Из мира на грани

      — Стой! Если ты так хочешь заполучить мою силу, то… исполни мою просьбу.       Человеческий силуэт в чёрном плаще стоял, в то время как под ним, на холодном полу, неподвижно лежал человек в фиолетовой толстовке и чёрных шортах, которые потрепались из-за недавней битвы. Его лицо было искажено болью, а глаза, полные отчаяния, искали искру надежды.       — Какую же? — спокойно проговорил силуэт.        Человек в фиолетовой толстовке, с трудом приподнявшись, опёрся на стену и сел. Его тело дрожало, но в голосе звучала решимость.        — Выслушай мою историю… — произнёс он, и в его глазах заблестели слёзы. — Я никому её в полной мере не рассказывал. Всё думал, что детям буду рассказывать, но не смогу… Увы. Так хоть тебе расскажу.       Эти слова словно пробудили в силуэте любопытство. Он знал, что у этого человека был туз в рукаве, и это придавало ситуации особую остроту. Человек мог уничтожить самого себя одним заклинанием, но вместо этого он сдался в обмен на то, что человек расскажет историю.       — Я согласен выслушать тебя, — наконец ответил силуэт, его голос стал чуть мягче, хотя в нём всё ещё оставалась угроза. — Но после этого, я поглощу тебя.       — Конечно, славный добрый человек. А теперь… Ты присядь, история долгая.       Человек вздохнул, его голос стал глубже, словно он собирался рассказать нечто важное.        — Я уже много веков живу… не вспомню сколько… но, думаю, что я могу ещё вспомнить самое начало…       ***       Ночь в подземелье была окутана тишиной, которая стала ещё более глубокой после недавних событий. Это место, славившееся своей спокойной атмосферой, теперь кажется мрачным и пустым. Все давно были эвакуированы, но не все успели сбежать. Некоторые остались здесь, в тёмных уголках подземелья, где эхо шагов звучит как предвестие чего-то зловещего.       В Сноудине одиноко гулял ветер, его холодные порывы пронизывают пустые улицы, оставляя лишь шёпот в своих следах. В Водопадье вода продолжала журчать, но её мелодия была грустной и меланхоличной, словно она пела о тех, кто покинул этот мир. А в Жаркоземье, где когда-то царила жара и веселье, теперь никому не жарко — тишина окутала всё вокруг, как будто всё замерло в ожидании.       Событие, приведшее к этому, оставило свои следы: человек, упавший сюда, изменил баланс между мирами. Его действия отразились на каждом уголке подземелья. Теперь оно стало местом мёртвым. Тишина ночи наполняется лишь шёпотом воспоминаний о том, что было и что могло бы быть.       ***       — О, приветик. Долгая ночь?       Последний коридор. То, чего Санс так не хотел, так это с кем-либо тут встречаться, особенно с человеком, который убил многих монстров… Но его никто и не просил стоять там, он сам так решил.       — Похоже, что всех позвали на какую-то вечеринку, а я забыл проверить свой скеле-фон. Что же, тогда я разберусь с тобой сам…       Скелет стоял на поле битвы, его глаза светились синим светом, когда человек, Фриск, внезапно атаковал первым. Удар был неожиданным и стремительным, и с этого момента началась жестокая схватка.       — Упс, кажется, ты промахнулся? — произнес Санс с ухмылкой, его голос был полон уверенности. Он резко переместился, оставляя за собой лишь легкий след синего света.       Человек не собирался останавливаться. Он снова бросился в атаку, на этот раз пытаясь нанести несколько быстрых ударов подряд. Санс использовал телепортацию, чтобы уклоняться от атак и контратаковать. Он метнул кости в сторону человека, заставляя его прыгать и уворачиваться. Затем он время от времени подкидывал человека с помощью телекинеза, пытаясь метнуть его в торчащие кости, но человек разрезал их, не получив и единицы урона. После, уже изрядно устав, Санс применил свой козырь – бластер. Парящие существа, которые выглядят как череп собаковидного или драконоподобного существа, могли стрелять изо рта лучами лазеров. Скелет направил их на человека и пускал в ход кости, которые старался метать точно в цель.       Но битва не могла длиться вечно; в отличие от человека, который не знал усталости, Санс начинал уставать. В один момент человек смог нанести удар ножом Сансу. Удар оказался сильным и точным — скелет почувствовал резкую боль, и мир вокруг него потемнел. Он опустился на колени, его глаза потеряли свой привычный блеск. Человек насмехался над ним, чувствуя свою победу.       — Ну что, комик? Допрыгался? — с ухмылкой спросил человек, глядя на Санса.       Санс поднял голову, в его голосе послышалась тяжесть:       — Знаешь… иногда шутки могут быть очень болезненными.       Он попытался встать на ноги, но силы покидали его. В этот момент он осознал: несмотря на всю свою силу и ловкость, он не мог победить того, кто не знал пощады. Но, собрав все силы, он резко встал на ноги и активировал свою «Синюю атаку». Вокруг него вспыхнули синие кости, которые начали кружиться в воздухе, создавая смертоносный вихрь.       Человек попытался увернуться, но некоторые из костей всё же задели его.       — Ты действительно думаешь, что это конец? — произнес он с трудом.       Человек лишь усмехнулся в ответ, готовясь к следующей атаке. Но в глазах Санса можно было увидеть усталость и слабость. Окончательно обессилив, скелет рухнул, как груда костей, на пол.       — Ну, хех, есть что сказать? Или слова кончились? – усмехался человек, подходя к лежащему скелету.       — Поверь, я найду что сказать, малая, а вот ты…       Скелет резко встал, притянул человека к себе и в полёте забрал душу человека. Тело человека бездыханно покатилось по инерции, на что Санс не обращал на это внимание, ведь он умирал. Недолго думая, он поглотил душу.       ***       Санс открыл глаза и увидел перед собой слегка размытый белый круг с рогами, в котором, даже несмотря на размытость, читалась явная тревога. Его разум ещё не вполне пришёл в себя после краткого, но глубокого сна. Голова кружилась, но что-то в голосе заставило его быстро очнуться. Мозг медленно перерабатывал происходящее, и всё вокруг начинало обретать форму, белый круг стал лицом короля подземелья – Азгором.       — Санс, ты цел?! — голос Азгора дрожал, как струна, слишком заботливо, слишком обеспокоено.       Санс пытался сесть, но тут же почувствовал боль. Он прикоснулся к груди и мгновенно почувствовал, как пальцы коснулись чего-то тёплого, мокрого и жёсткого, что явно не было частью его привычного тела. Порез. Грубая линия крови по коже, и вообще кожа — как же это странно. Он привык к тому, что всегда был костяной фигурой, но сейчас его тело оказалось таким… человечным.       — Ну, если не считать пореза на груди, то... — тихо произнес он, слегка растерянно, и взглянул на свои руки. Они выглядели как человеческие. Не было никакой шероховатости костей, только мягкая, живая ткань. Его ладони были загрубевшими, а кожа на них имела ту самую текстуру, как у обычного человека.       Азгор, похоже, в этот момент едва не потерял дар речи.       — Это ведь ты, Санс? Верно?       — А кто же ещё? Ты здесь видишь других скелетов?       Сомнение отразилось в глазах короля. Он видел, что перед ним был кто-то, кто был слишком живым, чтобы быть скелетом.       — Санс, но ты не скелет...       Санс нахмурился. Он пытался анализировать то, что еле увидел, но чуть отойдя от пробуждения, Санс начал здраво мыслить. Он поднял руки ещё раз и снова увидел, что они покрыты человеческой кожей. Медленно, почти машинально, он поднёс одну руку к своему лицу и ощутил уже не гладкие кости, а туго натянутую плоть.       — Как это могло произойти? — тихо спросил он, всё еще в замешательстве, но уже начинающий осознавать, что что-то не так. Он внимательно оглядел себя, пытаясь понять, что вообще происходит. Его разум не успевал обработать происходящее, когда вдруг его глаза расширились от ужаса.       Азгор не ответил сразу. Вместо этого его лицо исказилось от беспокойства.       — Я не знаю, Санс... Но что с человеком?       Санс вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок.       — А, ты про того монстра с ножом? Я его лишил души и поглотил её… — с усталой улыбкой продолжил Санс. — Теперь у меня не будет эффектных скелетных шуток… Пробирает меня до кожи всё это…       Азгор покачал головой, наконец поняв, в чём дело. После паузы его голос стал более уверенным.       — Ничего страшного, неважно, как ты выглядишь. Важно то, что ты сделал для нас. Ты спас монстров, Санс.       Санс взглянул на него, снова ощутив беспокойство. Хотя король и старался успокоить его, внутри Санс чувствовал нарастающее беспокойство.       — Да, ты прав… Но, можно как-то извлечь душу?.. — тихо пробормотал Санс, глядя в пол.       