилан Родс склонился над ним, смотря пристально, будто пытался проникнуть в самую глубину сознания. – Ты думаешь, это игра? – голос детектива был низким, почти рычащим. – Разве нет? – Дэнни наклонил голову, взгляд пронзительно дерзкий. – Вы ведь любите загадки, Родс. Ответ был быстрым, но тонкий намёк на вызов заставил Родса напрячься. Он обошёл стол, нарочито медленно, его шаги раздавались эхом в пустом допросной комнате. – Ты даже сейчас не можешь перестать играть, – с нажимом произнёс Дилан. – Может, мне стоит научить тебя, когда нужно остановиться? Атлас усмехнулся, словно предчувствуя что-то особенное. – Попробуйте, – бросил он, голосом, в котором звучали вызов и интрига. Дилан не заставил себя долго ждать. Его рука легла на плечо Дэниэла, с силой надавливая, заставляя его податься вперёд. Это не было обычным допросом – в комнате явно витала напряжённая энергия, которая перешла все границы профессионализма. Дэнни замер, почувствовав давление на плечо, но взгляд его остался таким же уверенным. Если Родс пытался его запугать, то это была плохая идея – Атлас умел брать верх в любой психологической игре. – Неплохая попытка, детектив, – его голос звучал легко, словно не было наручников и напряжённой ситуации. – Но вы не первый, кто пытался меня сломать. Дилан наклонился ближе, на секунду задержавшись рядом с его ухом. – Знаешь, в чём проблема? – спросил он, и тон его был почти мягким. Почти. – Ты слишком много говоришь. Дэнни повернул голову, их лица оказались почти на одном уровне. Он улыбнулся, насмешливо. – А вы, как всегда, слишком серьёзны. Что ж, у нас обоих свои недостатки, не так ли? Этот обмен словами был их фирменным танцем – обмен ударами, проверка, кто первый потеряет равновесие. Но на этот раз Родс явно решил играть по своим правилам. Он резко отстранился и сел напротив, глядя Атласу прямо в глаза. – Хорошо. Ты хочешь говорить? Давай поговорим. Например, начнём с твоей роли в последнем "трюке". Я видел, как ты исчез с места преступления. Никакой дымовой завесы, никакой иллюзии. Просто... исчез. Дэнни склонил голову, будто задумался. – Исчез, говорите? Это такой комплимент, Дилан? Признаётесь, что я смог обмануть даже вас? – Хватит. Ты меня не обманул, Атлас. Я знаю, что ты всё ещё здесь. Знаю, что ты всё ещё боишься. Слово "боишься" прозвучало как удар. Атлас невольно напрягся, его улыбка на секунду дрогнула. Дилан заметил это, и угол его рта чуть дёрнулся в едва заметной усмешке. – Ты думаешь, что понимаешь меня? – голос Атласа стал тише, холоднее. – Дилан Родс, великий манипулятор, думает, что знает, что у меня в голове? Дилан облокотился на стол, сокращая расстояние. – Я знаю больше, чем ты думаешь. Например, я знаю, что за твоей самоуверенностью скрывается страх потерять контроль. Ты не любишь, когда кто-то заставляет тебя чувствовать себя маленьким, беспомощным. Эти слова задели. Дэнни сузил глаза, его поза напряглась. – И это вы называете профессиональным допросом? Кажется, кто-то здесь слишком эмоционален. – Может быть. Но это работает, не так ли? Родс поднялся, подошёл к другому концу комнаты, будто давая Дэнни возможность перевести дух. Тишина в комнате стала почти оглушающей. Атлас пытался вернуть себе прежнюю уверенность, но слова Дилана застряли где-то глубоко внутри, как заноза. Родс повернулся обратно, его лицо было непроницаемым, но в глазах вспыхнуло что-то, что Дэнни не мог прочитать. – Последний шанс, Атлас. Ты можешь продолжать строить из себя героя. Или ты можешь признать, что играешь в эти игры только потому, что боишься остановиться. Дэнни не ответил сразу. Ему хотелось что-то возразить, но Родс, кажется, попал прямо в цель. Их взгляды снова встретились, и на этот раз напряжение в комнате стало почти невыносимым. – Если вы хотите признаний, – наконец произнёс Дэнни, его голос был напряжённым, – тогда вам придётся использовать что-то большее, чем психологию. – Отлично, – сказал Родс. – Тогда посмотрим, что ещё ты готов предложить. Дилан застыл на месте, его взгляд оставался холодным и