Чертово платье

Не задумываясь, подхватывает её на руки. Тяжесть незнакомого тела и аромат волос, ударяющий ему в голову, сбивает с мыслей, путает сознание, отшибает память. Все его чувства концентрируются только на ней, на её голосе и невесомых прикосновениях. В моменте забывает о месте припаркованного автомобиля. Метается на месте как подросток, первый раз прикоснувшейся к телу любимой девушки. Её смех и неожиданное ойканье до сих пор звенит нежными колокольчиками в ушах, заглушая посторонний шум. Держит крепко, боясь уронить. Пряди волос периодически лезут ему в лицо из-за ветра, но он совершенно не обращает на это никакого внимания — ему даже приятно. — На нас люди смотрят, — шепчет ему рядом с ухом, заставляя бежать мурашки по его телу. Он и забыл какого это — чувствовать. Перехватывает её поудобнее, замечая, что пальто поднимается вверх, оголяя её ноги, обтянутые капроном колгот. Хочет поправить, но понимает, что не получится. — Пусть завидуют, — говорит чуть громче, чтобы она точно услышала. Её фырканье заставляет его вновь широко улыбнуться. Он сожалеет только о том, что слишком близко припарковал машину. Был готов нести её хоть до самой квартиры — практически не ощущал тяжесть её тела, такого красивого и такого хрупкого. — Пришли, — констатирует факт, ставя её на ноги рядом с машиной. Москвина слегка покачивается от быстрой смены положения и неудобных каблуков, из-за которых это все и случилось, но сильные руки, державшие её все это время, остаются на теле, придерживая за талию. Одной рукой убирает с лица спутанные волосы, поднимая взгляд на стоящего рядом мужчину. Дыхание перехватывает от того, как близко он находится к ней. Её щеки розовеют, она надеется списать все на холод, но знает, что смущается его пристального взгляда и нежной улыбки. Она прочищает горло, осторожно кладя руку ему на грудь, чувствуя жар под тканью виднеющейся рубашки, желая то ли оттолкнуть, то ли… Сердце пропускает удар, когда Казанцев стремительно наклоняется ближе к ней, опаляя щеку горячим дыханием. Она уверена, что он услышал её громкий вдох и почувствовал с какой силой она сжала ткань дорогой рубашки. Тело пробила мелкая дрожь от его близости и во рту мгновенно пересохло. — Вам стоит расслабиться, Ольга Сергеевна, — шепчет он в самое ухо, едва касаясь его губами, пряча нос в прядях её волос, вдыхая опьяняющий аромат. — я не кусаюсь. Она вздрагивает от щелчка открытой двери автомобиля, её глаза распахиваются и она с трудом делает вдох, впитывая в себя его невероятно приятный аромат духов. Казанцев отступает, оставляя ей немного личного пространства, но она не торопится отпускать его рубашку, в основном потому, что даже не осознает, что продолжает держаться за него. — Меня этим не напугать, Вадим Юрьевич, — моментально отрывает руку от его тела, замечая игривый взгляд на себе. — Тогда прошу в машину, коль не боитесь, — его глаза неотрывно следят за ней, за каждым движением её тела. Он подаёт руку, желая помочь сесть на пассажирское сидение, холод её ладони, осторожно скользящей по его едва огрубевшей коже, слегка отрезвляет сознание. Сжимает руку чуть крепче положенного, стараясь немного отдать своего тепла. То ли по жизни, то ли только рядом с ней, но он чувствовал, как по телу распространяется жар, согревая его изнутри даже в мороз. Неохотно отпускает её ладонь, немедленно закрывая дверь, чтобы не пускать больше холода и быстрым шагом отправляется к своему месту, стараясь как можно скорее включить печку в машине. Всю дорогу упорно старался удержать взгляд перед собой, но он то и дело скользил по миниатюрному силуэту, сидящему рядом. Периодически он ловил на себе внимание карих глаз, встречая их с широкой улыбкой, заставляя женщину смущенно улыбаться. Они особо не говорили, слушая одну из радиостанций. В какой-то момент Вадим услышал тихий шепот, пробивающийся сквозь негромкую музыку и повернул голову к шатенке, понимая, что