which could mean nothing

возможно, наверное, скорее всего, по-хорошему бы не стоило пьяному подрубать стрим. не стоило слушать такого же пьяного андрея, апеллировавшего к цитатам из пелевина. — я клятвенно клянусь избегать такие слова, как пидор, ниггер, даун и сигма! — для уверенности он даже икнул. — давай уже, это будет весело. и полбеды, если бы андрей не умел фильтровать свою речь после сорокаградусного виски — нет, корни уходили в мантию, преодолевали химический блонд и выводили на горькую правду: пьяный андрей пирокинезис не умел держать себя в руках. и когда федя говорит «не умел», он имеет в виду, что андрей чисто физически не мог нести такую ношу. потому наутро федя доставал заранее приготовленные тональный крем и таблетки от головы в надежде не спустить день на отходняк от федоровича андрея игоревича. — мне похуй на пермач, ты же знаешь, — федя развалился в кресле, вытянув ноги. — мне не похуй, сколько тиктоков с хэштегом «пиробукер канон» я буду пролистывать следующие пару дней, потому что некоторым приходится руки завязывать за спиной, чтобы не занимались той хуйнёй, что хотят. — всего-то один раз было! — федя глянул на чужие запястья: уже ничего не выдавало красных следов, оставленных холодным металлом. может, и слава богу. — я обещаю, я буду по минимуму тебя доебывать. когда андрей говорит «по минимуму», это значит, что он будет трогать так, чтобы ни один пиксель не сохранил то, что собирается сделать андрей. трогать, лапать, гладить, щипать — всё, что может быть использовано в суде против них. — будет круто, клянусь. круто нихуя не было. вначале, может, все было действительно славно: андрей много рассказывал о фильмах, прочитанной недавно литературе, вкидывал спойлеры предстоящих треков и клипов, они играли в «диско элизиум» даже, а потом все пошло — впрочем, как всегда — по пизде. — а что ты делаешь, если вы набираете полоску? — поинтересовался андрей, под столом наливая себе в гранённый стакан мартини бианко. — да ничего вообще, — пожал плечами федя и сразу же пожалел, что продолжил. — ни мерча, ни розыгрыша… ничего особенного. — может, тогда сделаем что-то особенное? федя помнил тот взгляд: он символизировал всю рать чертей, что могла бы существовать в аду. все семь смертных грехов. всё, что сатана заставляет делать людей, или как там, блять, короче — всё самое незаконное и наказуемое. федя любил думать, что андрей — это федин крест. за баттл-рэп, алкоголизм и мамоебство по молодости. только на праведную тропу, истинный путь федя вышел, а андрей никуда не ушел, а делал только хуже — соблазнял, настоящий чертила. и это вновь повторялось. — друзья, если мы соберем сто пятьдесят процентов полоски, то мы с федей… хм, — он на секунду глянул на ошарашенного федю, мечтавшего вернуться в день встречи с андреем и убить себя на его же глазах. — мы с федей целуемся. «целуемся» они никогда не целовались. секс по дружбе — хороший способ скрасить одиночество и притупить желание связать с кем-то свое будущее, сузить мир вокруг до одного человека и любить — понимаете, отдавать безвозмездно свои ресурсы кому-то! просто так отдавать — другого человека. в сексе по дружбе есть одна установка: не давать ему стать чем-то большим. и потому были некие границы, установки, препятствия для неизбежного: не устраивать свидания, не оставаться дольше одного дня, не оставлять друг у друга вещи и — самое главное — не целоваться. потому что андрей любил долгие чувственные поцелуи, в которых читалось: я хочу быть твоим на всю жизнь. а федя очень любил кем-то обладать и не любил отдавать себя кому-то, но любил себя же и наёбывать, поэтому в его поцелуях всегда между строк проскальзывало: а я хочу принадлежать тебе, но чтобы ты об этом не знал. и было проще соврать, отложить на дальнюю полку и запретить себе хотя бы на уровне записки на холодильнике — не целовать андрея. и тот согласился: да, федя, давай играть по твоим правилам, делать вид, что мое желание быть оттраханным тобой никак не связано именно с тобой, мы же все биологические существа с потребностями, меня любить не надо, просто ебать пару раз в месяц. и вот, блять, пожалуйста — результат. ты, федя, кажется сам же проиграл в свою игру. — с ума сошёл? — глаза по пять рублей и чуть не сбитая бутылка виски. — не будем мы. — господи, да по-дружески, ты чего? — андрей закатил глаза. — мы тебе щас бабок на майбах наскребём, вернёшь руслану краденный ещё. в чате описавшиеся от счастья фанатки умоляли и готовили деньги. обезьянка в голове феди еще сильнее хлопала тарелками и окончательно теряла рассудок. — ладно, но тогда все двести за ближайший час, потому что я очень хочу спать, — федя сел обратно и начал играть в комп дальше, надеясь, что за час никто не успеет собрать больше ста пятидесяти тысяч. федины надежды рассыпались в пух и прах через полчаса. — надежда пишет: «вкладываюсь в мечту всего фандома», — читал андрей, щурясь без очков. — надежда, всё для вас! этот поцелуй будет посвящен всему фандому. федя мученически взглянул на число — 201%. ущербно. ужасно. убиться бы. — готов, фёдор? — в глазах андрея разгорелся огонь, блять, пожар целый. а федя готов не был. не потому что это точно разойдётся по всем социальным сетям, а потому что признавать, что федя проиграл и всё же принял власть андрея, — унизительно. унизительно вспоминать, как дрочил ночами на светлый лик андрея, как не хотел по утрам отпускать из объятий, как хотел быть рядом и прижиматься сильнее, стоило только увидеть на улице или в баре. секс — предлог для обоих сойтись на консенсусе, что они, так-то, не геи, им просто нравится качественно проводить время, а не тратить на проституток или лиц, неблагоприятных для репутации. только федя думал, что он выше этого, на шаг впереди андрея, а оказалось, он всё ещё сидел на конечной станции — поезд дальше не идёт. ну, хули. значит придётся пешком. поцелуй целомудренный, андрей просто чмокнул — это даже не попадает толком в камеру, федя сидел в три четверти, так что всё было под контролем. андрей засмеялся сразу же, федя нервно перехватил это и продолжил читать донаты, а потом, когда минут через пятнадцать игры в «гартик» андрей начал зевать, вырубил стрим и на секунду выдохнул. — и что это было? — федя повернулся на стуле в сторону андрея. — ничего, — пожал андрей плечами. — просто шутка. — и… всё? — в голосе нотки надежды, желания услышать: «федь, это моё признание тебе, что ты долбоёб, а я слишком сильно тебя люблю, чтобы не показывать это миру». — да, федь, — кивнул андрей уже в дверном проёме в комнату. — это просто шутка и пиар-ход, который ничего не значил. «который ничего не значил». *** часа в три ночи, когда порядочные люди спят, а один конкретный федя, закончив мыть посуду (потому что только так можно не сойти с ума), уже лёг в кровать и пытался вытравить всех забежавших в голову тараканов, у двери появилась тень и лёгкий стук, не дождавшийся ответа. его источник проскользнул в комнату и, убедившись, что федя не спит, повернул того к себе, уселся в районе коленей. — я честно думал, ты умнее, но ты как всегда. в поцелуе читались слова обоих: прости, что тянул слишком долго. я тоже тебя люблю.