The dreamer and the wine

Молодому господину, что в прошлом пролил вино, в этот вечер с вином неплохо бы было закончить. Мин И понял это гораздо раньше самого господина, но говорить ничего не стал — в состоянии подпития Ши Цинсюань стал бы прислушиваться к его мнению только в том случае, если бы мнение касалось его внешнего вида. На комплименты замкнутый в себе Повелитель Земли силен не был никогда, скрывающийся под его обликом демон Черных Вод — тем более. Поэтому, Мин И занимался тем же, чем занимался всегда на подобных застольях. А именно — ел, пока Ши Цинсюань предавался обильным возлияниям, флиртуя со всеми подряд, начиная от стоящей прямо перед ним миски риса и заканчивая старичком-трактирщиком, который флегматично протирал тряпицей глиняные миски за своей стойкой. — Кажется, тебе уже хватит, — все-таки замечает вслух Повелитель Земли, когда Цинсюань, в очередной раз опрокинув в себя чашу вина, глупенько улыбается блестящими от хмельной влаги губами в сторону стоящей на столе сахарницы. — Мин-сюн, тебе, что, жалко что ли? — Тут же вскидывается Повелитель Ветра, переключая свое внимание на лучшего друга. Его глаза опасно сверкают хмельной бирюзой и Мин И нервно сглатывает, осознавая, что только что привлек внимание к своей персоне и это было…очевидно, неправильное решение. Ши Цинсюань расплывается в еще более пьяной улыбке, опирается локтями о стол — расшитые золотой нитью и жемчугом зеленые рукава его одеяний задираются, обнажая светлую кожу, на которой просматриваются бледные веснушки. — Мин-сю-ю-юн! — Тянет Повелитель Ветра, вынуждая Мин И нервно дернуться и начать активнее работать палочками. Миска лапши не то, чтобы спасет его от приставучего ветренного божества, но, может быть, хотя бы даст ему понять всю степень занятости и нежелания поддерживать разговор у объекта приставания. — Мин-сюн, да хватит уже есть! Если мне хватит пить, то тебе хватит есть, в самом деле, мне ничего для тебя не жалко, но сейчас я хочу твоего внимания! И смеется. Смеется заливисто, в самом деле очень пьяно и так громко, что сидящие за соседним столиком заклинатели невольно оборачиваются. Оборачиваются, натыкаясь на каменное и выражающее всего одну эмоцию лицо Повелителя Земли, нервно сглатывают, переглядываются и делают вид, что просто рассматривают убранство таверны. Ши Цинсюань, естественно, ничего не замечает, придвигается ближе, почти облокачивается на плечо Мин И, а потом и вовсе наглеет, уложив на него свою голову и обвивается вокруг руки, не давая продолжить есть. — Ши Цинсюань, — недовольно бурчит Повелитель Земли, вынужденный отставить миску с недоеденной лапшой. С тяжелым вздохом он поворачивается к нарушителю своего личного пространства, смотрит на него сверху-вниз укоризненным голубым взглядом. — Мин-сюн,скажи, я красивый? — Нагло улыбается божество, совершенно не обращая внимания на недовольство друга, лишь прижимается сильнее и ближе. Его рука по-собственнически накрывает спрятанное под черной тканью одежд колено Мин И, пока лишь только накрывает, но Повелитель Земли неосознанно напрягается. — Ты надоедливый, приставучий и не понимаешь, когда тебя просят остановиться, — безжалостно отрезает Мин И с каким-то странным волнением отмечая ставшую еще шире улыбку на губах небожителя. Выдержки пока что хватало на грубость и отказ, но, если так пойдет и дальше, то дело плохо. Ши Цинсюань умеет быть очень настойчивым. Особенно, если ему что-нибудь нужно. — Но тебе ведь все равно нравлюсь, правда? — Хихикает божество, бодается в шею — и когда, спрашивается, он успел подобраться настолько близко? Дело обретает серьезный оборот, взглядов в их сторону становится все больше. Не то, чтобы кого-то можно было удивить подобным видом взаимоотношений, просто Мин И ужасно не хочет выслушивать нотации от Ши Уду в духе “ты плохо влияешь на моего брата”. Кто и на кого плохо влияет, скажите, пожалуйста? — Мин-сю-юн! — Вновь раздается на ухом, вынуждая Повелителя Земли вывалиться из своих размышлений. Рука с его колена соскальзывает выше на бедро. Наглость Ши Цинсюаня, определенно, не знает никаких границ. — Мин-сюн, ну, скажи, что я красивый и нравлюсь тебе, я ведь вижу, что ты скрываешь это от меня! От меня у тебя не может быть тайн, Мин-сюн, ведь я твой лучший друг! Мин И делает несколько глубоких вздохов, выпрямляется и мысленно благодарит самого себя за то, что сразу озаботился о снятой на ночь комнате — зная характер Ши Цинсюаня и его любовь к вину, комната была бы необходима в любом случае. Тащить