сосредоточенным. Атлас, несмотря на внутреннюю напряженность, сохранял спокойствие. Слова Родса попали в цель, и это не могло не оставить след. Но Дэнни знал, что если он сейчас покажет свою уязвимость, все закончится. Он не мог позволить себе это. — Так вот, — сказал Родс, шагнув в его сторону, — ты говоришь, что играешь. А вот я думаю, что ты не можешь остановиться, потому что тебе нравится это напряжение. Но ты боишься, что рано или поздно оно сломает тебя. Ты начинаешь терять контроль, и это пугает тебя больше всего. Атлас наклонил голову, его глаза сверкнули с тем же холодом, но внутри что-то начало рушиться. Он знал, что Дилан прав. Он всегда контролировал ситуацию, играл в свою игру, но с каждым шагом ему становилось все сложнее скрывать свою тревогу. Сомнение, что его манипуляции могут не сработать, поселилось в его разуме. Он ненавидел это чувство. — Что ты предлагаешь? — его голос был почти тихим, но напряженным. Дилан в ответ не сразу сказал ничего. Он медленно приблизился, не спеша, оставляя Атласу время осознать все происходящее. Каждый его шаг был расчетливым, как движение опытного игрока. Он встал рядом с ним, почти ощущая напряжение, которое витало в воздухе. — Я предлагаю тебе понять, что этот момент — это не просто игра, — сказал Дилан, его голос теперь был спокойным, но в нем чувствовалась непреклонность. — Ты не можешь скрыться от себя, Дэниэл. Мы все не можем. Дэнни снова почувствовал, как его внутренняя крепость начинает трещать. Его глаза сузились, и он сжал пальцы на столешнице, пытаясь удержать остатки контроля. — Ты думаешь, что ты знаешь меня? — его слова были исполнены угрозы и вызова, но в них звучал и скрытый страх. — Я не думаю, что знаю тебя, — ответил Дилан. — Но я уверен, что ты не знаешь себя. И это страшно, правда? Ты даже не понимаешь, почему продолжаешь делать то, что делаешь. Атлас резко встал, его стул скрипнул по полу. Он больше не мог сидеть, ощущая, как этот разговор нарушает его привычный порядок. Но Родс не дал ему отойти, его рука поймала Дэнни за запястье, удержав. — Ты не уйдешь, пока не разберемся, — произнес Дилан, его глаза горели решимостью. — Тебе нужно это. Ты сам боишься остановиться. Тишина снова опустилась на них, как темная вуаль, тяжелая и подавляющая. Атлас молчал, его тело было напряжено, но в его взгляде было что-то новое — не только вызов, но и сомнение. Дилан заметил это. Это был момент, когда стены начинали рушиться. — Почему ты боишься признаться в этом, Дэнни? — мягко, но настойчиво спросил Родс. Дэнни не мог ответить сразу. В его голове крутились мысли, но он не знал, что с ними делать. Это было не просто допросом, это была игра, где ставки были намного выше, чем просто признание. Дэнни резко вырвал руку из захвата Родса, но не ушел далеко. Он стоял на месте, как загнанный зверь, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, несмотря на бурю внутри. Дилан, тем временем, остался на своем месте, не пытаясь вновь поймать его. Он знал, что Атлас сам не решится уйти. Между ними витала тягучая тишина, полная напряжения, которая заставляла воздух дрожать. — Ты снова играешь в свои игры, — сказал Дилан, его голос теперь был тихим, но неизменно уверенным. — Но ты знаешь, что рано или поздно тебе придется признать: ты больше не контролируешь ситуацию. Ты же это чувствуешь, не так ли? Атлас повернулся к нему, его взгляд был острым, как нож, но в нем была не только злость, но и что-то новое — замешательство. Дилан заметил это. С каждым новым шагом он приближался к разгадке, к той части Атласа, которую тот не мог больше скрывать. И именно эта уязвимость была тем, что Родс искал. — Ты прав, — тихо сказал Дэнни, будто сама мысль заставляла его сжать челюсти. — Я не всегда контролирую всё. Но мне не нужно контролировать всё, чтобы быть на шаг впереди. Он не мог позволить себе потерять контроль. Это было единственным, что давало ему ощущение силы. Он не мог признаться в своих слабостях. Но в этом взгляде Родса было что-то, что вызывало внутри его неуверенность. Дилан сделал