Кофейный кардебалет

Зерна кофе были крупные, лоснящиеся и черно-коричневые, с идеально-ровно изогнутой трещиной посредине. Даже в неразмолотом состоянии они пахли шоколадом с коньяком. Аскин набрал горсть и поднес к лицу, вдыхая чуть горчащий аромат – совершенство, восторг. Пересыпал в мельничку, мягко поблескивающую медными уголками, и, прижав к себе как величайшую драгоценность, быстро закрутил ручкой, создавая основу напитка истинных богов мира. Кофе. Зерна похрустывали, превращаясь в порошок. Пожалуй, подобную красоту было даже жаль преобразовывать в непримечательный нифель водно-температурной обработкой. Но – ничего не поделаешь. Чтобы достигнуть совершенства, иногда приходится жертвовать даже красотой. В конце концов, пока кто-то не налил воду в кислоту, другие не узнали, что она кипит, брызжа на все вокруг, включая руки, которые могут быть весьма и весьма красивыми. «Наука - безжалостная любовница», - подумал Нак Ле Ваар, пересыпая порошок в турку, стоящую в кюветке с раскаленным песком. Запах свежемолотого прогретого кофе бодрил и настраивал на романтический лад. Романтика, впрочем, была с гастрономическим уклоном. Немного специй, обязанных подчеркнуть благородный вкус сорта. Вода. Помешивая в турке, утренний Пигмалион творил незамутненную красоту. Стук в дверь ворвался в мечтания штернриттера «D», как орды варваров в Древний Рим, когда на поверхности воды начала образовываться бежевая пенка с черными крапинками молотых зерен. Рука с ложечкой дернулась так, что на песок слегка плеснуло. - Заэль Аполло тебе под одеяло, - пробормотал Аскин, спешно выправляя положение опасно накренившегося сосуда. – Да-да, войдите! Дверь, между тем, не спешила отворяться, стук повторился. Судя по типу колебаний, стучали ногой. Сердце просто разрывалось: пойти открывать в такой момент, значило бездарно свести на нет все труды, а остаться рядом с рождающимся фениксом – что визитер вынесет дверь, если уж ему не было лениво явиться в личные покои члена Императорской Гвардии в пятом часу утра, когда рассвет уже не за горами, но до его встречи еще не так близко, как до собственной уборной. Ответ нашелся сам собой: из гостиной раздался треск и грохот, прошедшийся дрожью по окружающему пространству, сдавленные ругательства и новый удар, сотрясший все вокруг. Кювета подскочила, рассыпав песок на стол и плитку, турка выскочила из своего теплого гнезда, и, обжигающим шлейфом выплеснув готовый кофе, опрокинулась на пол. Аскин смотрел на лужу, увенчанную стоящей на горлышке туркой, и молчал. Из соседнего помещения раздавались сдавленные ругательства и звук торопливых шагов. «Вот так выглядит фиаско не родившегося мира», - подумалось Аскину, рассматривающему бесславную кончину вымечтанного совершенства. Пискнул таймер, поставленный по привычке. Аскин не отреагировал. Скрипнула ручка открываемой двери. - Друг! Помоги мне! – голос Жерара гулким и патетическим тоном ввинтился в одно ухо и пометавшись по пустому от печали черепу вылетел в другое. – Что с тобою?.. – слон в посудной лавке остановился и присмотрелся к двум дулам заряженного обреза, смотрящим из зрачков Нак Ле Ваара. - Мне безразличны твои оправдания, - проговорил «D», формируя ядовитый мяч между сведенных у груди ладоней столь же нежно и бережно, как молол кофе за полчаса до этого. – Ты угробил мой утренний кофе и все оправдания теперь бессмысленны, разве что ты хочешь, чтобы их выгравировали на твоей поминальной табличке в Зале Славы. Валькирья примирительно поднял руки и попятился – дула стволов обреза стали как-то