Сердце и долг

      Изматывающая жара стояла в королевстве не первый день, но Феликс поутру очень надеялся на то, что будет хотя бы облачно. Нет, надеждам сбыться было не суждено, июньское солнце пекло нещадно, под доспехами тело начинало париться. Еще только час после полудня, и впереди основной этап рыцарского турнира, за победу в котором дают место в королевской гвардии. Именно поэтому приходилось стоять ровно, смотреть на конные турниры и ждать очереди показать себя.       Сир Ли топтался на песке своими видавшими виды сапогами, сощурился, приставив ко лбу ладонь, как козырек от солнца, чтобы осмотреть трибуны получше. Вот и королевское место! Еще не старый на вид король Минхо восседает на троне, а рядом сидят его дети. Наследный принц Чонин, такой похожий на отца, когда смотришь бегло на них двоих рядом, но разительно отличающийся, если рассматривать каждую черту лица отдельно. Второй наследный принц Сону сидел рядом, было у него что-то плутовское и шкодливое во взгляде до безумия, ровно столько же, сколько было некой феминной красоты в его наружности. Младший отпрыск королевской семьи, красавица-принцесса Лили, единственная дочь, сидела от братьев достаточно далеко со своими фрейлинами. Она единственная, кажется, кто внимательно смотрел турнир. Скорее всего пятнадцатилетняя Лили впервые видела в одном месте столько мужчин, поэтому неустанно шепталась с придворными дамами и хихикала.       Король разговаривал с советниками, обернувшись к ним вполоборота, а братья-принцы беседовали между собой и со сверстниками, сыновьями знатных фамилий. Иногда они тоже возвращались взглядами на турнир только на интересных моментах, когда выходил кто-то экстравагантный или более известный, со смехом шептались, а после победы кого-либо передавали между собой мешочки с золотом. Делали ставки, значит.       Ёнбок вздохнул и снова хмуро поглядел на свои сапоги. На один этот маленький мешочек золота он может купить себе десять пар сапог, зимнюю шубу матери и с дюжину красивых платьев для своих сестриц, которые уже вошли в брачный возраст. Уезжая в столицу, Феликс наставлял и мать, и их: «Пока не вернусь – повремените с женитьбой. С парнями не гулять допоздна, и уж тем более не дарить свою невинность. Я устроюсь в столице и выдам вас замуж за достойных вас мужчин».        Однако, находясь уже здесь, на турнире, Феликс не знал, как он собрался «устраиваться». В рыцарях он всего полгода, почти по окончании войны его и посвятили, и то... Расскажешь кому, за что – не поверят. Рыцарь без ордена, из бедных, это почти что обычный воин, коим Феликс и был, в сущности, все два года военной кампании нынешнего короля на северных границах. Таких сегодня на турнире как раз для рыцарей подобного ранга, кажется, более трех сотен человек? Чем же их победить и получить заветное место? И как на нем удержаться, не имея поддержки при дворе?       Начальник отряда, в котором служил Феликс на войне, любил говаривать: «Бери крепость не руками голыми, а головой». Верно, это был единственный совет, которому мог следовать маленький и не то чтобы очень сильный юноша двадцати лет от роду. Уже в столице, когда он подавался в списки, то только и слышал за спиной смех. Очевидно, над собой и своим сложением, а возможно, что и над потрепанным платьем и сапогами. Но теперь, вспоминая совет своего почившего при городке Ватергер командира, Ли планировал так и поступить, чтобы более никогда не слышать этот унизительный смех.       Над ним посмеялись, когда он резво, почти по-варварски, заскочил на коня в своих плохоньких доспехах. Хихикали, когда ему дали в руки деревянное копье, призванное выбить оппонента из седла, но с весом которого Феликс еле совладал. Смеялись, когда он выбрал сторону площадки, с которой будет стартовать двигаться на коне, к вящей радости соперника.       «Вот дурак, он же встал против солнца, оно будет его слепить…»       — Тут даже ставки принимать не стоит, — произнес Сону, подкидывая в руке мешочек с золотом. — Это что вообще за маленький соловей на жердочке? Против него вон какой мужик. Даже не здоровенный, но и то побольше него.       Когда после этих слов Сону без интереса отвернулся к товарищам, пытаясь обсудить предстоящий бал, Чонин вдруг сказал, внимательно глядя на поле турнира:       — Соловей-то как-никак до полуфинала дошел. Интересно даже… Как? Жаль, что начинались отборочные рано и мы все явились так поздно, я бы поглядел.        Усмешка тронула его губы, и он достал свой мешочек с золотом.       — Так что, братец, ты за сира в доспехах помощнее? Я за этого птенчика.       Сону захохотал и достал из-за пазухи сразу три мешочка.        — Серьезно? Старший брат, ты сейчас проиграешь все карманные, которые тебе дали на эту неделю.       Эти слова, хохот и движения не ускользнули от взгляда короля, который смотрел на сыновей неодобрительно. Также это увидел и надвигающий на лицо забрало Феликс. Он подметил, какие там ставки делали на трибуне на его бой. Интересно, кто ставит за него а кто против? Или оба ставят против, просто спорят, насколько быстро он вылетит из седла – с первой попытки или нет? Юноша успел еще ухватить, как старший наследник тоже достал еще мешочки денег, и принцы хлопнули по рукам, поворачиваясь к турнирной площадке со всем вниманием.        