Король помог подняться человеку, который еле стоял на ногах, но тем не менее он мог. Король велел Сансу показать свою душу, и тот, не раздумывая, провёл пальцами по своей груди. Как только его рука коснулась этого таинственного, неведомого ранее места, он ощутил, как на ладони появляется свет — яркий и пугающий одновременно. Душа! Но не такая, как должна быть. Она была двуцветной: одна половина ярко-белая, другая — кроваво-красная с чёткой границей посередине.       — Боюсь, что это вряд ли получится… Твоя душа и человека слились. Мне жаль, — произнес Азгор, осматривая душу с озабоченным выражением лица.       — Что?! Нет. Должен же быть выход! Где Альфис?! — Санс не мог поверить, что это действительно происходит. Он не мог оставаться человеком с душой братоубийцы.       Азгор выглядел немного ошарашенным, но быстро пришел в себя.       — Ах да, сейчас можно выпускать монстров… Я свяжусь с Альфис и предупрежу её о тебе и твоей ситуации. Направляйся в лабораторию, Санс. Может, она сможет что-то сделать.       ***       — С-С-Санс, что у в-вас т-там б-было?! — её голос дрожал, как лист на ветру, когда она столкнулась с ним у дверей лаборатории. В её глазах читалась паника.       — Итак по камерам видела. Ты всех монстров выпустила? — он бросил вопрос.       — Д-д-да-а, как т-только Азгор дал разрешение, то я т-тут же выпустила! А-а что?       — Хорошо, — коротко отозвался Санс, входя в лабораторию. Он словно избегал взгляда Альфис, словно что-то внутри него не позволяло ему полностью принять её присутствие. Это было не похоже на него.       — Меня никто не должен видеть, — сказал он, не глядя ей в глаза.       — Д-да ладно тебе, т-ты же Санс, — она как-то попыталась успокоить его, но её голос предательски дрожал. Было что-то пугающее в том, как он говорил, как его слова разрывались, как в них звучала скрытая боль, которую она не привыкла видеть.       — Но я не скелет.       Альфис застыла, а Санс же продолжал двигаться вперёд, не обращая внимания на её растерянность учёной. Вместо того чтобы поддаться страху или беспокойству, Санс просто сказал:       — Ладно, спускаемся вниз, нужно как-то изъять эту душу.       Вместо того чтобы задуматься о происходящем, он просто двигался вперёд, словно в его голове не было ни сомнений, ни планов, только цель. Альфис следовала за ним, не в силах остановить его. В её мыслях зрели сомнения, и её голова невольно поднимала вопросы, на которые не было ответов.       Они спустились по лифту и оказались в истинной лаборатории, которая раньше была полна монстрами, которых до этого эвакуировали. Старое оборудование покрывал слой пыли и трещины. Где-то в углу что-то поскрипывало, но тишина была оглушающей.       — К-кажется, ч-что-то с э-электричеством, — сказала Альфис, прислушиваясь.       — Неважно, — ответил Санс, не обращая внимания на её слова. Он не заметил темноты, не заметил запущенности помещения.       — Санс, но мы не знаем, что делать... — начала Альфис, но её слова были перебиты, потому что он уже подходил к прибору, стоящему в центре комнаты.       Альфис почувствовала, как по её спине прошёл холодный пот. Это был тот самый аппарат — «Изъятие решимости». Он был страшен сам по себе, но Санс же, казалось, ничуть не страшился вида этого устройства. Он был поглощён целью. Он не оборачивался, продолжая подходить к аппарату, и в его глазах был какой-то мрак. Его руки, которые раньше были спокойны, как у трупа в могиле, сейчас дрожали.       — Санс! — закричала Альфис, хватая его за руку. — Ты не понимаешь! Ты не можешь!-       Он вырвал свою руку из хватки учёной, и, не взглянув на неё, сказал:       — Отвали.       Он не слушал её, не интересовался её словами. В его голосе звучала беспокойная уверенность, но что-то в этом было излишне отчаянным.       — Санс, что с тобой?! Почему ты так спешишь, не проанализировав ситуацию? Если ты не рассчитаешь что-то, последствия могут быть ужасными! — Альфис, к удивлению самой себя, сказала это чётко, но её слова были полны тревоги.       Санс остановился, но, не глядя на неё, ответил:       — Я знаю, что делаю.       — Санс, покажи свою душу.       — Альфис...       — Покажи! — её голос стал более настойчивым.       Наконец обернувшись всем телом, он вздохнул и поднёс руку к груди. На ладони появилась душа, наполовину белая, наполовину красная. Тот самый цвет, который сочетался в его душе, слиянии человека и монстра.       — Санс, ты не понимаешь! Ты... ты погибнешь, если воспользуешься этим аппаратом! — её голос стал дрожащим. — Ты не сможешь это пережить!       — Почему?       — Аппарат изымает не только половину твоей души, а и её основу! Ты не выдержишь этого. Ты не сможешь жить.       — Что? Основание души? — он не понимал.       — Это важная часть души. Она определяет физическую оболочку существа. Твоя душа слилась с человеческой настолько, что и основания стали едины. Ты не протянешь дольше минуты, и душа человека тоже погибнет.       — Что?! Ты чушь несёшь!       — Что с тобой?! Ты никогда так себя не вёл, даже в критических ситуациях! Ты бы сейчас был спокойным и расчётливым, а не ругался бы.       — Альфис, я просто хочу быстрее со всем этим разобраться!       — Просто подумай. Душа этого человека темна, а учитывая то, что с ней слилась твоя, то ты…сам понимаешь — другой.       Санс понял, про что говорит учёная. Ведь правда, до поглощения души, несмотря на геноцид подземелья, Санс держал себя в руках и сохранял оптимизм. Вряд-ли ситуация вышла за грань, что даже вечный комик перестанет шутить.       — Т-ты даже не улыб-баешься, х-хотя всегда, сколько я тебя помню…       Санс опустил голову и бросил взгляд на рядом стоящее зеркало. Он был сам не свой: бледноватая кожа, которая покрывала весь скелет, которым был комик до этого; чёрные волосы, которые беспорядочно торчали во все стороны; кроваво-красные глаза, как у того ребёнка. Он выглядел усталым. Очень усталым.       — Ты права. Мне нужно отдохнуть. Сегодня был тяжёлый день, — сказал он, и его слова были полны тяжести, которую Альфис могла почувствовать.       Санс не стал ждать, пока Альфис снова начнёт останавливать. Его нервы были на пределе. Он сделал шаг назад, посмотрел на неё и исчез в одной короткой вспышке — просто телепортировался домой.       Там, в тишине его дома, не было ни звуков, ни какого-либо движения, кроме его собственных шагов. Это место всегда было наполнено плохими шутками и величием. Но теперь, Папайрус... его брат, который когда-то наполнял этот дом своим детским задором, своим «великолепием» и вечной настойчивостью, никогда больше не появиться дома. Комната Папайруса оставалась нетронутой, как будто он просто ушёл на минутку. Записки с его странными причудливыми мыслями и заметками, заставляющими улыбнуться, все ещё лежали на старом компьютерном столе. Санс долго стоял в дверях, взгляд его скользил по комнате, и где-то внутри сердца начинала нарастать тяжесть. Он знал, что Папайрус уже не вернется. Он знал, что не сможет больше смеяться над реакцией брата на плохие шутки, как раньше, и, хотя он и пытался оставаться сдержанным, что-то внутри него начало ломаться. Было слишком поздно для сожалений, но это не мешало ему чувствовать себя виноватым.       Он спустился в зал и кинул взгляд на лежащий носок — тот самый, который Санс бросил на пол и не поднимал долгое время, и за который Папайрус навесил кучу записок с просьбой убрать носок.       — Прости, Папс, что делаю это так поздно, — сказал он тихо, поднимая носок. Слова не могли никого и ничего вернуть, и он это знал. Но это было всё, что у него осталось.       Он подошёл к кровати и опустился на неё, сев на край, чувствуя, как усталость давит на его плечи. Это место всегда было его убежищем от всего мира, но сейчас оно стало для него лишь пустой оболочкой, не имеющей смысла. Дом, который когда-то был полон жизни, теперь казался холодным и заброшенным. Санс не мог забыть, как много раз они с Папайрусом сидели в зале и разговаривали, или как перед сном Санс читал сказки своему брату. Всё это казалось таким далёким, как будто это было не с ним, а с кем-то другим. Он взглянул на потолок, и в его мыслях снова мелькнула картинка: Папайрус, полный энтузиазма, с его радостной улыбкой и словами, которые всегда могли поднять настроение. Всё это было так далеко.       Санс отвернулся, закрыв глаза, и попытался очистить голову, но, чем больше он старался, тем больше ему становилось невыносимо. И всё это из-за какого-то человека…       — Я не могу... — прошептал Санс, сжимая кулаки. — Я.… я не могу больше быть тем, кто был раньше.       Он встал, подошёл к окну и посмотрел на ночное небо. Там, вдали, в темноте, ничего не было, кроме звёзд, мертвого псевдо-космоса. Точно так же он чувствовал себя — одиноким среди этой бесконечной пустоты.       ***       Санс проснулся с пульсирующим ощущением в груди. Ощупав грудь, он понял:       — Кажется, это моё сердце… — пробормотал Санс, пытаясь собрать мысли.       — Всё верно, костеголовый.       Он резко повернул голову в сторону голоса. Перед ним стояла девушка. Она была среднего роста, с персиковой кожей и каштановыми волосами, аккуратно уложенными и спадающими на плечи. На ней был лаймовый свитер с горизонтальной полосой, коричневые шорты и ботинки в тон. Её лицо было озарено широкой, но совершенно не дружелюбной улыбкой. Глаза — карие, не дающие покоя. Она была… странно знакомой. Как будто Санс видел её раньше, но не мог точно вспомнить где.       — Кто ты?! — выпалил он, настороженно поднимаясь с кровати, не веря своим глазам.       — Ха-ха, а ты не догнал? Разве ты меня не видел позади Фриск? Мне показалось, что да, — сказала она, её голос был издевательски спокойным, почти игривым. Но за этой маской скрывалось что-то опасное.       Фриск? Санс не понимал, о ком она говорит, но сложив пазл в голове, он понял, про кого речь. Тот ребёнок, который уничтожил пол подземелья. Тот, кто сломил его и всех монстров. Но эта девушка… Она была, как он понимал, как-то связана с Фриск. Как? Почему?       — Ты про того мелкого убийцу? — вырвалось у него, и его взгляд стал тёмным, полным ярости.       — Правильно, пустоголовик, — ответила она, в её голосе была насмешка, но и напряжение. — Я устроила всё это шоу из ненависти к вам, монстрам! Хах, Фриск было легко уломать. Ты бы видел, как она рыдала, когда делала свою "работу", оставив только пыль. Но я быстро приводила её в чувства!       Санс почувствовал, как его тело сжимается от ярости. Руки сами собой потянулись к воздуху, и вдруг из них вырвалась кость — остриё на ней было как никогда острым. Он метнул её прямо в эту "девушку".       Но, к его ужасу, кость пролетела сквозь неё, не задев. Он не мог поверить.       — Вот вроде стал человеком, мозги появились, а их будто и нет, — насмешливо произнесла она, скрещивая руки. — Нематериальна я! Я в тебе! Я — часть тебя!       — Но как это возможно?! — Санс не мог понять, как это могло случиться.       — Тугодум! — она скривила улыбку. — Ты поглотил душу Фриск, а я была привязана к ней, когда она упала в подземелье. Итог?       Санс ошарашено молчал. Он не знал, как это воспринять. В его голове была сумятица: он не только стал человеком, но теперь его тело делило место с кем-то, кого бы он никогда не захотел впустить в своё сознание.       — Ты здесь… — его голос звучал пусто, как эхо в бездне. Он пытался прийти в себя, но это было невозможно. Её слова эхом отдаются в голове. Её присутствие было как проклятие, от которого нельзя избавиться.       — Ха-ха, ну вот, видишь! Можешь, когда хочешь! — с сарказмом ответила она.       Санс поник. Кажется, он всё-таки проиграл. Одно дело потерять всё — друзей, брата, свою сущность, а теперь он получил что-то гораздо хуже. Не просто маньяка, а целого кукловода, который теперь управлял его мыслями, словно марионеткой.       — Я всё это время обвинял мелкую за всё содеянное с нами, монстрами. Она убила моих друзей, и я возненавидел её, а оказывается, что ТЫ стояла за этим! Чёртова маньячка! — с яростью произнёс он, ощущая, как эта истина разбивает его душу.       — Ха-ха, а где был ТЫ, когда Фриск всех убивала, а в частности, где был ТЫ, когда умирал твой брат? А?! — она перешла в наступление, её глаза зажглись яростью, как будто это был ответ на все его обвинения.       Санс почувствовал, как горячая волна стыда и боли прокатилась через него. Он был бы готов спорить, но она попала в самое сердце, прямо в уязвимую точку. Он стоял перед ней, как оловянная фигура, не в силах ответить. Капля разбилась об пол, когда он почувствовал, как давление в груди стало невыносимым. Вся боль, вся утрата, вся его усталость — всё рухнуло на него, как гора. Он не выдержал. Всё это было его виной. Он мог предотвратить всё, если бы не был таким слабым, если бы не позволил лени, эгоизму и страху затмить его разум.       — Я-я…я… не знаю… — слова с трудом вырывались из его горла. — Оставь меня… Я хочу спать.       Он рухнул обратно на кровать, словно кто-то вырвал его из реальности. Он закрывал глаза, пытаясь скрыться от всего — от неё, от этой реальности, от самого себя. Смех девушки эхом отдался в его голове, но он не мог больше слушать. Это был его кошмар, его бесконечная пытка. И он не знал, как с этим справиться.       ***