ближе, хотя хозяин покоев не сделал ни на шагу. Возможно, если бы он знал, чем обернется его визит, обошел бы эту дверь, из-под которой пробивалась полоса теплого золотистого света лампы, десятой дорогой. - Аскин, не бушуй, ты знаешь - меня спасет Чудо, - быстро проговорил он, делая еще один шаг назад. Голубые глаза смотрели встревоженно. Карие были пусты от холодной ярости. - Беги, - откликнулся тот, закончив создавать мячик и переложив его в правую руку для броска, - Чудеса, друг мой, привилегия живых. - Аскин! Спаси меня! Я починю твою дверь, напою тебя каким угодным кофе, только спрячь меня от этой стервы! – в глубоком баритоне прорезались исторические нотки. – Она меня замучает!! - Что?! – от возмущения у Нак Ле Вара перехватило дыхание. – С каких пор «М» прячется от девушки?! - Это Кэндис, - заметил Валькирья, нервно оглянувшись на дверь. - Да хоть бы и от нее! - Она говорит, что беременна, - еще более нервно покосился за спину Жерар, на полшага приблизившись к своему визави – видимо, так, подальше от входа и, как заметил Аскин, от намертво вколоченной в проём двери, ему было спокойнее. Ядовитый шарик, о котором совершенно забыл «D», стал менять цвет и как-то странно оплывать. - Врет, - фыркнул безутешный кофепоклонник. - А Чудо?.. Лицо Аскина побледнело. В голове пронеслись все истории о маленьких ножках, стучащих по полу, о маленьких ручках тянущих все, что непоподя, в маленький ненасытный ротик, о маленьких сопливых носиках, сующихся в каждую щель. И все это наложилось на образ не слишком маленького Валькирьи, с безумной надеждой смотрящего на него. - Убьем?.. – в душе зародился ужас – настолько маленьких деток в Сильберне еще не бывало. А то, что Штернриттеры – это большая дружная и совершенно сумасшедшая семейка с суровым папой-Императором и мамой-Хашвальтом не знал только слепо-глухо-немой обитатель теней. - Не подобает воину убивать подругу, понесшую от него! – набычился Жерар, забыв про всякий страх. - А прятаться от подруги подобает? – высокомерно уточнил Нак Ле Ваар, приподняв бровь – на нордическом лице Жерара проявился откровенный ужас. – Или ты боишься, что твой отпрыск унаследует Шрифт, и битву «Чудес» сдобренную «Молнией» ты не переживешь? - Не без того… - В таком случае ты кретин, дорогой мой друг, потому что… - однако закончить у него не получилось: забывшись, «Продавец смерти» взмахнул для большей выразительности рукой с зажатым в ней шаром, уже изрядно потерявшим округлость формы. Последовал хлопок, и спорщики перевели взгляд на ополовиненную кювету с песком, только что засыпавшую своим содержимым остальной стол. - Бежим, - несвершившийся кофе был позабыт – состав шара, рассчитанный на тушу Валькирьи, без проблем уложил бы и самого «D». Ничего смертельного, но и приятного в отравлении собственной рейацу было мало. Аскин ухватил товарища за руку и, шустро выдернув из кухни, втащил в личную лабораторию, оборудованную герметичной дверью. - Вроде, успели, - пробормотал он, привалившись к мягко закупорившей их стеклянной перегородке, посмотрел назад – отследил, как в аквариуме разом всплыли кверху пузом золотые рыбки, хмыкнул и посмотрел на виновника испорченного утра. Виновник со вздохом опустился на табурет и, опершись о колени, сгорбился, изобразив памятник великому отчаянию. Некоторое время посозерцав скульптуру, Нак ле Ваар сложил руки на груди и поинтересовался со всем возможным сочувствием: - И долго ты намерен прятаться? - Пока ей не надоест меня искать.       