Более медлить было нельзя, раздался оклик судьи. Ёнбок вдохнул поглубже, отвернул голову от королевской ложи и положил древко копья в своей правой руке поудобнее, левой сжимая отполированный дочиста щит. Ну давайте, мозги, не подведите. Скоординировать бы уставшее потное тело и найти бы нужный угол… Раздается свисток, оба рыцаря выставляют копья вперед и немного наискось, навстречу друг другу, пришпоривают коней и начинают сближение. Десять метров, девять… Все силы Ликса уходят на то, чтобы удержать копье, слишком тяжелое для его небольшой ладони. Семь, шесть… Пора! Юноша наклоняет щит и ловит угол отражения солнечного луча на металлическую поверхность своего щита так, что, отражаясь, он слепит соперника. Тот, конечно, дергается и непроизвольно пытается уклониться. Этого хватает – рыцарь отклоняет копье слишком сильно от намеченного курса из-за наклона корпуса, и Феликс без усилий выбивает его из седла, буквально выпуская собственное копье из руки, чтобы просто толкнуть его навстречу мужчине силой инерции.        Зрители ахнули, никто не ожидал, что такой тщедушный боец выбьет из седла такого неплохо сложенного мужчину. Тот, упав, сразу же вскочил, стягивая шлем и начиная кричать:       — Этот сукин сын ослепил меня! Если бы не это, я бы!… Я…       Феликс спокойно натянул поводья, останавливая коня. Юноша выпрямил спину и обернулся на стоящего на песке с достоинством. Конечно, прием был не новый, но почему-то его мало кто использовал. Считали себя выше этого? Феликс, с высоты своего роста чуть более пяти с половиной футов, выше этого точно не был. Не можешь победить силой – победи хитростью. Даже такой общеизвестной и очевидной. Не снимая шлема ответил низким голосом:       — Это сделало солнце. Кто ты такой, чтобы противостоять небесному светилу, созданному самим Господом? Небесам не было угодно пустить тебя в финал сегодня…       Его прерывает смех и одинокие аплодисменты. Чонин даже поднялся со своего места, слегка покачивая в руках шесть мешочков с золотом, которые стянул из рук проигравшего братца.        — Забавный ты, сир. Сними-ка шлем, взглянем на маленького гиганта!        Трибуны завопили, поддерживая аплодисментами требование наследника престола. Ёнбок отрывает одну руку от поводьев и осторожно стягивает шлем. Чонин подходит к краю королевской трибуны, к перилам, чтобы взглянуть поближе, и встречается взглядом с огромными карими глазами молодого рыцаря, направленными на него.       Принц смотрит с улыбкой изучающе в ответ. Да уж, даже вблизи тельце у бойца маленькое и жилистое, ладошка размером с кляксу на королевском указе, поставленную по неосторожности, да даже лицо… не такое какое-то. В первый момент Чонин даже заподозрил, не переодетая ли это в мужчину девушка.       Пухлые губы, маленький нос, глаза кошачьи, скорее принадлежащие котенку, чем взрослому коту. Россыпь веснушек, спутников ведьм и крестьян, обрамляет все его лицо, портя эту белую кожу. Портя ли? Они как капельки чернил, сорвавшиеся с кончика соскользнувшего с бумаги пера, оставшиеся на белоснежном пергаменте. И снова они придавали какого-то не мужского шарма, а немного детского, что ли… И только рассмотрев кадык на длинной шее и вспомнив, наконец, как моментом ранее явно слышал низкий голос с чарующим тембром из-под шлема, Чонин убедился, что это и впрямь не барышня. Тем более, когда сестра удивленно охнула, тоже привставая со своего места, чтобы прокомментировать тихонько: «Какой красивый мужчина!»       — Представьтесь, маленький гигант, — предложил Ян Чонин, сопровождая свои слова приглашающим жестом ладони.       — Сир Ли Ёнбок, по прозвищу Феликс, Ваше Величество, Ваши Высочества, — отвечал победитель с поклоном сначала королю, затем всем отпрыскам семьи Ян, после этого снова поднимая голову на старшего принца, на Чонина.       Рыцарю подумалось, что вблизи наследный принц еще лучше. Аура недосягаемого величия уже витала над ним, хотя Чонин был даже младше него самого. Чем ближе на него смотришь, тем явнее это видно. Эта корона из белого золота с бриллиантами и ониксами хорошо контрастирует с черными густыми волосами, слегка завитыми заботливыми руками слуг. Глаза разлетаются пол острым углом к вискам, их властный разрез и прищур заставляет ежиться. Да… Всё было дело в глазах, этих зеркалах души. Они были полны достоинства и непоколебимой силы…       — Что ж, сир Феликс, вы нас изрядно поразили. Не правда ли, поданные? — спросил принц у трибун, и они радостно загрохотали. — Будет интересно увидеть вас в бою в рукопашной с прочими финалистами в последнем туре. Что же вы еще придумаете?       Ёнбок, глядя на него, вдруг лукаво улыбнулся в ответ и проговорил, разлепив пересохшие полные губы:       — А вы поставьте на меня еще, Ваше Высочество. И увидите, что не прогадаете. Обещаю выступить достойно и не подвести, если куш поделим пополам. Вы ведь сейчас на мне выиграли? Так-то!       Толпа ахнула, кто-то из зрителей засмеялся. Король слегка сдвинул брови, а Чонин, как ни в чем не бывало, с тихим хохотом уже кинул один мешочек золота вниз с трибуны, прямо в руки Феликса. Авансом. Тот поймал его ловко, как ягуар лапой, свесившись с коня, будто с ветки в джунглях гибким телом сделал это представитель семейства кошачьих. Мешочек исчез где-то в недрах кармана Ёнбока, а принц получил свой очередной глубокий поклон в благодарность и легкую тень хулиганской улыбки на пухлых губах веснушчатого рыцаря. 