она подпевает понравившейся песне. Он не смог сдержать легкого смеха, едва слышного сквозь музыку. Он чувствовал себя свободным и счастливым рядом с такой красивой женщиной. До сих пор не верил, что снова оказался на её кухне в причудливом фартуке для готовки и со стаканом сока в руках. Они смеялись и флиртовали, Ольга позволила себе выпить бокал вина и её мозг и тело немного расслабились, позволяя ей быть более открытой. Они стояли очень близко друг к другу возле плиты, где Казанцев как настоящий повар готовил им стейки на ночь глядя. Он украдкой смотрел на женщину, слушая её голос и наслаждаясь компанией, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что безумно хочет её поцеловать, особенно когда глаза её светились так ярко, а улыбка была такой искренней и широкой. Но он старательно держал себя в руках, просто стоя рядом. На Москвиной было длинное платье в пол, идеально подчеркивающее все её изгибы, но не очень удобное для дома. Желая накрыть на стол, женщина сделала несколько шагов за спину мужчины, но то ли платье помешало, то ли выпитый на голодный желудок алкоголь, она споткнулась о собственные ноги и чтобы не упасть, ухватилась за руку Вадима, который в следующее мгновение легко скользнул по её талии, прижимая невероятно близко к себе. — Осторожнее, — вырвалось у Казанцева, её тело, скрытое только тканью платья идеально подходило каждому его изгибу, соединяя их непозволительно близко друг другу. — Простите, — шепчет Ольга, неосознанно обнимая мужчину за спину и пряча от смущения свое лицо на его плече. На какое-то долгое мгновение они застывают в таком положении: Вадим продолжает заниматься мясом, второй рукой растирая круги на тонкой талии, Ольга, глубоко вздыхая, позволяет себе полностью расслабиться в его руках и насладиться приятными объятиями, чувствуя теперь не только запах духов, но и пробивающийся аромат шампуня и геля после бритья. Она пьянеет ещё больше. Давно она не чувствовала чего-то подобного: не чувствовала приятного внимания красивого мужчины, не чувствовала обычной человеческой заботы, не чувствовала сильных рук на своем теле. Она на долгое время забыла какого это быть женщиной. Вадим Юрьевич, сам того не осознавая, возвращал ей все ощущения, даря при этом совершенно новые. Рядом с ним ей было страшно хорошо, как давно ни с кем не было. В своих мыслях она не заметила, как Казанцев выключил плиту и отодвинул в сторону сковороду с их вкусно пахнущими стейками, положив вторую руку на её талию, окольцевал в своих объятиях. — Слышите? — прошептал он в самое ухо, перекинув волосы через плечо, коснувшись кончиками пальцев обнаженной кожи шеи. — Что? — также тихо спросила она, тонув в ощущениях и его глазах, бабочки в животе заметались по кругу. — Музыка играет, — улыбнулся он, и закружил женщину под своей рукой, резко прижав вплотную к своей груди. — потанцуем? Москвина не сразу начала двигаться в такт мужским движениям, слепо следуя за ним, она не осознавала что они делают. Она позволила себе расслабиться и просто двигаться под песню, которую слышал только Казанцев. Ей было все равно, только бы он продолжал так смотреть на неё, будто она ценнее всех драгоценных камней на свете, даже в лучшее времена муж не смотрел на неё так. — Кажется, вы сошли с ума, Вадим Юрьевич, — смеялась Ольга, сцепив свои ладони за шеей мужчины. — я не слышу никакой музыки. — С первой нашей встречи, — улыбнулся Казанцев, замедляя свои движения и просто раскачиваясь на месте, удерживая женщину за талию. — как только вас увидел. Москвина покраснела, опустив голову, чтобы скрыть свою реакцию. Улыбка весь вечер не сходила с её лица. — Ты такая красивая, — искренне сказал Казанцев, будто только сейчас осознал это. Женщина подняла на него свои потемневшие глаза, затягивая его в свой омут. Он осторожно заправил пряди волос за ухо и коснулся щеки, чувствуя как она льнула к нему, как кошка. Время остановилось вокруг них, оставив