Контакт из группы "Личное"

Каждый из них справлялся с потерей по-своему. Когда там, в метро, Гоуст присел рядом с Джонни - он еще не верил. Когда прижался пальцами к еще тёплой шее Джонни и не смог нащупать пульс - он уже знал. Когда они стояли на обрыве и Прайс отдал ему урну, чтобы именно он отпустил прах своего Джонни на ветер среди зеленых холмов - он разумом осознал окончательность произошедшего. И лишь увидев, как Прайс, сцепив зубы, удаляет контакт “Соуп” из группы “ОТГ-141” в телефоне, Гоуст понял - у себя он контакт “Джонни” не удалит никогда, потому что в его группе “Личное” этот номер был единственным. ***** Они все всё понимали. И Прайс, передавая на обрыве урну Призраку, тоже уже знал, что его группа потеряла не одного бойца, а двух. Это было лишь вопросом времени. Гоуст не был самоубийцей, он не подставлялся под пули и не искал смерти. Но жить стало не для кого - и жизнь закончилась. На рядовой, по их меркам, миссии, среди бела дня, в окружении кучи гражданских, он оттолкнул в сторону хлюпкую старушку, вылезшую за каким-то хером на простреливаемую улицу, и уже не успел уклониться от очереди сам. Последним, что мелькнуло в его голове, было “Джонни бы оценил.. как там он тогда пошутил? - почему людоеды не едят бабушек?..” И на грязный асфальт большого города опустилось наконец-то умершее тело давно уже неживого внутри Саймона Райли. Со дня смерти Джона “Соупа” МакТавиша прошло чуть больше полутора месяцев. *****

Нью-Сити. 25 нотобря.

Пожар был не самый сложный. Горело какое-то задохлое полупустое строение, где-то на отшибе.. Всё просто. Они прибыли, как и положено, в течение 5 минут, штатно отработали, обезопасив в основном соседние постройки. А потом у Райли сработала жопочуйка. Запоздало, конечно. Но как только он услышал от местного добровольного, работающего сегодня с ними, что “обычно внутри никого, но мы не проверяли”, он рванул внутрь. И как раз вовремя, чтоб увидеть, как падает вниз одна из увесистых деревянных балок. И как она накрывает собой какого-то мужика со странной причёской.. Вытащить того удалось лишь на адреналине - мужик был крепким и тяжёлым. Ну, и потому что балка легла всё же рядом, не придавив, а “лишь” задев. Да и старший офицер пожарной бригады Саймон Райли был не из хлюпиков, с их-то работой… Сипло дыша и откашливаясь от дыма он присел на землю около вытащенного красавца с подгоревшей шевелюрой и охуительно синими глазами, которые тот на пару секунд открыл, растерянно и внимательно разглядывая спасителя. Райли мог поклясться, что тот произнёс его имя, но это было невозможно, и Саймон решил, что ему всё показалось. Удивительно, но внешне мужчина почти не пострадал, лишь на левом виске была глубокая рана, почему-то напомнившая след от пулевого.. Внутри у Райли что-то больно резануло под сердцем, перед глазами мелькнула странная картинка - метро, стрельба, бочки, провода… Сирена прибывшей скорой помощи оборвала все ненужные сейчас мысли, оставив лишь самое главное - живой? Медики забрали пострадавшего, и на вопросительный взгляд Райли знакомый врач отрицательно мотнул головой - “Пациент скорее мёртв, чем жив, офицер, но мы сделаем всё, что от нас зависит”. Вечером Саймона опять кольнуло странное больное в груди и он решил назавтра разузнать о состоянии спасённого. Но следующее утро началось с очередного пиздеца местного масштаба и он благополучно забыл и о том пожаре, и о Джоне МакТавише (как, оказывается, звали пострадавшего хозяина сгоревшего здания), и обо всех намерениях. Жизнь потекла своим чередом. На выходные Райли, как обычно, приехал к семье. Мама уже поправилась, хоть и чувствовала себя ещё немного слабой, но после длительной простуды это было нормально. Брат с женой приглядывали за ней внимательно, и ей становилось всё лучше. Племянник тоже радовал - занял призовое место на школьных соревнованиях и гордо продемонстрировал любимому дяде заработанную медаль. Саймон торжественно пожал мелкому руку и пообещал сфотографироваться вместе с медалью. Томми выловил его, когда они уже съели мясо и допивали вино. Взгляд брата был слишком хорошо знаком Саймону и он лишь поморщился - вот опять сейчас будут трахать мозг. Точно. Раз-два-три… Начали! - Саймон, прости, но ты опять пьёшь.. Мама молчит, но она беспокоится. И Бэт переживает. Ты же