Неизлечимо влюблён.

Эндрю не умеет любить. Ну просто не может, не чувствует того трепета при виде желанного человека, не хочет привязываться и уж тем более не хочет вступать в отношения. Этого рыжего наркомана он просто хочет; овладеть, искусать губы в страстном поцелуе, прижать к кровати посильнее и показать на сколько его ненависть сильна, раз она завязывает узел внутри его живота, даря возбуждение. Так и было, после их первого поцелуя, после помощи в душе. Так должно быть всегда, Нил согласился принять помощь и защиту, стал частью монстров, значит он полностью защищён. Так казалось блондину, так думали все, кроме Джостена. Нападающий и правда ненавидел своего защитника первое время, презирая, ведя холодную войну, пока этот холод войны не перешёл в горячую страсть. Внешне равнодушный Миньярд стал заставлять сердце пропускать удары, трепетно ожидать возможности остаться наедине, ощутить грубые прикосновения на травмированной коже, а горячие губы на своём теле. Эндрю заставлял его оживать каждый раз, как только позволял трогать себя. И плевать было, что позволено было прикоснуться лишь к лицу и шее, плевать было на слова о ненависти. Нил был уверен что это всё попытки отгородиться от себя.

***

Уже несколько дней нападающий жил с болью в груди, его словно прокалывали иглами изнутри, отнимая возможность дышать. Наверное, это была тяжёлая форма ангины или на край - пневмония. Всё то, с чем он уж точно не пойдёт к Эбби, оставаясь в строю и спокойно выходя на поле. Был ещё и кашель, противный, сухой и не менее болезненный. В горле словно что-то разодрали и каждый вздох вызывал желание выплюнуть лёгкие. – Эй, Нил, может всё таки сходишь к Эбби? Ты словно вот вот откинешься. – привычным, но с лёгким волнением в голосе, тоном, пробубнил Хэммик, сидящиц рядом с рыжим в гостиной Лисов. –Это пустяки, простыл. Пару дней и пройдёт. – вновь задыхаясь в болезненном кашле, успел пробормотать Нил. Лёгкие сводило болью, а на руку, прикрывающую рот кажется что-то упало. Кровь, в перемешку с чем-то глубоко синим... Кажется, это был небольшой цветок, и кажется именно его Абрам так усердно старался откашлять. –Вот черт.... Как по заказу в этот момент в комнату ворвался разгоряченный конфликтом с Аароном, «ненормальный» близнец, сразу переводя взгляд на ошарашенных сокомандников. Ники, с дурацким выражением лица разглядывал кровавые брызги и цветок на ладони Нила, казалось, будто брюнетка вот вот закричит, или заплачет. Джостен же замер, с приоткрытым ртом, по губе стекала стройка крови, а сердце замерло. Волнение, страх и паника, все они стали его гостем в ту же секунду, когда рыжий осознал что с ним. Болезнь была редкой, но о ней слышали, её изучали и никак не могли подобрать лечение. Ты либо труп, либо в счастливых отношениях. У Нила же не было шансов. –Это че? Давно ты кровью харкаешься? Ох господи, наш Нил сплошная проблема. – присевший на корточках возле, Эндрю, вместе с парнями начал рассматривать то, что так поразило его соседей. –И кто, такой плохой, заставил тебя харкаться цветами? Я всегда говорил что любовь зла. Слова блондина искрили сарказмом и напускным гневом. На деле же, ему было, кажется, абсолютно всё равно, кто был следствием болезни Нила, кто заставил его влюбиться и ставить на кон этих чувств свою жизнь. Конечно, если рыжий соизволит раскрыть личность, Эндрю найдёт эту потаскуху и заставит влюбиться в нападающего. Нил всё ещё был нужен живым и по возможности здоровым. Ох, как бы он был расстроен, узнав, что эта самая потаскуха - он, а Нила уже не спасёт даже чудо. И он узнал. Голубые глаза нервно смотрели на блондина, руки тряслись, а внутри вновь зарождалось болезненное желание вырвать лёгкие. Джостен был уверен в неравнодушности Миньярда и сейчас, вместе с приходом болезни внутри что-то разбилось, принося за собой и душевную боль. Эндрю обещал ему жизнь и безопасность, а в итоге так нагло отнял оба пункта. –Воу... Воу, полегче, я не при чем! –Николас решил покинуть гостиную первым, ощущая напряжение, что росло между его друзьям. Поэтому отдав салют быстро покинул комнату. –Нил. Кто это. – уже со слышемой злобой прошипел блондин, хватая худое запястье собеседника, именно то, где лежал кровавый цветок. –Мы найдём его и заставим полюбить. Не забывай о нашем договоре. Кевин? Рене? Аарон? В своём глазу и бревна не увидишь, Эндрю вовсе забыл о тех ночах, проведённых вместе, о том, что Нил тихим шёпотом рассказывал о своей симпатии, о том, как хочет начертить на нём карту, как говорил что ему нравится то, что нравится Миньярду. Сейчас он видел перед собой лишь жажду продлить жизнь тому, кому дал уговор. Никакой взаимовыгод, лишь часть сделки. Ох черт, как же он был глуп и как слеп, ведь молчание и эти напуганные глаза буквально кричали:«ты, чертов Миньярд, заставил меня поверить в безопасность и сам же отнял ее». Нил судорожно вдохнул, вновь начиная кашлять, судорожно прикрывая рот свободной рукой, пока вторая всё ещё была грубо сжата в ладонях Миньярда. Эндрю был зол и не был готов уйти без ответа.

***

Цветы и кровь, казалось их становилось лишь больше. Нил лежал в постели безвылазно, даже пренебрегая своей одержимостью. Силы уходили, оставляя за собой лиль шлейф крови, разбросанных по подушке бутонов и лепестков. Кевин был в ярости, примерно на уровне Эндрю, выпытывая из поникшего нападающего имя, разрываясь на гневные тирады, пока он лишь молчал, взглядом прося оставить его в покое. Ники то и дело приходил, молча сидел возле друга, он был единственным, кто не требовал правды, просто оставаясь рядом, иногда поглаживая волосы измученного Джостена. Рене пару раз заходила в комнату монстров, с тяжестью разглядывала парня и так же молча уходила, в прочем, как и всё старшекурсники. Единственный, кто стал изучать болезнь, вместо попыток узнать правду или просто поддержать, был Аарон, и то, под гнётом брата, что уже который день был готов рвать и метать. Эндрю сам и не понял, как начинал истерить не из-за невыполненного обещания, а из-за того, что отчаянно не хочет потерять соседа. Может быть это не было любовью или чём-то похожим на неё, может, Миньярд просто отказывался признавать её, но всё чаще посреди ночи он оказывался у постели, в которой, свернувших калачиком, рыжий продолжал растворяться на глазах. Бледная кожа, синяки под глазами, вечная дрожь в пальцах, запекшаяся на губах кровь; всё это заставляло блондина злиться, на Нила и его тайного возлюбленного, на себя и всех окружающих. В один из таких вечеров он лёг рядом с Нилом, крепко прижимая к себе за талию. Эндрю честно не ведал чего требует его рассудок, но сейчас, чувствуя как Нил дышит всё слабее, ему до смерти хотелось обнять и успокоить. Он не любил когда Джостен выглядел таким убитым и несчастным. Он не любил свою слабость и невозможность сделать хоть что-то. Эндрю не умеет любить, но будет стараться изо всех сил, лишь бы защитить Нила, прикрыть его задницу и заставить прожить ещё один день.