пьяного небожителя на небеса, да еще и под нос к его ужасно строгому и оттого не менее мерзком братцу Повелителю Земли не улыбается совсем. Зато Ши Цинсюань улыбается, да так хитро и пьяно, что он сам, не выпив ни капли за сегодняшний вечер, почувствовал хмельной привкус на языке. Решив, что представления для почтенной публики на сегодня более, чем достаточно, Повелитель Земли резко встает со своего места, рывком поднимает возмущенно сопротивляющегося Ши Цинсюаня и за локоть тащит его в сторону лестницы. — Мин-сюн, это нечестно! Я не допил свое вино! — Возмущается ему в спину Ши Цинсюань, стоит только Мин И закрыть за ними двумя раздвижные двери. Впрочем, в его тоне возмущения едва ли больше, чем привычной хитрости. Повелитель Земли чует неладное и уже собирается спросить, какого, собственно, демона, но стоит ему обернуться, как он натыкается взглядом на чашу вина в руках молодого господина. Ну, надо же. Любезный персонал трактира озаботился о том, чтобы праздник у гостей продолжался даже после окончания застолья. Ши Цинсюань вновь хитро улыбается, но отпивать из чарки не спешит. Хитрый, как бес, соблазнительный, до невозможности пьяный, он, пошатываясь, подходит к прислонившемуся к дверям спиной Мин И близко, очень близко, вновь нарушает его личное пространство, даже набирается наглости вклинить колено меж его ног и опирается свободной рукой на дверь позади. Повелитель Ветра значительно ниже ростом, но это не мешает ему выглядеть властно, особенно сейчас, когда покровы стеснительности отброшены с легкой подачи любимого вина. — Ты что творишь? — Невозмутимо, как ему кажется, спрашивает Повелитель Земли, совершенно не замечая вспыхнувшей на щеках краски. Дыхание предательски учащается, проклятое живое тело реагирует на близость совсем не так, как то, другое. — Мин-сюн не выпил за сегодняшний вечер ни одной чаши. Я хочу это исправить, как и твое вечно хмурое настроение. — Он говорит легко и беззаботно, наверняка даже отчета себе не отдает в том, что за слова срываются с алых хмельных губ. Мин И чувствует, как начинает нервничать сильнее, но применять грубую силу не хочет да и не станет в любом случае. Всей его выдержки едва хватает, чтобы удержать все сильнее одолевающее тело желание — еще бы, кто устоит, когда Ши Цинсюань пристает вот так, открыто. В Ши Цинсюаня невозможно не влюбиться. Скрывающийся под маской небожителя демон понял это практически сразу, но отрицал всеми правдами и неправдами, направляя все возникшие внезапно чувства в свою годами взращиваемую месть. Искажая их, он думал, что сможет переиграть самого себя, отвергнуть и использовать податливого до невозможности мальчишку в своем справедливом умысле, но…но он прижимается очень доверчиво. Доверчиво и горячо, ластится, протягивает руку с зажатой в ней чаркой, подносит к губам, пока его вторая ладонь скользит по укрытому многослойными одеждами телу, игриво царапает ноготками кожаный пояс. Мин И приоткрывает губы, не в силах сопротивляться, глотает терпкую и сладкую горечь переспелого винограда с нотками миндаля и груши. Чаша летит в сторону, когда Повелитель Земли резко перехватывает удерживающую ее руку, со звоном падает на пол, но не разбивается, а катится под стол. Мин И резким движением притягивает Ши Цинсюаня к себе еще ближе, целует хмельные улыбающиеся губы, хочет поднять его и отнести в сторону узкой кровати, но его останавливают, мягко надавив на плечи. — Мин-сюн, скажи, я красивый? — этому блестящему взгляду противиться невозможно, в его глазах разливаются бирюзовые волны, переливаясь под солнечными лучами. — Красивый, — соглашается Мин И, опустив голову, отводит взгляд в сторону, чтобы спрятать не вовремя выступившее на щеках смущение. — Я тебе нравлюсь? — Ши Цинсюань и здесь проявляет власть, не позволяет отвернуться, обхватывает узкое лицо ладонями и вынуждает смотреть глаза в глаза. — Нравишься, — сдается демон Черных Вод, не смея отвести взгляда. Ши Цинсюань довольно улыбается, тянется за поцелуем, а следом тянет в сторону кровати за руки, но не настойчиво, а ласково и неспеша. — И ты мне нравишься, Мин-сюн. — Тихий пьяный шепот в самое ухо, вызывающий разряды тока по позвоночнику — пусть во всем виновато проклятое вино, пусть потом он ничего не вспомнит или сделает вид, что ничего не было, будет смеяться, прикрываясь веером и называть глупым. Мин И смотрит в сияющие бирюзой глаза, сдается на его волю, демон Черных Вод покорно склоняет голову. Позабытая чаша сверкает нефритовым боком в полумраке комнаты.