Звонкий голосок Кэндис просочившийся через две двери подтвердил, что она нашла. - В общем так, «Чудо», или ты будешь мужчиной и выйдешь на бой, как подобает штернриттеру, или я тебя отравлю, - вынес вердикт Аскин, посмотрев на лабораторные часы. Его совершенно не вдохновляла встреча с разгневанной девушкой и добавление к утренним гостям еще и ее. Жерар тоскливо посмотрел на дверь в покои, которую он столь опрометчиво вколотил в косяк и поднялся. Перспектива прослыть трусом – а с злоехидного Аскина сталось бы так отомстить за загубленный кофе – его радовала меньше, чем несение ответственности за свои проколы. - Ну, не поминай лихом, друг! – проговорил он, хлопнув «D» по плечу, подойдя к застекленному проёму. Аскин нажал на кнопку, выпуская того вовне, и проследив, как мускулистый Валькирия вынимает дверь, выходит и вставляет ее обратно, посмотрел в окно: серебрящийся край горизонта возвещал рассвет. Впрочем, время на приготовление кофе еще было, и он потащился на кухню, быстро изобретать напиток богов в том хаосе, который остался после позорного бегства. Однако, когда новый ящичек с песком был достаточно разогрет, а турка исходила успокоительным ароматом, из коридора, не прикрытого дверью, послышался угрожающий сухой треск, стенку слегка тряхнуло, с потолка в турку шлепнулся кусок побелки, а затем погас свет. Аскин устало хмыкнул, разглядывая в тусклом свете восходящего солнца Шаттенберайха медленно тонущее в начавшем завариваться кофе белое крошево: возмездие может принести не только Юграм Хашвальт. Иногда «Молния» куда более впечатляющая, чем «Баланс», но настолько шумное утро не предвещало хорошего дня. Да и песок, который не подогревается, в Сильберне остывал моментально. В коридоре зашумели, хлопнуло несколько дверей. Быстро прикинув, кто населяет соседние покои, Нак ле Ваар подумал провернуть фокус Валькирии - спрятаться. - Что здесь происходит?! Какого черта?! Неужели нельзя не шуметь с утра пораньше?! Я с кем разговариваю?!! Неужели нельзя выяснять отношения там, где вы не помешаете нормальным людям?! Бамбиетта Бастербайн. Разумеется, подумал Аскин, выливая испорченный напиток богов в раковину, без нее никуда. - Что тут произошло?! – Девушка стояла в дверном проёме, возмущенно сдвинув брови. Белая юбочка трепетала от легкого сквознячка из окна в коридор. Волосы были слегка растрепаны, судя по виду в целом, еще секунду назад она сжимала в руках свой ятаган. - О, ничего выдающегося, - хмыкнул Аскин, задумчиво разглядывая кофеварку. – Просто одна леди навешала идиоту. Если он хотел воспользоваться хотя бы ею, следовало включить запасной генератор из лаборатории. Щиток в кухонной панели снова зажег лампочку, и пришлось призвать на помощь логику и здравый смысл, чтобы не попытаться нагреть песок в кювете – генератора на эту операцию бы не хватило. - Это кому? Тебе что ли? – Бамбиетта нахально прищурилась. – Не похоже! И вообще, не уводи от темы! Что произошло, я тебя спрашиваю!! – Аскин вспомнил, почему переезд Бамбиетты на этаж штернриттеров вызвал в нем желание сделать себе стальную дверь. Бомбы были не самым страшным злом. Вот ее характер и чувство субординации… Очевидно, посвящая ее в штренриттеры, Император преследовал какие-то свои цели. Но забыл посвятить в их суть хоть кого-нибудь. Впрочем, кто ж попросит отчета у самодержца? Разве что Хашвальт, но и он не был замечен в разглашении подобной информации. Вот у кого с субординацией все в норме. - Штернриттер «Е», вы когда закончите, скажите, хотите ли вы кофе. Ну, например, чтобы сгладить впечатление от того, как утро началось, - он в третий раз взялся за мельницу. Бамбиетта