Если бы не ты

      Принятие ванной для него всегда оборачивалось одним - он начинал тереть и царапать свою кожу с такой интенсивностью, что выступала кровь. Все его тело было покрыто ссадинами и царапинами, а сам он после этого потом еще долго сидел в воде и горько рыдал, периодически переходя на вой, пока не приходил его дорогой Лань Чжань, не вытаскивал его из ванной, оборачивая простынью, а за тем долгое время баюкал у себя на руках, тихо напевая их песню.       Этот человек был его светом во тьма, крепким канатом, который вытягивал его из самых глубоких вод отчаяния. Он спасал его от других так же, как спасал и от самого себя. Окружал заботой и любовью, обрабатывая каждую царапину так бережно и осторожно, словно это серьезная рана. Этот человек был его сердцем, и теперь его нет. Исчез всегда спасающий его канат, и теперь он тонет. А крики, разрывающие ночную тьму, заглушают только талисманы, повешенные в каждой комнате, чтобы огородить других от его еженочных истерик. И если раньше причины для них было всего две, то теперь их больше. И самая главная из них - его муж мертв.       Он так хотел вновь оказаться в его объятиях... слышать шепотом напеваемую песню, которую его Лань Чжань написал для него, видеть, как сильные руки укачивают их маленького сына, чувствовать на себе его любящий взгляд, и каждой частичкой своего тела ощущать его необузданную страсть. Всего этого больше не будет. Его больше нет.

