Родная незнакомка

Тишина в кабинете повисла мгновенно, словно кто-то перерезал невидимую нить, связывающую прерванный разговор. Гул голосов, обсуждающих что-то стих, превратившись в напряженное ожидание. В кабинет вошел мужчина, высокий и статный, с седыми висками, контрастирующими с его тёмными, проницательными глазами. Он резко похлопал в ладоши — два громких хлопка, раздавшихся в неожиданно звенящей тишине. В этот момент даже скрип мела на доске показался бы оглушительным. За мужчиной, словно легкая тень, последовала девушка. Её появление, несмотря на полную тишину, ощущалось как врыв чего-то нового, свежего, непредсказуемого. Её волосы, цвета тёмного шоколада с едва уловимым отливом синевы, падали мягкими волнами до самой талии. Они не были идеально гладкими, а скорее игриво вьющимися, словно шелковые нити, обволакивающие плечи и спину легким шлейфом. Некоторые пряди, непокорные и озорные, выбивались из общей массы, очерчивая грациозную линию шеи. В них играл свет, высвечивая мельчайшие нюансы оттенков — от глубокого, почти чёрного, до каштановых бликов на солнце. Её глаза — это отдельная песня. Большие, зелёные, как весенняя трава на лугу, они обладали необыкновенным, притягательным блеском. Не просто зелёные, а с золотистыми вкраплениями, словно солнечные зайчики запутались в их глубине. Форма глаз — миндалевидная, с чуть приподнятыми уголками, придавала её взгляду игривую хитрость, сравнимую с проницательностью лисы. Ресницы, длинные и густые, веером обрамляли глаза, отбрасывая лёгкую тень на нежную кожу век. Нос — прямой и аккуратный, с тонким изгибом, идеально гармонировал с другими чертами лица. Он не был ни слишком маленьким, ни слишком большим, а просто идеальным дополнением к её красоте. Губы — полные и чувственные, с естественным, привлекательным объёмом. Верхняя губа — тонкая и изящная, нижняя — немного полнее, придающая им соблазнительную форму. Их естественный цвет — мягкий розовый, слегка оттенённый карамельным цветом. Кожа губ казалась бархатной на ощупь. Её кожа — удивительно светлая, чистая и гладкая, с едва заметным румянцем на скулах. Она словно светилась изнутри, излучая юношескую свежесть и очарование. Абсолютно безупречная, без единого пятнышка или несовершенства. Рост девушки составлял около ста шестидесяти пяти сантиметров, что создавало идеальный баланс пропорций. Она обладала фигурой, которая часто описывается в книгах как «идеальная», — стройная, подтянутая, с изящными изгибами и небольшой талией. Её движения были лёгкими и грациозными, словно она парит в воздухе. Она не была слишком худой или слишком пышнотелой; в ней была гармония и совершенство форм, каждая линия тела напоминала скульптуру, созданную из безупречного материала. Её образ был выдержан в монохромной чёрной гамме, создавая впечатление элегантной строгости, граничащей с таинственностью. На ней было длинное, почти до пола, черное платье, обтягивающее фигуру, как вторая кожа. Ткань, судя по предполагаемому блеску, была плотной, гладкой, возможно, из качественного трикотажа или тонкой вискозы. Простой крой, без лишних деталей, подчеркивал идеальность силуэта. Тонкие бретельки едва заметно обхватывали плечи, оставляя открытыми спину и ключицы. Длина платья, чуть выше щиколоток, позволяла подолу легко струиться при движении, создавая элегантный шлейф. Глубокий, насыщенный черный цвет, почти бархатистый на вид, поглощал свет, добавляя образу таинственности. Отсутствие каких-либо принтов или декоративных элементов делало акцент на безупречности кроя и качестве материала. Обувь идеально дополняла платье: массивные черные туфли на высоком каблуке. Черный цвет создавал полную