шаг вперед. Его глаза не отрывались от Атласа, и он мог почти ощутить, как тот сжимается внутри, скрывая за холодной маской множество сомнений. — Ты думаешь, что ты можешь продолжать играть, как будто это не имеет значения, — сказал Дилан, подходя ещё ближе, — но внутри тебя есть что-то, что ты пытаешься скрыть. Что ты боишься потерять. Скажи мне, Дэниэл, что ты боишься потерять? Атлас не ответил сразу, его дыхание стало более резким. В голове метались мысли, но он не знал, как выразить их словами, как признаться в том, что он чувствовал. — Мне нечего терять, — наконец сказал он, его голос был всё таким же уверенным, но под ним скрывалась неуверенность, как зыбучий песок. Дилан не отступил. Он был так близко, что мог почувствовать, как каждый нерв Атласа напрягается, готовый взорваться. — Ты не веришь в это, — сказал он мягко. — Ты боишься, что когда эта игра закончится, ты окажешься один. Слишком одинокий, чтобы признать это даже себе. Дэнни замер. Эти слова глубоко запали в его сознание, как шрам, который не заживает. Он вглядывался в лицо Родса, пытаясь скрыть свою уязвимость за маской самоуверенности. Но внутри него что-то сломалось. — Ты, черт побери, прав, — произнес он, почти шепотом, как будто проглотив свою гордость. — Но я не могу позволить себе признать это. Дилан, наконец, шагнул еще ближе, так что между ними почти не оставалось расстояния. Он заглянул в глаза Атласа, словно пытаясь увидеть, что скрывается за этим холодным фасадом. — Ты не должен признаться мне, — сказал Родс, его голос был почти интимным. — Ты должен признаться себе. Атлас в последний раз задержал дыхание, и в этот момент что-то в его глазах изменилось. На долю секунды он показал слабость, которую никогда не позволял себе показывать. Но это было достаточно, чтобы Дилан понял: он был близок. Очень близок. Они стояли друг перед другом, в комнате витала напряженность, словно все вокруг замерло, готовое к следующему движению. И, несмотря на всю внутреннюю борьбу, что-то в этом взгляде было невыносимо откровенным. Тишина снова заполнила комнату, но теперь она была совсем другой. Это уже не было ожиданием очередного маневра, это было испытанием, моментом, когда каждый из них стоял на грани, и лишь один шаг мог изменить всё. Дилан продолжал смотреть на Атласа, но его выражение стало мягче, почти словно понимание. Он знал, что его слова задели, что он пробудил что-то глубоко спрятанное в этом человеке, что Дэнни всегда пытался скрывать. Родс, несмотря на всю свою решимость, знал, что пришел момент, когда ему нужно будет действовать иначе. — Ты ведь никогда не думал, что может быть иное, — произнес он, слегка наклонив голову. — Что можно позволить себе быть уязвимым, без того чтобы это уничтожило твою силу? Атлас продолжал молчать, его взгляд теперь был каким-то выжидающим, напряжённым, будто он пытался найти уязвимое место в этом разговоре. Но чем больше он молчал, тем яснее становилось, что страх был здесь. Страх, который он так долго скрывал, заставлял его чувствовать себя неуверенно. Дилан сделал шаг вперед. Он не отступал, и Атлас не мог больше отодвинуть его. В какой-то момент их взгляды встретились, и в этом моменте было всё — и борьба, и что-то другое, то, что они оба избегали признать. Легкий ветер перемен в этой комнате. — Я знаю, что ты думаешь, — сказал Дилан, его голос теперь был почти невидимым, но проникновенным. — Ты считаешь, что если откроешься, это сделает тебя слабым. Но я тебе скажу: слабость — это не в том, чтобы признать свой страх. Слабость — это не признать его и пытаться все контролировать до последнего. Дэнни почувствовал, как его грудь сжалась, как воздух стал тяжёлым. Он хотел отвернуться, хотел забыть эти слова, но они застряли, как заноза в голове. Внутренний конфликт разгорался с новой силой. Он не мог позволить себе быть таким. Но, возможно, этот момент был уже неизбежен. Дилан заметил, как на секунду его глаза потускнели, и решил, что не будет больше ждать. Он сделал решительный шаг вперед, его рука мягко коснулась плеча Атласа, не сжимая, а просто ощущая его. Это был не жест силы, а жест понимания. — Ты думаешь, что это контроль, — продолжил Родс, его дыхание становилось все более равномерным. — Но иногда контроль — это не умение держать всё в своих руках. Иногда это умение отпустить. Атлас глубоко вздохнул. Всё его тело напряглось, как натянутая струна. Он посмотрел на Родса с таким выражением, будто именно в этот момент решался вопрос: сохранить ли себе свою оболочку или позволить всему разрушиться. Он не знал, что будет после. Но что-то внутри него подсказывало: если он сделает шаг в сторону уязвимости, это может стать для него освобождением. Дилан снова шагнул ближе, его рука переместилась чуть выше, коснувшись шеи Атласа. Лёгкое прикосновение, которое казалось незначительным, но в этом жесте было всё — и ожидание, и тонкая угроза. Атлас почувствовал, как его сердце начало биться быстрее. Словно между ними была невидимая линия, которую они оба стремились пересечь. — Что если ты позволишь себе хотя бы на мгновение отпустить этот контроль? — снова спросил Дилан, не отрывая глаз от его лица. — Что если ты увидишь, что за этим может быть не только страх, но и сила? Атлас почувствовал, как всё внутри него взорвалось, как все эти слова, это прикосновение, эта близость становились чем-то большим, чем просто игрой. Он вдруг понял, что возможно, в этом моменте не было победителя. И, возможно, самое страшное не в том, чтобы сдаться, а в том, чтобы не позволить себе быть настоящим. Тогда он сделал шаг вперед, приблизив их тела настолько близко, что мог почувствовать дыхание Родса на своей коже. — Тогда покажи мне, что ты имеешь в виду, — произнес он с вызовом, но в его голосе теперь было нечто другое — не только уверенность, но и ожидание, неясное, но сильное. Дилан немного улыбнулся, как будто ждал этого шага. Он наклонился чуть ближе, и на этот раз его губы почти касались уха Атласа. — Ты готов? — тихо спросил он, и этот вопрос прозвучал, как предвестие чего-то, что они оба так долго избегали признать. Атлас чувствовал, как его тело напряженно реагирует на каждое слово, каждое движение Родса. Он пытался удержать контроль, но каждый момент, каждое прикосновение разрушало его привычные защитные механизмы. Дилан заметил, как на лице Атласа мелькнула тень нерешительности. Он знал, что этот момент был решающим. Это было больше, чем просто допрос — это было испытание, и они оба были на грани того, чтобы перейти за ту черту, которую долго не решались пересечь. — Ты всегда пытался контролировать, — продолжил Дилан, его голос был тихим, но уверенным. — Ты думал, что сможешь быть выше всего этого, выше своих собственных страхов. Но ты не можешь обманывать самого себя вечно. Атлас сжал зубы, его дыхание стало чуть более поверхностным, но он не отводил взгляда от Родса. Каждое его движение, каждое слово Дилана прокладывало новую трещину в его привычной уверенности. — Я не боюсь своих страхов, — ответил он, но его голос прозвучал менее уверенно, чем обычно. — Я боюсь того, что буду вынужден их признать. Дилан шагнул ещё ближе, его тело почти касалось тела Атласа, а дыхание становилось всё более ритмичным, ощущаемым. Он мог почувствовать, как Атлас напрягается, но что-то в этом напряжении было уже не тем, чем оно было раньше. Это был не просто страх. Это было нечто гораздо более глубокое, нечто, что не было доступно даже самому Дэнни. — Иногда признание — это не слабость, — сказал Дилан, его голос теперь был почти интимным, как если бы он говорил не о простом допросе, а о чём-то гораздо более важном. — Иногда признание — это освобождение. Атлас замер, его взгляд становился всё более глубоким, как будто он пытался разглядеть что-то в темной бездне, но не мог найти ответа. И в этот момент он понял, что уже не может контролировать происходящее. Что-то внутри него сломалось, и он уже не знал, как остановить этот процесс. Он почувствовал, как Дилан осторожно коснулся его плеча, пальцы скользнули по коже, оставляя за собой лёгкое тепло, которое оставалось в его теле