***

      Когда-то он был счастливым подростком со своими мечтами, который радовался каждому прожитому дню своей жизни и любил всех вокруг, даже Юй Цзыюань, как бы она ни относилась к нему в ответ. Он сам был воплощением радости и счастья, озаряя ею всех вокруг. За тем были Облачные Глубины, и его первая и единственная любовь, в лице их второго наследника. Кратковременные отношения и ранняя свадьба из-за его беременности. Ему было всего семнадцать, когда он зачал, что лишь сильнее говорило о том, насколько они совместимы. Не сказать, чтобы Лань Цижэнь или Юй Цзыюань были довольны сложившимися обстоятельствами, но "благословение второй половинки" слишком редкое и слишком ценное, чтобы так просто им разбрасываться. Очень немногим мужским парам удается зачать ребенка даже спустя долгие годы совместной жизни, а им удалось так скоро. Так что да, брак был одобрен и заключен в кратчайшие сроки. И они были счастливы. Вне себя просто. А потом он начал расцветать. Возможно это правда, что беременность украшает, а может быть он просто начал взрослеть, но все чаще взгляды других начали задерживаться на нем, хотя так и раньше было, но все же реже. К сожалению, это включало в себя и нежелательное внимание, в частности одного единственного человека.       Он привлек внимание Вэнь Чао.       Не привыкший получать отказы, второй наследник Вэнь, просто заставил слуг опоить его, когда они были на конференции в Цишане, и когда его мужа не было рядом - изнасиловал его, не способного сопротивляться из-за действующего наркотика. Нежен он, отнюдь, не был, так что, в купе со стрессом от случившегося, и закрепляя жестокостью того, каким был процесс, это привело к выкидышу.       Когда все закончилось, Усянь просто оцепенел, не способный сделать хоть что-то. Ему казалось, что он просто умирает, а потом он почувствовал сильную боль в животе, и когда до него дошло, что происходит, он начал кричать. Только, к сожалению, было уже поздно.       Вскоре в комнате оказался его муж и произошедшее варварство стало известно и ему, а Усянь все кричал, кричал и кричал, захлебываясь слезами по своему ребенку и своей чистоте перед мужем. И не то чтобы Лань Ванцзи хоть раз в будущем его упрекнул в произошедшем, но ему самому было достаточно чувствовать себя грязным, чтобы хотеть содрать с себя кожу, да и другие тоже не сильно заботились о его чувствах, проходясь по его ранам.       К чести Вэнь Жо Ханя, он поступка сыну не простил, и уже на следующий день Вэнь Чао прилюдно оскопили и четвертовали, а позже были принесены официальные извинения. Усянь же только наблюдал, полностью оцепеневший. У него не просто не хватало моральных сил на хоть какую-то реакцию. Вся его сказка обернулась кошмаром.       Дальше было не лучше. Он днями сидел в кровати, отказываясь покидать цзинши даже на шаг, а когда наступало время купания, то просто "пытался содрать с себя кожу", пытаясь отмыться от грязных прикосновений того человека, чем много раз травмировал себя, в том числе и там, внизу. С ним разговаривали лекари душ, но не то чтобы это помогало, потому что он просто отказывался об этом говорить. Ему было даже думать об этом больно, ведь тогда он потерял не только своею честь, но и их ребенка, а это было едва ли не больнее осознавать. Так что да, лечение не двигалось с мертвой точки. Ночью же он просто прятался в объятиях мужа, пытаясь тем самым огородить себя от окружающего мира.       Жертвы изнасилований, как правило, потом длительное время боятся сексуального контакта, и его эта участь стороной тоже не обошла, но у него был муж, и он хотел чувствовать его любовь к этому грязному, испорченному другим мужчиной, телу. И тем больнее для него был каждый отказ. Лань Чжань объяснял это тем, что просто не хочет травмировать его сильнее, и что им просто нужно подождать, пока ему не станет лучше, но измученное сознание слышало совсем другое, так что, в итоге, Лань Ванцзи просто сдался и пошел у него на поводу.       Первые попытки были просто ужасны. Его трясло и скручивало в истерике, а несколько раз, помимо этого, даже вырвало. Потом стало лучше, он заставил себя вновь привыкнуть к рукам и телу мужа. Стало легче. Каждая их ночь словно вырывала его из пучины отчаяния, заставляла снова жить, вот только новая беременность все не приходила. Целители объясняли это тем, что организм Усяня был слишком травмирован, от того беременность и не наступает. Ему просто нужно время и лечение. И он лечился. Долго и упорно, годы, на самом деле, попутно заставляя себя не вспоминать, но по вечерам, в ванной, по прежнему продолжая рыдать. Как оказалось, он был куда слабее, чем думал.       Новая беременность наступила только через семь лет, и о, какой же желанной она была. Когда целитель проверил его и сообщил, что он ждет ребенка, Усянь расплакался как дитя, и еще долго плакал в объятиях своего мужа. На этот раз, от счастья.       Во время беременности он категорически отказывался оставаться один, либо ходя вслед за мужем, пока он работал, либо оставаясь с Лань Сичэнем, или с Лань Цмжэнем, лишь бы только не одному, зная, что они уж точно защитят.       А шепотки, тем временем, даже спустя годы, так и не закончились. Они все продолжались, продолжались и продолжались. А стоило ему появиться на людях, как вспыхивали с новой силой. Заклинатели напоминали рыночных девок, и дня не способных прожить без сплетни. Вот только все это причиняло боль, потому что не позволяло даже на минутку забыть о своей трагедии. И нет бы это были шепотки осуждающие насильника и убийцу, но нет, осуждали они Усяня. В их глазах это он был виноват. Так что да, выходить в общество он теперь тоже не любил. Он больше не был солнцем.       Когда родился а-Юань, все, казалось, вновь стало лучше. Словно мрачные тучи, так долго застилающие собой небо, вновь разошлись. Крошечное, сморщенное, как у обезьянки, личико их сына, с причмокивающими пухлыми детскими губками, было так прекрасно, но он не смог сдержать счастливой, слезливой улыбки. Он был так счастлив...       Только, кажется, эта вселенная не любила его радости. Он, в качестве солнца, ее не устраивал, а потому, когда их сыну было всего три месяца, Су Миньшань, из ревности, попытался убить его. Он всегда был недоволен их браком, о чем не стеснялся высказываться в слух. Не то чтобы у него была возможность как-то это изменить. Но он считал, что Усянь не подходит Лань Ванцзи, и с годами это неприятие стало только сильнее. Усянь подозревал, что тот просто был влюблен в его мужа, не то чтобы Лань Ванцзи когда-нибудь обращал внимание на кого-то, помимо него, так что он не ревновал. В этом не было смысла. Да и не переживал тоже. