Колыбельная

Охотник повернул голову и застыл. Только что рядом стоял его товарищ, такой же мидзуното. Беззащитный перед Луной. Парень замирает, стараясь дышать чуть тише, чем загнанная лошадь, но обстоятельства, которые он вынужден был узреть, он не мог назвать просто шуткой. Голова его друга где-то в стороне, лежит и даже ещё моргает. Парень вскрикивает и видит, как чужие глаза тоже начинают наполняться кровавыми слезами.       — Ну что ты, — вдруг раздалось звенящие эхо. Парень короткими рывками повернул голову и увидел женщину перед собой. Она приближалась к нему, ступая аккуратно, словно бы летя над обломками здания. Он смотрит на неё. Кровь его товарища начинает смешиваться с чего слезами, которые всё дальше капают вниз, впитываясь в ткань. Девушка тихонько посмеивается, и её смех такой странный, неестественный, словно бы мёртвый. Он раздается мелодичным эхом, таким тонким и звенящим, что в голове начинало всё двоится от непривычных звуков.       — К-ка.. Как... — он удивляется — даже слова вымолвить не может! — и рукой накрывает свои губы. Девушка приостанавливается. Её красивое, слишком правильное, а оттого и не слишком живое лицо искажается. Лёгкая ухмылка расцвела на её устах.       — Ты не знаешь, почему не можешь говорить? — внезапно её движения стали более резкими и торопливыми. Словно бы загребая лапами, а не шагая ногами, она приблизилась к нему полностью и начала кружить вокруг него. Охотник стоял, замерев. Он не знал, что ему надо делать — Луна так близко, а он даже руки поднять не может! — а девушка продолжала:       — Открою тебе напоследок тайну моей магии крови, — вкрадчиво шепнула она ему на ухо, а мечник вздрогнул. — Пока Я не захочу, чтобы ты пошевелиться, ты и не пошевелиться. Удивляешься, что ты хочешь, но не можешь убить меня? Всё просто — мне нужно просто немного поменять интонации моей колыбельной, — говорит она с явной насмешкой в голосе. Охотник замирает, чувствуя, как ком сдавил ему горло. Он не может дышать. А демоница положила свою руку на его лицо и приблизилась к нему:       — Прощай. Было интересно с тобой поболтать, не знала, что ты столь молчалив, — она мелодично рассмеялась, и охотник невольно признал, что она самая красивая девушка, которую он встречал. Синие глаза, из которых лил нежный голубой свет, глядели внимательно, словно бы пронизывая насквозь. Тёмные волосы спадали вниз, и чёлка слегка закрывала правый глаз, как и сеточка, свисающая с островерхней шляпы, украшенной различными узорами. Она продолжает смотреть в его глаза. В них читается ужас.       — Но запомни, пока я того не захочу... — он увидел, как странные изменения начали происходить во внешности демоницы. — Ты не будешь меня бояться, — последнее слово потонуло в рыке, и парень закричал, увидя перед собой широко распахнутую пасть. Мечник закрыл глаза. Кажется, для него всё кончено. Внезапно рык стих так же внезапно, как и начался.       — А знаешь, я хочу, чтобы ты помучился, — сказала она и поцеловала его в лоб. Отпечаток крови остался на её губах, а он дрожал — её поцелуй был холодным, настолько холодным, что даже если бы он ходил в форме, полной льда, это было бы не так холодно. Девушка быстро на него посмотрела и слизала кровь с губ, ухмыльнувшись.       — Ну как? Тебе нравится? — прошептала она. Охотник больше не мог ничего чувствовать. Внутри его словно бы пронзило кучу игл, холодных, как этот предсмертный поцелуй от демоницы. А девушка тем временем вскинула руку с веером и засмеялась. Её смех разнёсся по полю битвы. Все охотники были мертвы, ни один из них больше не мог подать голос и попросить о помощи. Теперь они больше никогда не завершат начатую в этом страшном месте миссию. Ты слышишь эту тихую мелодию? Чем-то напоминающую колыбель матери? Слышишь, как эхом дробятся хрустальные звуки, наполняя в твоей голове всё пространство? Ты начинаешь идти короткими, осторожными шагами. Куда? Ты сам не знаешь. Давление, которое ты не чувствуешь, но которое действует на тебя, заставляет тебя повиноваться. Твои шаги совсем мелки, но ничего — она подождёт. И вскоре ты доберешься до странного, тёмного укрытного места. Зайдя, ты поймёшь — выхода оттуда нет...

***

Небо начинало стремительно темнеть. Яркие малиновые полоски угасающего заката блуждали на белых пушистых облаках. Край солнца, если приглядеться, можно было ещё определить по ярким лучам, что золотыми нитями пронизывали зелёные листья деревьев, и тогда они сияли, словно изумруды. Над пыльной дорогой витали лёгкие частички, былинки, что становились настоящими кусочками золота, когда лучи солнца целовали их маленькие тела.       — Ещё немного! Давай, ты справишься! — Ренгоку настойчиво потянул Канроджи за рукав. Девушка закрыла слезящиеся глаза.       — Ну Ренгоку-сан, я ведь сейчас, — она замолчала, не зная, что ей ещё такого придумать, чтобы её отпустили. — Умру!       — Да не умрëшь ты, Мицури! Мы ещё лишь разочек сразимся, и всё! Ничего страшного не произойдёт!       — Произойдёт, — ныла Канроджи, пытаясь надавить на жалость своего учителя. Но Ренгоку был странно-беспощадным, и это нередко удивляло многих. — Со мной обязательно что-то случится, как обычно. Я уже очень устала, Ренгоку-сан! А в прошлый раз я даже до поместья не могла дойти! — Мицури заплакала. Её зелёные глаза наполнялись бриллиантами слез, которые стекали вниз по пухлым щекам. Девушка надеялась, что все-таки мужчину тронут её слезы. Она была права, конечно, но...       — Мицу, не плачь, пожалуйста, — Ренгоку опустил брови и начал стирать слезы с её щёк. — Всего один раз! Лично я считаю, что тренируюсь недостаточно. Я совсем не устал после тренировок! Это плохо, — сказал он. Его глаза затуманились, и Канроджи восприняла это по-своему. Девушка тихонько отпустила руку мужчины и начала маленькими шагами отдаляться от него. Ренгоку сразу же пришёл в себя и схватил нерадивую ученицу за шиворот, потянув ткань одежды на себя. Мицури завизжала.       — Ренгоку-сан, вы жестоки!       — А ты слишком ленивая стала в последнее время! Раньше ты такой не была. Все время прибегала ко мне и говорила: "Пойдёмте тренироваться!" А что я вижу сейчас? Лишь маленькую, немного наглую и жутко ленивую девочку, которая даже не хочет показать наставнику все то, чему успела научиться, — произнёс мужчина. Мицури застыла, а потом опустила голову. Что правда то правда — раньше её визиты на площадку для тренировок были гораздо более частыми и добровольными, чем сейчас. Её губы задрожали.       — Простите, учитель. Ренгоку самому было невмоготу видеть страдания своего чада. Он похлопал её по плечу и примирительно произнёс:       — Ну-ну, Мицури-чан, у тебя всегда есть возможность переубедить меня, — он облокотился на катану и стал смотреть да действиями его ученицы. Канроджи вытерла рукавом своё красное от слез и сила лицо и тоже взяла катану. Она подняла пылающий задором взгляд на наставника.       — Вы первый! — с азартом крикнула девушка. Ренгоку улыбнулся — такая Канроджи — волевая, целеустремлённая, с горящими глазами — нравилась ему куда больше, чем маленькая плаксивая девочка. Ренгоку даже уколола совесть, когда он мысленно назвал её "плаксивой девочкой."       — Отлично, — тихо произнёс он, улыбнулся шире и... Исчез? Канроджи не могла поверить своим глазам. Даже пыли не поднялось над тем местом, где он только что стоял. И это свидетельствовало об огромном мастерстве. Девушка сжалась, испугавшись, что сильный удар наставника достанет её где-нибудь из-за спины. Она приготовилась к боли — его удары были далеко не сахар. И пусть он использовал не всю свою силу, стараясь на равных играть с ней. Мицури крепче сжала катану. Не ныть и найти свою цель — ясные слова появились в её голове. Канроджи вздохнула и закрыла глаза. Она прислушалась к тишине вокруг нее. И ей показалось, что она что-то уловила. Девушка быстро обернулась и ударила деревянной катаной по катане наставника. Ренгоку удивленно раскрыл глаза.       — А ты многому учишься! — похвалил он. В прошлый раз она не могла отбить этот удар, на этот раз же она преодолела себя. Их бой продолжался недолго. Хотя Канроджи и сражалась с огоньком в глазах, все равно она проиграла ему. Она лежала на земле, вся изнеможденная и опустошенная. Ей казалось, что наставник выпил из неё все силы. Даже встать ей было сложно.       — Ренгоку-сан, — тихим хриплым голоса позвала она. Мужчина склонился над ней.       — Мицури, ты уже устала? А я думал, что у тебя будут силы сразиться со мной ещё... — тихонько подталкивает он Канроджи.       — Я жива, — радостно произнесла она и закрыла глаза. Ренгоку тихо засмеялся.       — Ну, Канроджи, я должен признать, что ты стала сильнее! Чуть меня не победила! Мицури понимала, что наставник лжет ей, но слышать было приятно. Она не зря ходит на эти ужасные тренировки, которые полностью выматывают её. Значит, на задании она сможет оказать ему поддержку.       — Спасибо, учитель. Я рада. Ренгоку продолжал смотреть на неё.       — Встать можешь? — спросил он её. Девушка приподнялась на локтях.       — Я не знаю, — прошептала она. Ренгоку, ни слова не говоря, обхватил её тело руками и поднял в воздух, прижав к себе. Мицури сразу забеспокоилась:       — Р-ренгоку-сан, что вы делаете?! Я же вся пыльная и грязная, а у вас новая униформа!       — Мицури, не спорь со старшими, — мягко, но настойчиво произнёс мужчина, ободряюще улыбнувшись. Мицури, вся потная, в пыли, с растрепаной одеждой и волосами беспомощность сжалась в объятиях наставника.