даже после того, как прикосновение исчезло. Это было не просто прикосновение. Это было признание, что игра между ними перешла на новый уровень, где не было победителей и проигравших. Атлас открыл рот, но слова, которые он хотел сказать, не приходили. Он не знал, что делать с тем, что он чувствовал. Не знал, как выразить то, что сейчас происходило в его голове и теле. Дилан заметил это, и на мгновение его лицо стало мягче. Он подошел ещё ближе, и на этот раз его руки нашли путь к шее Атласа, мягко и уверенно, не оставляя места для сопротивления. Он заглянул в глаза Дэнни и не увидел в них агрессии. Только что-то другое — что-то, что они оба пытались скрыть от мира и друг от друга. — Ты не один, Дэнни, — тихо произнес Родс, и эти слова звучали не как утверждение, а как обещание. Обещание того, что между ними, возможно, есть больше, чем просто игра. — Ты снова пытаешься убежать от себя, — сказал Дилан, его голос был ровным, без намека на эмоции, но все-таки пронизанным чем-то, что не было видно на поверхности. — Но ты ведь понимаешь, что больше не можешь. Ты сам создал эти стены, но они теперь давят на тебя, не так ли? Атлас отвернулся на секунду, его глаза закрылись, как будто он пытался в очередной раз проглотить свою гордость. Но в тот момент, когда он снова посмотрел на Родса, его взгляд стал немного мягче, хотя и не менее напряженным. — Это не игра, Дилан, — сказал он тихо. — И я не могу позволить себе быть слабым. — Не слабым, — ответил Родс, делая шаг в сторону. — А настоящим. Ты думаешь, что твоя игра в контролирование и манипуляции — это сила. Но на самом деле ты скрываешь себя от самого себя. И именно этого ты боишься. Признания. Дэнни долго молчал, словно переваривая каждое слово. Он почувствовал, как внутри него все переворачивается, как будто он больше не мог держать дистанцию. На мгновение ему показалось, что эта встреча — больше, чем просто допрос. Это была борьба за что-то, что он не мог понять, но что, возможно, было важнее, чем вся его игра с контролем. — Ты думаешь, что я не понимаю, что происходит? — произнес он, его голос был спокойным, но все же в нем звучал укол боли. — Ты не знаешь, что я пережил. Ты не знаешь, что я потерял. Дилан посмотрел ему в глаза, его выражение стало мягким, но не сдержанным. Он знал, что Дэнни не просто так держится за свою маску. Но это было не просто желание победить в игре. Это было нечто гораздо более личное, и Родс ощущал, что это было нечто, к чему он не мог оставаться равнодушным. — Я знаю, что ты пережил, — сказал Дилан тихо, его голос стал мягким, как если бы он выносил это вместе с ним. — Но то, что ты потерял, не должно определять, кем ты будешь дальше. Ты можешь быть тем, кто перестанет прятаться. Эти слова повисли в воздухе, и Атлас понял, что Дилан не просто хотел его сломать. Он пытался понять, заставить его быть более честным, чем он когда-либо был. И хотя это было страшно, это также было освобождающе. Но он всё равно не был готов открыться. Ещё нет. Дилан сделал шаг назад, заметив, как Дэнни замер, его глаза стали туманными, как будто он действительно пытался понять, что ему нужно делать. — Ты не должен отвечать мне сейчас, — сказал Дилан, его голос оставался мягким, но и настойчивым. — Я не прошу тебя сломать себя передо мной. Я прошу тебя быть честным с собой. Атлас вглядывался в него, как будто пытался разглядеть истину. Он чувствовал, как его руки слегка дрожат, но он не знал, почему. В какой-то момент он осознал, что не будет обманывать себя. Он знал, что на самом деле страх не в признании, а в том, что он слишком долго скрывал свою уязвимость. — Я не могу просто так взять и отказаться от всего, что я построил, — произнес он, его голос теперь стал немного более размытым. — Я не могу позволить себе быть этим человеком. Дилан кивнул, понимая его слова. Он видел, как борьба внутри Атласа продолжалась, но он знал, что в какой-то момент эта борьба приведет к чему-то более важному. — Тогда ты продолжишь свою борьбу, — сказал он, — но ты не один. За словами не