понимаешь, да, чем всё это может закончиться?? - брат аккуратно взял Саймона за плечо. - Ты же помнишь, как погиб отец? Перебрал вечером и… У Райли дёрнулась щека и он резко выдернул свою руку. - Том, ХВАТИТ! Я не отец! И не смей читать мне мораль - ты сам еле выбрался из наркоты!! - Бэт испуганно заглянула в комнату, где стояли братья, и Том махнул ей рукой, чтоб вышла, мол, всё в порядке, дай поговорить. - Сай.. Если бы не ты - я бы тогда не выбрался. И я это отлично знаю!! И я не дам ТЕБЕ подохнуть от спиртного!!! - Том зло глянул на старшего и сжал зубы. - Я не хочу, чтобы Джозеф шарахался ОТ ТЕБЯ, как мы с тобой прятались от отца!!! От тебя все остальные УЖЕ шарахаются!! Ты разосрался со всеми!! Живёшь один, как медведь-шатун, никого не впускаешь ни в своё сердце, ни в свою жизнь! Так не потеряй хотя бы семью!!! С минуту братья стояли друг напротив друга, упрямо наклонив головы, разные, но до невозможности похожие… Потом Саймон отвёл глаза и тихо выдохнул: - Томми… Я не могу. Иногда я просто не справляюсь со всем этим дерьмом.. Больше говорить ничего не надо было - Том понимал. Ещё как. Он лишь подошел ближе, забрал стакан с выпивкой, отставил его на стол и крепко обнял брата. До конца вечера они больше не произнесли ни слова. Неделя шла за неделей. Райли всё же узнал, куда отвезли того пострадавшего и приехал, но врачи сокрушённо развели руками - Джон МакТавиш не выходил из комы, хотя приборы и регистрировали мозговую деятельность. Родных у него не оказалось и его собирались отключить от аппаратов, поддерживающих жизнедеятельность, когда искорка в разуме погаснет. С этим Райли ничего не мог сделать и настроение снова испортилось. Он с трудом удержался, чтоб не напиться - впереди был день рождения племянника и приезжать туда помятым совсем не хотелось. К тому же Саймон почти перестал нормально спать: почти каждую ночь он смотрел один и тот же сон - подземка, группа людей в броне, пролетающие мимо поезда и крик “Джонни”.. Свой собственный крик. Саймон понимал, что добром это не кончится. Но пить снотворное оказалось ещё хуже - тогда он не просыпался с этим именем на губах, а до самого утра раз за разом терял кого-то самого близкого и дорогого, развеивая потом безмолвный серый прах над бескрайними зелёными холмами… Дважды пережив на таблетках такую ночь он категорически отказался смотреть этот ужас снова и снова, и теперь просто засыпал, смотрел на гибель друга (друга!! он никак не посмел бы признаться себе в том, что это наваждение стало ему гораздо бОльшим..), просыпался от своего крика, вставал и до утра пил крепкий чай на тёмной кухне, старательно прогоняя из памяти невозможно синие глаза, почему-то до сумасшествия напоминавшие глаза спасённого им из пожара ДЖОНА МакТавиша… Всё закончилось так, как и должно было. Невыспавшийся, злой и не восстановившийся с прошлой тяжёлой смены Райли не успел увернуться, когда стена горящего здания рухнула в его сторону, засыпав мощное крепкое тело тяжёлыми кирпичами. Ни о чём подумать он не успел. *** Больница Святого Бенедикта всегда славилась своими врачами, хоть и находилась достаточно далеко от столицы. Пострадавших от пожара на заводе, как рабочих, так и старшего офицера пожарной бригады Саймона Райли, привезли именно туда. Врач, сходу узнавший пожарного, лишь досадливо покачал головой, махнув санитарам, и те спешно рванули с места в сторону операционной… Шансы у офицера, конечно, были. Но не много. Не больше, чем у того молодого мужчины, до сих пор лежащего в коме, которого Райли же и вытащил из-под упавшей балки полтора месяца назад.. Врач опять покачал головой, удивляясь странностям судьбы, и занялся своим делом - спасением тех, кого еще можно спасти. Тонкий писк приборов действовал на нервы - Гоуст не переносил этот звук всеми фибрами своей измученной души. Понимание того, что он жив, почему-то отдалось болью и разочарованием в груди. Снова бороться, восстанавливаться, очередь того урода прошила его насквозь, пока он отталкивал сухую старушенцию в безопасную зону… Значит - лечиться придется долго, лежать одному - Прайсу и Газу некогда будет заходить к нему, у них и так шли миссия за миссией… Отвратно. Пошевелившись, Гоуст удивлённо и озадаченно приоткрыл глаза - он точно помнил, как первые же несколько пуль прошли под броник сбоку