Там, где сердце помнит.

Наступает тот самый день X, когда чувства юной девушки переплетаются в некий неизведанный комок из чувств, который она никак не может распутать. Сказать, что она чувствует исключительное волнение с тревожностью? Мм, нет, явно не то. Предвкушение с небольшой долькой тревожности? Уже ближе, но что-то всё равно не то. И вот так, она могла бы мысленно себя терзать до посинения, но точка кипения, которая точно была у этой девушки краткой – чётко дала о себе знать, намекая, что пора бы перестать доводить себя, а просто собраться с силами и поехать. Открыв дверь пережитого сотнями жизней балкона, девушка устало ввалилась туда, бегло окидывая безразличным взглядом мельтешащих перед её глазами прохожих. Достав с помятой пачки очередную за день сигарету, она приставила её к губе и стала поджигать. Когда ей это всё же удалось с чёрт знает какой попытки, блондинка вдохнула в свои лёгкие желаемую дозу никотина, которая в мгновение ока перекрыла все возможные страхи. курение для Григорьевой – нечто большее, чем простое саморазрушение. Скорее, это один из видов её личных медитаций, которые успокаивают получше всяких психологов. Оперевшись на перила балкона, девушка в очередной раз затянулась и задумалась о своей поездке и какие чувства в ней по этому поводу больше преобладают. определенно она чувствовала окрылённость и радость, ведь спустя долгое время у неё таки хватило смелости вернуться в город, где проживала первую любовь, первое счастье, но и чувство страха её не покидало. В голове крутились вопросы: «как все пройдёт?», а самый назойливый вопрос: «не встречу ли я её?» раздирал собой давно зашитые саморучно шрамы. Казалось бы, этому тоже есть место быть, но сейчас этого явно не хотелось; потушив тлеющий в её руках окурок, она присела на стоящий рядом стул и закинула голову назад слегка прикрыв глаза. – Чёрт, Соф, нахуя ты себя накручиваешь? Ещё ничего не произошло, ты ещё даже не выехала, но уже сидишь на иголках. Тяжело вздохнув, девушка слегка ударила себя по лбу из-за собственной глупости, губы растянулись в лёгкой усмешке, а тело расслабилось, как и голова. В этот момент блондинка решила для себя, что пустит всё на самотёк и будь как будет, всё равно ведь живём один раз. Подскочив с шатающего во все стороны стула, голубоглазая на эмоциях вылетела с балкона в попыхах собираясь. Она точно решила, что выедет пораньше, чтобы провести побольше времени. Захватив с собой по пути в комнату свою любимую плюшевую игрушку, девушка стала напевать себе под нос какую-то мелодию, слегка кружась в танце. Зайдя во внутрь собственной комнаты,она вальяжно прошлась по ней ища нужные ей вещи. Обязательно захватила с собой наушники без которых никуда не выходит, шапку на случай если похолодает, кошелек, пачку сигарет и духи, которыми сперва побрызгалась. Следующей её точкой маршрута был гардероб в котором она стала искать одежду, её выбор пал на свободные джинсы, которые больше были похожи на шаровары; на чёрную футболку без принта и чёрное худи (так же без принта). Натянув на себя выбранный ею «лук», девушка одним резким движением вытащила ветровку, накинула на себя и побежала в прихожую, где в быстром темпе обувалась. Глянув на себя в зеркало напоследок, Григорьева подмигнула себе и выбежала в подъезд. Там она вызвала такси, а после уже спустилась на улицу. Дождавшись жёлтую машинку, девушка села спереди возле водителя, сказала точку назначения и помолившись всем возможным богам отправилась в путь. — Оксана? Да ну.. Вроде бы не виделись несколько лет, а такое ощущение будто вечность! - Софья крутилась около давней подруги, осматривая её с ног до головы и не веря в то, что за такой промежуток времени та настолько поменялась. Глаза Григорьевой можно было сравнивать с орбитой вокруг земной оси, а пухлые губы раскрытые в шоке с огромной тарелкой. В груди расплывалось приятное чувство ностальгии. Всё-таки, как бы она не пыталась бежать с этого города и от людей находящихся в нём, здесь всегда была её отдушина, которая тянула к себе. Серые многоэтажки, что окружали их, больше не казались безжизненными, а трава, хоть и в осеннее время, но казалась зеленее. Взгляд цеплялся за знакомые, давно заученные наизусть местности, всё это было так близко. Будто наконец-то пустота внутри заполнилась и появилось ощущение: «вот же, я дома. в нужном месте, в нужное время и с нужными людьми.» — Знаешь, Софья Александровна, а ты тоже нихуя себе. — Да ладно тебе, Окс. Я особо и не поменялась, только вот.. - девушка провела указательным пальцем по нарощенным ресницам, а затем спустилась к острым скулам, что стали виднее после