монохромность, но общая стилистика лука от этого не страдала, а наоборот, приобретала определенную цельность и силу. Массивность обуви — в резком контрасте с облегающим силуэтом платья — добавляла образу дерзости и неожиданности. Высокие каблуки, может быть, с необычной формой — квадратные, скошенные, с декоративными элементами — придавали образу уверенности и даже некоторой агрессии. Материал обуви, вероятно, плотная кожа или лакированная кожа, усиливал впечатление силы и мощи. Отсутствие каких-либо ярких акцентов и украшений в образе делало его еще более загадочным и стильным. В целом, образ представлял собой гармоничное сочетание элегантности и дерзости, строгости и сексуальности, доказательство того, что монохромный лук может быть одновременно простым и невероятно эффектным. Мужчина, видимо, преподаватель, окинул присутствующих взглядом, прежде чем заговорить: — Это Алина Роун. Теперь она будет здесь учиться с вами. Выбирай, куда сядешь сама. А мы начнем. Алина сделала глубокий вдох, словно собираясь с духом. Она осмотрелась по сторонам, её взгляд скользил по рядам аккуратно сидящих старшеклассников. Лица были напряженными, некоторые настороженно наблюдали за ней. Она заметила симпатичную девушку пучком, сидящую на последней парте у окна. Что-то в её открытом, дружелюбном взгляде привлекло Алину. Не колеблясь, она направилась к последней парте. Проходя между рядами, Алина чувствовала на себе множество взглядов. Кто-то шептал, кто-то с любопытством поглядывал исподтишка. Дойдя до места, она слегка улыбнулась блондинке и села рядом. — Я сяду, не против? — Алина спросила, её голос был спокоен и уверен, лишённый какой-либо неуверенности. — Да, садись конечно. Я Соня, — девушка протянула руку для рукопожатия. Её рука была тёплой и крепкой, совсем не такой хрупкой, как можно было бы ожидать, глядя на её хрупкий внешний вид. Алина пожала руку Соне, её улыбка была мимолетной, но не менее очаровательной. Уверенность в себе буквально излучала от неё. — Алина, — ответила девушка, её голос был тихий, но уверенный, без каких-либо колебаний. — Приятно познакомиться, красотка. Нескромный вопрос, но как тебя взяли в конце ноября? Тем более, на втором курсе, — Соня задала вопрос, откидываясь на спинку дивана. Её любопытство было явным, но уважительным. Алина пожала плечами, её уверенность нисколько не уменьшилась. Это было не просто спокойствие, а абсолютная уверенность в себе и своих действиях. — Да ничего необычного. Первый курс — заочно. А второй… я работала всю осень. Только позавчера вернулась. Летом договорилась с ректором. Как видишь, успешно, — Алина ответила спокойно, её голос звучал ровно и размеренно. Соня присвистнула, её брови взлетели вверх. — Как ты уговорила эту грымзу? Она только за последнюю неделю отчислила четырёх человек за прогулы. А тебя не было четыре месяца, и ты жива! Сильно. Чё за связи такие? Родители постарались? — Соня задала вопрос, немного повысив голос от удивления. Уверенная улыбка тронула губы Алины. Она не стала отрицать, не стала оправдываться. Её уверенность была настолько очевидна, что Соня даже не подумала о лжи. — Я не общаюсь с родителями. Давно. А с ректором… договорилось моё агентство, — Алина ответила спокойно, с лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Агентство? — Соня приподняла бровь, её интерес усилился. — Я уезжала в Китай. Моделью работаю, — Алина произнесла это тихо, но её уверенность нисколько не убавилась. Соня уставилась на Алину, глаза её широко раскрылись. — По тебе можно было догадаться, — Соня сказала, не отводя взгляда. Её восхищение было неоспоримо. — Слишком хорошо выглядишь. И слишком уверена в себе. — Спасибо.