***

      — Ну что, Сону? Видел? — спросил и сам Чонин удивленно, аплодируя на автомате, когда Феликс вскидывал над головой руку с улыбкой, чтобы помахать трибунам, которые бесновались после его победы.       Молодой боец был весь мокрый от пота, с налипшими на лоб длинными светлыми волосами, с разбитой губой и носом, а также алеющими царапинами вдоль левой щеки и на лбу, но глаза его сияли радостью победы.        — Он всех повалил… Они же в полтора раза шире него и выше на голову… — удивленно шептал в ответ Сону, уже забыв, что в финале он снова поставил не на Феликса и снова проиграл старшему брату, на этот раз уже точно все свои карманные деньги.         Король Минхо же хлопал сдержанно, с легкой улыбкой. Его позабавил этот ловкий рыцарь, который своей гибкостью и ловкостью, резкими выпадами и пластичностью движений вырвал победу у более сильных соперников. Этот стиль боя и вовсе не походил на то, что обычно показывали классические рыцари королевства. Некоторые движения и приемы напоминали приемы кочевников южных земель, диких, необузданных, маленьких и юрких. Возможно, и хорошо, что Феликс победил, новая кровь в гвардии после войны нужны как никогда. Более, чем его ловкость, поразило короля только лицо бойца, сосредоточенное и серьезное, на котором за все время боя не появилось ни тени сомнения или страха, как бы ни была плоха для него ситуация.       — Поздравляю вас, сир. Вы проявили чудеса доблести, отваги и ловкости. Такие люди необходимы для процветания королевства, и я буду рад принять вас в свою королевскую гвардию. Надеюсь на вашу преданную и честную службу, — проговорил король Минхо спустя несколько минут, укладывая на голову коленопреклоненного Феликса венок.        Тот приложил руку к сердцу и поблагодарил короля:       — Ваше Величество, это всё, чего я желаю – верно служить вашей семье. Большего мне не нужно.        Потом рыцарь поднялся, но ненадолго – необходимо было встать на колени сначала перед наследным принцем, чтобы он вручил гвардейский меч, а потом перед вторым принцем, чтобы вручил плащ. Ёнбок опустился снова на одно колено перед Чонином и вытянул руки, чтобы принять драгоценное оружие. Старший принц чуть наклонил спину и вложил в его ладони одноручный меч.       — Обычно мы вручаем стандартный двуручный, но мой царственный отец позволил подобрать под твой рост и стиль боя, и я отдал соответствующие приказания. Этот легкий подойдет тебе как нельзя лучше, сир, — шепнул Чонин и распрямился.        Ли наклонил голову с улыбкой в знак благодарности, поднялся и снова встал на колени перед принцем Сону, чтобы тот смог накинуть на плечи красный плащ с вышитым на спине огромным золотым драконом – униформа королевской гвардии.       — Поздравляю, хоть вы и оставили меня без денег на этой неделе, — со смешком выдохнул и Сону, и Феликсу подумалось, что принцы оба еще ужасные дети – шептать рыцарю глупости прямо во время важной церемонии.        В сущности, детьми они и являлись, детьми, воспитанием и обучением которых королю как раз таки надлежало заняться. Но пока об этом никто сегодня не думал, и уж тем более ни о чем вообще не думал Феликс, которого изнутри распирало счастье и неверие к победе, которая казалась призрачной дымкой на горизонте неопределенности будущего. Все же, в войне тоже есть свои преимущества, иначе бы Ли не стоял здесь, а пахал бы мерзлую землю в своей деревне у северных границ до конца своих дней, и не помышляя о карьере военного. Но он уже встал на эту дорожку, изначально не по своей воле, но все же… И в эту самую минуту, глядя на аплодисменты трибун, слыша грохот церемониального оркестра, становясь в ряды гвардии рядом с королем, он решил, что не сойдет с этого пути, как бы ни было тяжело.