осеклась. Задумчиво принюхалась. - Хочу, - протянула она удивленно. – А не отравишь? - Вы не «Чудо», а я не Борджиа, - заметил Аскин, заканчивая молоть. – А вам бы немного успокоиться, а то нервы не красят девушку, я слышал. Воды на две кружки – не больше, иначе ждать до приобщения к прекрасному придется еще дольше. Терять, впрочем, уж е нечего. Рассвет с кружкой самого вкусного лакомства уже не получится. - А при чем тут «Чудо»? – Бамбиетта ловила на лету, и держала, судя по тону, как маленький, но цепкий английский бульдог. - Какое чудо? – извернулся Аскин, наивно стрельнув глазами в девушку – сдавать товарища не хотелось. Бамбиетта недоверчиво смерила «D» взглядом и с вожделением покосилась на кофеварку. Буль-буль-буль, ответила та. - Вы какой кофе предпочитаете, - поинтересовался Аскин, чтобы поддержать беседу и не заставить склочный вариант Бастербайн проснуться от медитативного процесса созерцания капелек. - Разумеется, горячий! – фыркнула та. Ответ был изумителен в своей лаконичности и очевидности. В Сильберне не было извращенцев любивших действительно холодные напитки. Разве что Базз Би… Но и это было вполне объяснимое явление. Как то, что после молнии звучит гром. Нак Ле Ваар поморщился – вспоминать о молниях было плохим начинанием. Как-то там Валькирия и его личная жизнь… Воспоминание о Базз-Би тоже что-то затронуло, но уловить что, Аскин не сумел и отставил необходимость точно это выяснить на потом.                - Какое внезапное пристрастие! – удержаться было сложно. - Нак Ле Ваар, не беси, - внимание Бамбиетты было приковано к колбе кофеварки в которую сливались последние капельки. Разлить кофе по чашкам, повинуясь указаниям гостьи всыпать в одну половину сахарницы, остальное залить обезжиренными сливками – «Ну я же блюду фигуру!!» - себе смешать привычный капучино. Молоко и молочная пенка хоть немного должны скрыть гадостный вкус пластика. Поднести к носу, уловить за пластиком винные, шоколадные и цветочные нотки, улыбнуться и… - Уважаемый господин Нак Ле Вар, - этот голос, приглушенный маской узнать было несложно. Чуть не выронив кружку тот воззрился на мнущегося в гостиной, на пороге Эс Нодта. Два метра жуткого сухостоя умоляюще смотрели черными, как маслины, глазами над белой домашней маской. Запах пластика вдруг стал самым приятным и желанным на свете. Намного более приятным, чем неожиданный гость. Неизменно вежливый, очень воспитанный Эс, вероятно, был последствием кривой кармы. По пятницам у него болела голова, а еще голова белела после этого у всех, кто прошел мимо него. По субботам он не покидал своих комнат, смежных с домашней лабораторией «D»и молился на портрет Императора. Воскресения «F» неизменно отсутствовал и Аскину казалось, что это акт милосердия, потому что хотя бы в этот день можно было выспаться. С воскресенья на понедельник «Страх господень» изволил смотреть кошмары и щедро раздавать их всему этажу. Не сложно догадаться, что и в остальные дни вежливый и обходительный в личном общении Эс Нодт умел доставить пару-тройку часов неземного счастья. Например, зайти поговорить о Боге нашем, Императоре Яхве и идее греха. Аскин слышал, что в Мире Живых есть подобные люди и им принято не открывать двери – инспекторы санэпидемстанции и налоговой службы, а еще - какие-то сектанты, которые почему-то тоже хотят поговорить о Яхве. Последних Аскин понять не мог: ну откуда им знать о воле Его Величества? Грандмастер их посещает, и указания передает? В это откровенно не верилось. Впрочем, Эс из своих редких командировок привозил еще и их