в этом самом моменте нежности. Ольга мелко дрожала от предвкушения почувствовать чужие губы, что так манили её сейчас. Сердце замирало и дыхание перехватывало каждый раз, когда Вадим был так близко. От переполняющих эмоций, она крепко сжимает ни в чем неповинную ткань его рубашки, что так страдала от её натиска, и наклоняется ближе, неосознанно приоткрывая губы. Вадим медленно приближается, наслаждаясь её подрагивающими веками, бессовестным языком, который неосознанно скользил по приоткрытым губам, теплым порывом воздуха, едва ощутим на его губах. Его большой палец нежно скользит по щеке, успокаивая её бушующие нервы. Первое прикосновение губ нежное, едва ощутимое для них обоих, но Казанцев не торопится. Он чувствует нервную энергию, волнами исходящую от его спутницы, поэтому неторопливо наслаждается их поцелуем. Как только Ольга отвечает ему, и её рука немного ослабляет хватку, он прижимает их губы сильнее, едва заметно проводя своим языком. Женщина тихо выдыхает в его приоткрытый рот и позволяет углубить поцелуй, отдавая власть в чужие руки. Её пальчики скользят в его короткие волосы, безжалостно сжимая их, вновь вызывая волны мурашек у того, кто к этому прежде был не способен. Поцелуй набирает обороты, но продолжает оставаться нежным, губы осторожно скользят по чужим губам. Щетина царапает нежную кожу, но Москвина не обращает на это никакого внимания, погружаясь в момент. Вадим не в силах оторваться от манящих губ, его руки, до этого смирно лежащие на женском теле, теперь бесстыдно исследуют его сквозь тонкую ткань платья, распаляя огонь желания. Он сжимает женские бедра и толкает своим телом к кухонным шкафам, не разрывая поцелуя. Казанцев вжимает Ольгу своим телом в столешницу, срывая с приоткрытых губ тихий вскрик от неожиданности. Он отрывается на мгновение от желанных губ и смотрит прямо в мутные от желания глаза, желая убедиться, что все хорошо. Москвина упирается руками в его плечи, чувствуя упругие мышцы под пальцами, и тяжело дышит, восстанавливая контроль. — Наш ужин остынет, — говорит Ольга, поднимая взгляд на мужчину, его голубые глаза потемнели, напоминая ей глубокий океан в момент шторма. — Пустяк, — слово тонет в очередном поцелуе, не позволяя женщине восстановить контроль или, не дай бог, прекратить все это. Губы медленно скользят по подбородку и на шею, вырывая тихие стоны с приоткрытых губ и заставляя женщину дрожать в его руках — это все, что когда-либо хотел Казанцев. — Вадим… — его имя плавно переходит в первый громкий стон, когда его губы посасывают чувствительную кожу шеи, а пальцы нежно сжимают грудь. Когда он нес её в свою машину, это не входило в его планы. Зная женщину достаточно, он думал, что отвезет её домой и на этом всё. Он даже не думал о поцелуе, хотя и очень хотел. Сейчас, когда её тело тесно прижато к нему, а с губ срывается его имя со стонами, он не может думать ни о чем, кроме как дольше держать эту прекрасную женщину в своих руках. — Я за него, дорогая, — ласковое обращение легко слетает с его губ и кажется чертовски правильным, особенно сейчас. — Знаешь, все о чем я могу думать, — сбивчиво говорит Ольга, запрокидывая голову и позволяя ему целовать не только шею, но и открытое декольте. — Это я? — самодовольно заключает мужчина, ведя рукой по бедру. — Это об этом ужасно неудобном платье, — заканчивает свою мысль женщина, и пазл начинает складываться в голове Казанцева. — И все чего ты хочешь — снять его? — продолжает за неё Вадим, смотря прямо в глаза. — И все чего я хочу — снять его, — вторит ему женщина, вскрикивая от того, как быстро он подхватывает её на руки, вновь закидывая на плечо. — Понял, не дурак, — Оля смеётся громко и искренне, дергая за пыльные струны души Казанцева, о которых он успел и позабыть. Эта женщина была непохожей ни на кого, она была идеальной. Она была всем, о чем Казанцев когда-либо мечтал. Поэтому, будь он проклят, если упустит свой шанс.