похудения. — Реснички наростила и похудела немного. Лишь неловкая пауза указывала на то, что они долго не виделись. Что у них больше не было столько тем для обсуждения, как в школьные времена, когда они забивали болт на уроки, прогуливали, сидели в парке между копны пожелтевших деревьев и обсуждали всё подряд. Тогда жизнь была стократно лучше, когда все свои были рядом. — Ты уже видела её? Тихий шёпот разбил собой приятную ушам тишину, заставляя блондинку давиться воздухом, которого резко стало не хватать, а короткостриженную смущённо отвернуться и избегать чужого, потерянного взгляда. София сразу поняла о ком была речь, но старалась пропускать все подобные вопросы и игнорировать, если вдруг наткнется на знакомых в другом городе. А сейчас игнорировать существование той было крайне тяжело, особенно тогда, когда даже воздух в этом городе напоминает о ней. Но Григорьева тоже была настойчивой, могла справляться с этим до того момента, пока её напрямую про это не спросили. Ещё несколько минут они молчали, пока блондинка пыталась подобрать слова и выровнять голос, чтобы его тон не так сильно дрожал. Прокашлявшись ещё разок, она всё-таки дала короткий, но чёткий ответ: — Нет. — Ты долго её собираешься избегать и бегать от неё? Она не уехала. Она всё ещё здесь. - Окс не говорила её имя в слух, и так знала, что лишь одни речи о ней режут без ножа. Сколько она помнила историю Григорьевой и Кульгавой - та была чудесной. Они быстро спелись, поладили так, будто встретили друг друга в роли родственных душ. Лелеяли и находились рядом 25/8, не обращая внимания на осуждающие взгляды и убеждения со сторон обеих семей. Плевали на всё и всех, только бы быть ближе друг к другу. Пытались заменить травящий воздух на свежий, обмениваясь при этом одними лишь взглядами, хоть те и говорили о многом. Когда прошла новость о том, что их прекрасная история окончена - все ломали голову о том, как же так вышло? Хотели узнать у одной из девушек, но одна уехала, а вторая отмалчивалась, больше не желая говорить об этом. — Окс, давай в другой раз поговорим об этом, ладно? - голос Григорьевой был пропитан разочарованием и обидой. Ними буквально сквозило издалека и даже глухой бы их услышал. Взгляд устремлён куда-то вдаль и практически пустой. В голове Софы сменялись картинки одна за другой: старая хрущевка, потёртый матрас, едва работающий телевизор. Затем ромашковое поле, блондинка собирает букет, аккуратно поправляя подолы льняного белого платья, что нежно разлетался по ветру. Следом нежные касания к лицу, что пытались заправить чужие выбившиеся пряди из мальвинки. Щёлк. — Ладно, свидимся на днях? - надежда буквально гасла в ней, но Григорьева очень хотела верить в то, что давняя подруга поймет её и отпустит. Уж слишком той сейчас надо было развеяться и подумать. Отдельно. Чтобы никто не мог прочитать её мыслей и узнать о чём тревожится её душа. Заметив соглашающийся кивок, с губ блондинки сорвался облегчённый вздох, она махнула подруге рукой в знак прощания и развернулась в обратную от той сторону, продолжая свой путь. Мысли были забиты одним. А если быть точнее - одной. Но даже в голове София не смела повторять это имя, зная, что если представит её силуэт, то наверняка расплачется. Раны на молодом сердце были платой за то чудесное время, которое казалось сказкой. Даже сейчас, когда время от времени, в ночное время девушка грезила о том времени, чувствуя, как тепло по груди плывет, словно мёд, согревая. Хотелось вернуться в то время и попытаться всё исправить, но навязанная в то время установка: «прочитав одну и ту же книгу дважды - конец не поменяется», давила на виски красным светом и заставляла придти в себя. Выбить из себя всё старое и попытаться жить заново. Дать себе шанс полюбить снова, но всё что получалось - быть любимой, но ходить опустошенной куклой. Вскинув взгляд в небо, Григорьева улыбнулась себе, доставая из кармана свободных джинс пачку сигарет. Достав оттуда табачный свёрток, она тут же подожгла его и вдохнула в лёгкие горький дым. Курение - новая вредная привычка, что напоминала о том времени. Когда было плохо, София не нашла лучшего решения, чем податься к вредным привычкам и скрасить грустные эмоции яркими. Наркотики бросила, но табачные изделия - по прежнему её слабое место. Проходя мимо знакомой площадки, голубые глаза зацепились за качели. На них катались какие-то дети, глупо бегающие из места в место и звонко смеялись. Перекидывались колкими фразами, стараясь в шутку, но задеть друг друга. От такого вида, глаза девушки прищурились, чувствуя, что внутри них что-то щиплет, а губы растягивалась в глупой улыбке, вспоминая, как пару лет назад на их месте была - она. Так, потерявшись в своих мыслях, Григорьева и не заметила, как впечаталась в чью-то твердую грудь. Подняв затерянный взгляд, она выдохнула, ведь увидела своего старого знакомого. — Софка, ты что-ли? - короткий кивок со стороны девушки и лёгкий смешок дал понять тому, что он прав, после чего он утянул её в крепкие объятия, едва не удушив. — Ты какими судьбами тут? — Да вот, решила вернуться в родной город, посмотреть что тут да как. - голос звучал подавленно и знакомый это заметил, но не подал виду: решил, что сейчас не лучшее время, чтобы копаться в чужой душе. — А ты что тут делаешь? — Кента своего жду, прогуляться собрались, пока первый снег не украсил землю, а то потом хуй вытянешь. Не хочешь с нами прогуляться? Девушка пожала плечами. В принципе, причин не соглашаться не было, да и ей надо было сейчас немного развеяться. Слишком уж всё давило. Взглянув на наручные часы и решив, что время немного прогуляться есть, она недолго думая согласилась. Она залипла в телефоне, листая новостную ленту Инстаграмма. Конечно, ничем она её не увидела, ведь всё было, как и всегда, всё, что та уже видела и знала, а нового ничего не было. Все, как и всегда обсуждали известные конфликты, перетирая в комментариях свои мнения и упрёки о том кто же прав, а кто нет. Из мыслей её вытащил короткий толчок в плечо, что оповещал о приходе того самого кента. Не успела девушка оторваться от экрана, как услышала до боли знакомый голос. Казалось, что время остановилось, а сердце перестало биться падая куда-то к ногам. Григорьева увидела знакомую руку, которую когда-то давно крепко сжимала в своей; которая копошилась в её волосах, когда они лежали около реки и просто наслаждались компанией друг друга. — Привет, я Соня, а ты? - чужой, но такой родной голос будто разрезал собой пространства, а голова от такого обстоятельства событий заходила кругом. Подняв голову и заглянув в когда-то любимые глаза, она увидела в них замешательство и шок. В тех шоколадных глазах за несколько минут молчания сменилось сотни эмоций, которые только существовали. Рука так и висела протянутой, губы не могли проронить слова и только их глаза пожирали друг друга с ног до головы. Григорьева совсем немного отошла подальше, до сих пор не веря в происходящее, будто надеялась, что ей кажется и это её сон, который вот-вот должен развеяться белой дымкой. Но увы, к её огромному сожалению или радости - этого не произошло. — Вы знакомы? - знакомый недоуменно уставился на них, не понимая, что между ними произошло, что они так смотрят на друг друга. Такое ощущение сложилось у него, будто их что-то связывало. Девушки одновременно обернулись к нему, с горла вырвался ответ, только у каждой он был разный. — Да. — Нет. Мне пора уже, время, прости. - охрипший тон от молчания говорил о том, что Григорьевой совсем не плевать и в её груди сейчас взрывается целый вулкан из чувств, хоть лицо и выражало полное безразличие. Блондинка в спешке развернулась, мечтая, как можно быстрее убежать с этого места, ведь при виде Кульгавой в горле нещадно пересохло, а собственноручно убитые бабочки в животе - ожили. Чужой голос позади с просьбами остановиться и не спешить звучался как отдаленное эхо, будто София сейчас утопленник и её пытаются спасти: именно так звучал этот голос. — Софа, постой. Хватит избегать меня! Уже несколько лет прошло, а ты всё так же бегаешь от меня? Остановись и взгляни мне в глаза ещё раз. - Кульгавая пыталась догнать свою забытую через силу любовь, она буквально готова была бежать за ней сотни километров, лишь бы та взглянула своими кристаллически голубыми глазами взглянула на неё. Чтобы проговорила её имя своим тонким, бархатным голосом снова. Чтобы она снова могла себя почувствовать себя любимой, ведь все те годы были сродни 9 кругов ада, которые она проходила по бесконечной петле. Все были не те и с ними всё было не то. Григорьева остановилась посреди дороги. Кульгавая топила всю её сталь и бронь. Срывала все замки и кидала под ноги, оставляя её беззащитной овечкой в руках злого, но до чёртиков любимого волка. В этот момент её грудь тяжело вздымалась, она не знала, поступала ли правильно, но сейчас чужое дыхание сзади и жар от чужого тела казался таким нужным, именно с стороны первой любви. Она слышала собственное сердце и чувствовала, как оно отбивает чечётку от чужих, неловких прикосновений к шее, пытающихся убрать мешающие блондинистые волосы. Иногда так важно найти свою родственную душу. — Повернись и посмотри на меня. Это последнее что слышала Григорьева перед тем, как вступить в собственноручно вырытую яму уготованную для них обеих.