***

Алина стояла перед дверью кабинета 311, нервно поправляя выбившийся из прически локон. Номер кабинета был написан на небольшой табличке, прикрепленной к двери из темного дерева — строгий, классический университетский стиль. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг из соседних кабинетов. Она ждала Ви уже несколько минут, нервно переминаясь с ноги на ногу, и напряжение, накапливавшееся внутри, становилось все сильнее. Косые взгляды от других студентов начали её бесить. Наконец, телефон завибрировал. Сообщение от Ви: «Я у 311». Алина ответила: «Жду». Внезапно, чья-то рука мягко коснулась её плеча. Это был Ви. Она неожиданно взяла её за руку и начала кружить в импровизированном танце прямо в коридоре перед кабинетом. Алина засмеялась. — Ты как всегда прекрасна, Ли, — прошептала Виолетта, кружа её в стремительном вихре. Алина прижалась к ней, чувствуя. Её напряженность растаяла, заменившись лёгкостью и радостью. — Как же ты любишь пытаться меня пугать, — Алина сказала, её голос был полон лёгкой иронии. — Все время безрезультатно. — Это всё от большой любви, — ответила Ви, её голос звучал нежно и уверенно. Она остановился, глядя на Алину с восхищением. — Да-да-да, ничего другого от тебя услышать и не ожидала, — Алина фыркнула, но в её глазах блеснула благодарность. Виолетта, как всегда, умела найти нужные слова, даже если они были преподнесены в типично грубоватой манере. — Потому что это правда, — Виолетта схватила Алину за руку и потянула куда-то по коридору, её шаг был быстрым и уверенным. — Ладно, как ты тут? Освоилась? Если кто-то лезть будет — зови на помощь. Не стесняйся, хоть весь университет на уши подниму. — Всё нормально, Виол. Не нужно меня опекать, как ребёнка. Я уже не та девочка с расшатанной психикой. Я умею постоять за себя. И никто ко мне приставать не будет, — Алина попыталась выглядеть уверенно, но лёгкая дрожь в голосе всё же выдавала её волнение. Перемена обстановки и новая жизнь в университете — это, безусловно, стресс. Виолетта остановилась, повернувшись к Алине. Её взгляд был проницательным, она будто видела насквозь Алину, несмотря на её попытки казаться сильной. — Очень смешно. Уверена, по тебе уже сохнет пол потока. По-другому быть не может, — Виолетта усмехнулась, но в её глазах не было насмешки, только забота. — Ой, бля, — вырвалось у Алины, — завались. Виолетта рассмеялась, её смех был заразительным. Она снова сжала руку Алины, немного сильнее, чем раньше. — Ладно, ладно. Но если что — знаешь, где меня найти. И не пытайся казаться сильнее, чем ты есть на самом деле. Ты можешь быть и сильной, и уязвимой одновременно. Это нормально. Виолетта подмигнула Алине, и её взгляд стал мягче. Она отпустила руку Алины, но тепло её прикосновения ещё некоторое время чувствовалось на коже. Виолетта для Алины была словно старшая сестра, всегда готовая прийти на помощь. И, несмотря на грубоватую манеру общения, она искренне заботилась о ней. Эта мысль согрела Алину больше, чем любая демонстрация заботы. Она снова почувствовала уверенность в себе, но уже не ту напускную, а настоящую, подкрепленную дружбой и поддержкой настоящего человека.