***

Ренгоку был на кухне. Его желудок давно подсказывал ему, что стоит пополнить запасы энергии в своём теле. Канроджи пока находилась в ванной и смывала с себя все то, что смогла собрать на земле. А Кëджуро в это время готовил онигири с рыбой — как он считал, легко готовящееся и вкусное блюдо. Он делал ровные красивые треугольники из риса и ставил их на поднос. Пару штучек он уже успел прикончить. Несмотря на это, его аппетит разыгрался ещё больше. Он сидел за столом перед прекрасными онигири и облизывался, глядя на них. Мужчина хотел дождаться Канроджи, и только потом, вместе с ней, приступить к трапезе.       — Скоро она помоется? — сам себя спросил Ренгоку. Уже было невмоготу смотреть на еду. Поэтому он встал и сам пошел за своей ученицей. Мужчина спустился на первый этаж, где и находилась купальня. Из комнаты до носились странные звуки. Ренгоку подошёл к двери и приложил ухо, чтобы послушать, что там творится. Он услышал песню — Мицури пела. Из-за двери слова её слышались немного неясно, но красота песни дошла до него. Никогда прежде он не слышал такой красивой песни. Мотив её был задорен и прекрасен, быстр, потом он резко переходил в тягучий припев, в котором надо было протягивать некоторые слова. Мысленно Ренгоку сравнил пение девушки с пением русалки. Он закрыл глаза и продолжал слушать. Он понимал, что поступает не совсем правильно, но повёл себя эгоистично — позволил себе наслаждаться девичьим пением. Он слушал, как Мицури начинала тихо мычать, потом снова протягивала гласные. Он не мог уйти, он был прикован этой цепкой мелодией. Внезапно щелкнула защелка. Ренгоку быстро отстранился от двери, чтобы не получить удара пó носу. Мицури стояла перед ним, одетая в новую одежду, вся чистенькая и удивленная. Её большие круглые глаза смотрели на него с непониманием. А потом девушка покраснела.       — Вы слышали?! — выпалила она, испуганно задышав. Ренгоку виновато посмотрел на неё.       — Извини, Мицу...       — Ренгоку-сан, — тихо, но твердо сказала она. Кажется, она хотела что-то добавить, но не смогла. Её глаза наполнили слезами, и она убежала обратно в ванную, закрыв за собой дверь. Даже так Ренгоку слышал её тяжёлое, рваное дыхание. Перед его глазами встал только один вопрос: почему? Почему он подслушивал? Почему она на него разозлилась? Почему не выслушала и убежала? Почему стесняется его? — Ренгоку готов был признаться ей, что её пение было самым лучшим звуком, который он когда-либо слышал. Но она не хочет слушать его. Лучше бы он остался на кухне и подождал её минут пять, которые он провёл пол дверью, слушая красивое пение. Ренгоку провёл рукой по лицу и обреченно выдохнул. Прислонился спиной к двери. Песня не шла у него из головы.       — Мицури, — прошептал он. За дверью раздавались уже различимы всхлипывания.       — Мицури, — позвал он девушку и постучал негромко в дверь. — Мицу, прости! Я не думал, что ты так стесняешься своего пения. Пожалуйста, извини меня!       — Пожалуйста, идите на кухню. Я сейчас приду, — ответила Мицури спустя некоторое время. Ренгоку ответил краткое "хорошо" и направился в указанное место. Ренгоку дожидался Мицури. Она пришла на удивление быстро. Девушка встала возле входа в комнату и помялась. Она не смела поднимать на него взгляд.       — Простите... Мужчина вздохнул. Он встал и подошёл к девушке и аккуратно взял её за руку. Мицури не стала вырывать руки. Продолжая держать её ладонь, он начал:       — Мицу, за что ты извиняешься? Это мне надо извиниться!       — Вы уже извинились.       — Но ты...       — Я простила, — тихо сказала она. — Мне тоже не стоило петь. Я пою ужасно, но мне нравится это занятие.       — Мицури, — Ренгоку притянул её к себе и обнял. — Ах, глупая, глупая ты моя, — он едва слышно засмеялся. — Твоё пение прекрасно. Я бы слушал его вечно...       — Н-не говорите т-так! — она попыталась отпихнуть его от себя. Ей было стыдно. Бедная девочка была вся красная от смущения. Почему-то она очень комплексовала из-за того, что он услышал, как она поет. И признает то, что поет она прекрасно.       — Мицу, не обижайся. Ты всё ещё дуешься? — спросил он, видя, как она пытается отпихнуть его.       — Нет, просто не говорите так больше. Пожалуйста! Ренгоку хотелось бы много чего приятного сказать ей насчет её пения, но ему пришлось грустно произнести:       — Хорошо... Потом они ели онигири. Молча, не смотря друг на друга. Даже привычного "Вкусно!" не было слышно. Между двумя людьми повисла ужасная тишина.