литературу и раздавал ее направо и налево. Аскин читал. Местами было похоже… И даже очень. Сегодня был вторник. Обычно по вторникам Эсу было тревожно от мыслей о грядущем новом мире. - Мне страшно, - произнес он, не мигая глядя на хозяина кухни. Аскин отставил кружку, понимая, что новая кружка кофе накрылась. – Я думал о принципах верности и тут пала тьма. Я искал в ней знак свыше… - Эс, не думай о плохом, - начал «D», чувствуя, что начинает истерически подхихикивать. – Это маленькие житейские неурядицы двух твоих безмозглых коллег, не содержащие в себе высшего смысла. - Как ты можешь так говорить о своей семье? – сложив руки на груди Эс Нодт прошествовал в кухню, повел затянутым в маску носом. – Это же твоя семья, наша семья. Мы все дети нашего Отца. - Да, да, да… - замахал руками Аскин, поняв, что сегодня Эс Нодт хочет читать морали. – Ты кофе хочешь? Эс кивнул и собрался было продолжить, но Нак Ле Вар быстро всучил ему свою кружку. - Ты не поверишь, что-то со мною сегодня случилось: с утра кофе не хочется. Ты пей-пей. И не бойся. Утро настало милостью нашего Отца. Уж какое есть, зато солнечное. Тусклое мутное солнце согласно светило в стекла, отбрасывая туманные блики на блестящие стерильно чистые кухонные принадлежности. Мельком глянув на Бамби, Аскин фыркнул: девушка нервно косилась на неожиданного Эс Нодта милостиво принявшего кружку и собиравшегося ее пить. Вид у нее был какой-то странный – нервничает, что ли? Или аура «Страха» с утра пробирает по особому? Разбираться не хотелось. - Аскин!! Аскин, мать твою женщину! Какого хрена у тебя с дверью? - И тебе не страдать, Базз Би, - помахал рукой гостеприимный хозяин. Подумав, что вспомнишь – вот и оно. - Бамби, детка, - Базз вежливостью не утруждался совсем. – Ты в курсе, что у тебя жопа в огне? - Где? – подскочила та, ощупывая руками юбочку и упомянутую часть тела. – Базз, убью! – в хрупкой смуглой ручке стал собираться меч. - Эй-эй-эй, потише, краля! – ловкий пироман отпрыгнул за спину Эса. – Я всего лишь хотел сказать, что у твоего взвода смотр на плацу через полчаса, а ты тут прохлаждаешься. Смотр Грандмастера, хочу заметить. - Чего? – Меч пропал, рассеявшись на частицы. – А почему я не знаю! Черт! Легкий сквозняк – все, что осталось от спешно выбежавшей девушки. - Эс, солнышко, свали на пару минуток, а? – Базз по-хозяйски проинспектировал кружку сбежавшей Бастербайн и плюхнулся на ее место. – Мне тут с Нак Ле Варом надо за дело перетереть. Аскин скорбно вздохнул и оставил надежду хотя бы допить кофейный сироп, плавающий в покинутой «Е» кружке. - Я могу это забрать? – Эс взглядом указал на свою чашку и тяжело посмотрел на непрошибаемого «Н», счастливо хлюпающего сиропом. - О, конечно-конечно, можешь даже не утруждаться возвращать посуду, - расплылся в улыбке Аскин. - Благодарю, - кивнул самый жуткий рыцарь Рейха. И тут в голове «D» щелкнуло. Точно. Базз-Би. Спирт. - И где? – Проследив за удалившемся Нодтом, Базз тут же перестал расточать волны жизнерадостной наглости. - Ну, как тебе сказать… - признаваться было откровенно стыдно и Аскин посмотрел в потолок, чтобы не видеть скептически припроднятой брови. Неделю назад Базз попросил канистру этилового спирта. Уточнять, зачем, было излишней наивностью. Настойки и ликеры, которые от скуки гнал «H» пользовались спросом. И даже грабительские ценники не смущали страждущих. Проблема была в том, что достать сырье было непросто, а перегонный куб размещать в нерегламентированном месте – чревато. Были и другие нюансы, но о них Аскин предпочитал не знать. Аморетто