и прошили грудь и ребра справа.. Сейчас же болел левый бок и голова. Да и запахи… И звуки!! Всё было не таким!! Такого - просто не могло быть в военном госпитале, куда его должны были отвезти!! Может - просто гражданская больница? Из ближайших? Он пока даже сам не мог осознать, что другим здесь был сам воздух.. - Саймон!! Слава Богу!! Мы так перепугались за тебя!! Мама дома, а мы с Бэт сразу сюда, как только узнали! Джозефу пока ничего не говорили, у них в классе очередные соревнования, он ещё не вернулся… Гоуст сразу понял, что у него начались полноцветные галлюцинации - перед ним стоял бледный и страшно взволнованный... - Томми??? Это было невозможно. Это было совершенно невозможно, потому что вся его семья давно погибла… И Томми, и маленький Джозеф… Он не смог защитить их. Гоуст закрыл глаза. Томми казался гораздо старше, чем тогда. - Саймон!!? Я сейчас!! Я врача позову!! Гоуст отвернул голову от привидевшегося.. и больно стукнулся о край какой-то коробки, которую только-только поставила на кровать… Бэт??! Что было потом - он так и не смог позже вспомнить. Поняв, что всё не снится, что он видит живых брата и невестку, что он НЕ умер… Гоуст просто позволил себе плыть по течению и не радоваться раньше времени. ЕГО судьба просто не могла делать ТАКИЕ подарки. Значит - всё это так или иначе закончится. А пока - он мог просто позволить себе немного побыть с семьей. Хотя бы так. Он не знал, в каком классе какой школы учится племянник, где работает Том, чем занимается Бэт… и мама. Горло сводило от невозможности поверить. Он держался, как мог. Врач, почему-то уверенный, что они знакомы, приходил в палату каждый день, утверждал, что это всё временно, просто последствия черепно-мозговой травмы и со временем Саймон всё вспомнит, а вот шрамы на лице и теле, к сожалению, не заживут до конца, но он жив - и это главное… Прайс и Газ не пришли ни разу. ***** Наваждение не проходило со временем. Его выписали из больницы, указав в карте “ретроградная амнезия, в остальном здоров и годен”. На службе (Гоуст очень удивился, что в его воображении он работал!! Да еще и пожарным!!) ему дали длительный отпуск, накопившийся за время работы. Он жил у родных, понемногу привыкая слышать по утрам звонкий голос Джозефа, по вечерам - тихий любящий голос матери.. И всё время думал - как странно, что судьба забрала у него его Джонни, подарив взамен (или - дав лишь на время) его давно потерянную семью. ***** - Саймон? - голос матери вырвал его из лёгкой полудрёмы. День прошёл уже свою середину и плавно наклонял солнце в сторону тёплого вечера. - Саймон, к тебе пришли! Гоуст подорвался мгновенно, как на миссию. В голову пришла нелепая мысль - Прайс? Непонятно как, непонятно откуда узнал, но… больше даже в своём сбрендившем сознании он никого не мог представить пришедшим к нему в гости. Мама держала открытой дверь, за которой в ярком солнечном свете стоял - ДЖОННИ??!!! Соуп ошалело смотрел на него с той стороны этого невозможного мира… - Мне сказали, что меня вытащил из огня старший офицер Саймон Райли и я нашёл вас.. - Соуп замолчал, а потом вдруг просипел - Гоуст!!! Это же ТЫ??!!! Скажи, что это всё сон! Эти люди, этот мир, этот город… Или ТЫ - тоже ненастоящий?... Гоуст не мог сказать и слова. Он смотрел на живого, мать его, МакТавиша и думал, что даже если он, нахуй, сошёл с ума, то теперь это уже совершенно неважно. Потому что в этом безумии их было двое. В голове всплыла та клятая - или благословенная - старуха и Райли смог лишь не своим голосом спросить: - Джонни… Почему людоеды не едят бабушек?? Соуп посмотрел на элти, как на двухголового жирафа в Антарктиде… Потом облегченно просиял и медленно и четко выговорил: - Потому что они во рту вяжут… И шагнул к своему человеку. ***** Даже спустя несколько десятков лет самым ценным они считали простую фотографию, сделанную Соупом в тот день и навсегда занявшую в их доме самое видное место: Гоуст (по привычке на фото всё же в балаклаве), крепко держащая его за руку мама, обнимающий с другой стороны брата за плечи Том, прижавшаяся к ним Бэт и вцепившийся в руку дяди Джозеф. Тогда же в их телефонах появились имена в группе "Семья". Затем понемногу добавлялись фамилии и позывные в группах "Друзья" и "Работа". Контакт в группе "Личное" у обоих оставался единственным.