***

За окном серое небо хмурилось, предвещая дождь. В аудитории царила атмосфера предвкушения скорого окончания мучительной пары. — Осталась последняя пара и можно валить, — сказала Григорьева, откидываясь на спинку стула. — Не хочешь сходить куда-нибудь вечером? Познакомлю со своей компанией. Алина, задумчиво рассматривая потрескавшуюся краску на подоконнике, оценила предложение. Вечерняя вылазка — отличная возможность отвлечься и, возможно, завести новых друзей. — Я не против, — ответила она, едва заметная улыбка тронула её губы. — Надеюсь, там будет выпивка. Алина мило улыбнулась, подчеркивая свою непринужденность. В этот момент в аудиторию, словно вихрь, ворвалась девушка, не удосужившись постучать. Преподаватель, ошарашенный, выругался себе под нос, но девушка проигнорировала его и направилась прямо к ним. — Во сколько примерно? — Алина поспешила вернуться к разговору с Григорьевой, но её снова прервали. — Ого, явилась, — Григорьева посмотрела на девушку с явным удивлением. — И тебе привет. А это ещё кто? — огрызнулась девушка, бросая на Алину острый взгляд. Алина повернулась. Девушка с русыми волосами, собранными в тугой хвост, встретилась с ней взглядом. Сердце Алины сжалось. Это была Кульгавая. Паника сковала Алину всего на мгновение. Сразу же после этого она натянула на лицо улыбку, пытаясь скрыть узнавание. К счастью, Кульгавая, казалось, её не узнала. — Алина. Алина Роун, — медленно произнесла Алина, делая паузу, чтобы Кульгавая успела запомнить имя. — И не надо так грубо. — Это моё место. Пулей отсюда, — резко сказала Кульгавая, но, не видя реакции, её тон стал ещё агрессивнее. — Живо! — Не выёбывайся, — спокойно, но твёрдо сказала Алина. — Рядом свободное место. Сядь туда. Алина указала на стул. — Ты не аху… — Кульгавая начала было ругаться, но Алина перебила её. — Слушай, сделай еблет попроще и сядь уже, — сказала Алина, улыбка исчезла с её лица, уступив место холодному спокойствию. Затем она повернулась к Григорьевой и продолжила разговор, как будто ничего не произошло. Остаток пары тянулся мучительно долго. Кульгавая, сидя рядом, постоянно вставляла свои язвительные комментарии в их разговор с Григорьевой, а когда разговор затихал, неотрывно смотрела на Алину, прожигая её взглядом. Это раздражало Алину всё сильнее. — Хватит пялиться на меня! — наконец вырвалось у Алины. Кульгавая резко отвернулась и уткнулась в телефон. Воспользовавшись моментом, Алина решила прочитать сообщения от Кульгавой, пришедшие пару дней назад. Быстро найдя переписку, она пробежалась глазами по сообщениям: «Прошу лишь один разговор»; «Я умоляю тебя»; «Ты очень многое значишь для меня, Алин». Ухмылка растянула губы Алины. Грубая, агрессивная Кульгавая умоляла её о разговоре. Это было забавно. Алина решила ответить и посмотреть на реакцию Кульгавой. Она набрала сообщение: «Я хочу, чтобы ты понимала кое-что. Тогда ты решила бросить меня. Именно тогда ты лишилась меня. Самого дорогого, что у тебя было, блять.» И отправила сообщение, с нетерпением ожидая ответа. Спустя минуту боковым зрением Алина увидела, как лицо Кульгавой, сначала озарившееся счастливой ухмылкой при чтении сообщения, постепенно меняется, сменяясь грустью, смешанной с яростью. Затем на экране телефона появилось новое сообщение: «Алин… прошу тебя. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Мы просто поговорим. Один раз.» Алина не задумываясь ответила: «Иди нахуй, Кульгавая». В ту же секунду слева от Алины раздался резкий, звонкий звук. Кулак Кульгавой со всей силы ударил по парте. Стул с грохотом отлетел назад, и девушка, резко встав, выскочила из аудитории, не обращая внимания ни на что. Преподаватель, наконец, решившись сделать замечание, получил в ответ поток нецензурной брани. — Чё с ней? — спросила Алина Григорьеву, поворачиваясь к ней. Григорьева пожала плечами. — Честно, вообще не ебу. Ей вообще это не свойственно. Она всегда с покер-фейсом. Видимо, что-то случилось у неё. Причём серьёзное. Алина задумчиво кивнула. Несмотря на всё, что было между ними, реакция Кульгавой показалась ей чересчур бурной. Ненависть, боль, отчаяние — всё это смешалось в её лице, оставив после себя лишь пустоту. Алина вдруг ощутила странное чувство — нечто среднее между жалостью и досадой.