в кофе ему доставался вне очереди и совершенно бесплатно. Беда была в том, что заготовленной канистры не было. Половину в приказном порядке реквизировал Барро. «На протирку оптики», - заявил он не терпящим возражений тоном. Вторая половина… Третьего дня ее превратил в воду Жерар, демонстрирующий скептично настроенной Кэндис возможности «Чуда». - А обратно? - Увы, не получится. - Что так? - Ну, ты в это веришь, следовательно, «Чудо» не произойдет, - заявил Валькирия, виновато разведя руками. - … Вот так оно все и было, - подражая Жерару, развел руками Аскин. - Лошара ты, Нак Ле Ваар, - миролюбиво постановил Базз. – Значит, ты выбьешь для меня отпуск в Мир Живых. Сам придумывай, что будешь Хашвальту врать. А я пошел, - он легонько хлопнул по столу, точно ставя точку в разговоре и вышел вон, не оборачиваясь. На часах была половина девятого. Отметка на шкале настроения прилипла к нолю. Когда кофеварка начал задумчиво побулькивать во второй раз, на пороге переминался с ноги на ногу посыльный с какой-то бумагой в руке. - Господин Грандмастер просил передать вот это, - застенчиво проговорил юноша, протянув свою нелегкую ношу. Аскин вытаращился на бумагу, как на ядовитую змею, но взял. «Напоминаю вам, что отчет по исследованиям состава ядовитых испарений занпакто Ашисоги Дзидзо должен быть готов не позднее сегодняшнего вечера». Дата, подпись. - Еб твою мать, - изрек Аскин. Это был второй фатальный провал в памяти за сегодняшнее утро. Отчет был готов ценой невероятных усилий, двух истерик и одной угрозы самоубийства. Последний пункт особенно порадовал Аскина, засыпавшего юную девочку-лаборантку ехидными комментариями и, в конечном итоге, выставившего ее отдыхать. За окном давно село тусклое солнышко Шаттенберайха, мутное небо над обледеневшим городом украсилось россыпью из колючих звездочек. Хотелось есть. И кофе. Воспользовавшись своим положением, Аскин уединился в кабинете при лабораториях и послал одного из подручных за бутербродами и, скрепя сердце и предчувствуя недоброе, начал готовить напиток богов. Предвкушение – половина удовольствия. Надежда становится лучшей приправой. Последняя капля упала в колбу кофеварки. Под лампой дневного света заклубился голубоватый парок. Аскин подошел к столу, сел и посмотрел на исходящую паром кружку. Сейчас, когда он один, и никого нет, он вправе посвятить несколько минут поклонению своей Галатее. - Я вижу, отчет готов? – Хашвальт всегда ходил незаметно и легко, что довольно странно для того, что носит столь тяжелое оружие и окованные ботинки. Аскин сложил брови скорбным домиком и перевел взгляд с кружки, стоящей на краю стола, рядом с папкой отчета на высокого и стройного юношу, глядящего на него из-под по-девичьи пушистых ресниц - этот образ всегда создавал опасно-обманчивое впечатление. Не в силах вымолвить и слова Нак Ле Вар кивнул. - Благодарю, - вернул кивок Грандмастер. Поднял отчет, пролистал, кивнул еще раз. И с невозмутимым видом ухватил чашку с кофе и быстрыми глотками опустошил. - Спасибо, - с легким стуком чашка вернулась на блюдце. – Доброй ночи, - и вышел. Аскин проводил его отчаянным взглядом и посмотрел в кружку – пусто. Лишь на донышке тонкий ободок от ускользающей красоты. В поднял глаза на стеклянную дверь – в ней отражались больные глаза и скорбно повисшая вьющаяся прядка, - и, схватив кружку, со всего размаха запустил ею в свое отражение. Больше сил не было. … Когда он вернулся домой, на столе стояла чашка с не слишком умело сваренным кофе на записке. - Спасибо, друг, - прочитал он кривые каракули Жерара.