последовало никакой реакции. Дилан шагнул обратно вперед, подходя ближе к Атласу. Медленно положив свои руки на его плечи, он сам немного начинал напрягаться. Приблизившись к лицу Дэнни, на пол пути Родс остановился. Дав волю чувствам, он наклонил голову вперед и поцеловал Атласа в губы. Оба тела ужасно напряглись, и было непонятно, возникало ли напряжение из-за противоречивых чувств или возбуждения. Дилан повел Дэнни на себя, заставляя того положить его руки на его плечи, обвивая шею. Атлас не отвечал на поцелуй, не решался, не хотел поддаваться. Он был жутко неуверен, но тело требовало свободы. Губы, что нельзя поцеловать, всегда намного слаще. Разворачивая Дэнни спиной к стене, Дилан прижался к нему, прерывая поцелуй. Он нервно сглотнул, подумав, что лучше всего прекратить. Дэнни поддается вперед, целуя его первым. Родс удивляется, но автоматически отвечает на поцелуй. Переместив свои руки на талию Атласа, он притягивает его ближе, чувствуя, как их тела естественно притягиваются друг к другу. Дилан нежно проводит языком по губам Дэнни, пробуя их на вкус. Дэнни отвечает с такой же страстью, его руки нежно пробегаются по спине Дилана. Они погружаются в поцелуй все глубже, губы нежно соприкасаются, дыхание смешивается. Дилан проводит языком вдоль линии челюсти Дэнни и прижимается губами к его шее. Дилан чувствует, как тело Дэнни расслабляется под его прикосновения, и его руки нежно пробегаются по груди и спине Дэнни вверх-вниз. Он нежно целует его шею и ключицу, чувствуя, как по телу Дэнни пробегает приятная дрожь. Дилан спускается губами все ниже, его руки пробегаются по талии и бедрам Дэнни. Одежда душит, мешает. Дилан в спешке снимает свою одежду, в точности как и Атласа, пару раз обеспокоенно смотря на него, наблюдая за реакцией. Сделает что-то не так - Дэнни сразу же оттолкнет его и пошлет. Дилан резко отстраняется, все еще находясь в эмоциональном и чувственном состоянии. Он снимает одежду со своего тела в спешке, его руки дрожат от напряжения и страсти. Затем он возвращается к Дэнни, и его руки мгновенно пробираются под одежду Дэнни, чтобы начать снимать ее с его тела. Его пальцы пробираются небрежно и нетерпеливо, стараясь как можно быстрее снять с Дэнни одежду и чувствовать кожу на коже. Целуя столь запретные губы снова, Родс, избавившись от одежды, поднимает того на руки, прислоняя его к стене. Его пальцы пробираются в самый низ тела Дэнни, нежно пробираются от груди ко рту Дэнни. Он нежно хватает его язык своим, чувствуя, как Дэнни дрожит в его объятиях. Затем его пальцы пробираются все дальше в низ, нежно пробираясь в тесноту между ягодиц Дэнни. Дилан нежно пробирается назад губами к шее Дэнни, целуя его, чувствуя, как Дэнни дрожит в его объятиях. Он медленно входит в него, дыша ему в шею, чувствуя его тело и его тесноту вокруг него. Рука Дилана нежно пробирается к талии Дэнни и притягивает его ближе, его тело плотно прижимается к телу Дэнневи он начинает плавно двигаться внутрь него, его член нежно растягивает его. Перейдя от шеи к его губам, Дилан заглушает его стоны, поглощает его звук, его душу. Голова теряется в чувствах, погружаясь в туман. Оба сходят с ума, будто бы секс - наркотик. Размышлять оба не способны, в особенности разумно. С каждым толчком внутрь приходят и новые взрывы чувств в сердце. Дыхание синхронизируется в поцелуе, оргазм все ближе и ближе. Дилан усиливает свои ритмичные толчки, его тело плотно прижато к телу Дэнни. Он нежно погружает свой язык в рот Дэнни, чувствуя его вкус, и его руки нежно пробираются по его спине и талии, притянув его ближе. Дыхание Дилана сбивается, он чувствует, как оргазм приближается, его тело напрягается, а чувства обостряются на пределе своих возможностей. Дэнни дрожит в его объятиях, его дыхание сбивается, он крепко хватает его за плечи, тонко стонет в губы Дилану. Он чувствует, как оргазм охватывает его тело, заставляя его дрожать и напрягаться. Он кончает, чувствуя, как чувства переполняют его тело и голову, чувствуя, как он медленно расслабляется в объятиях Дилана.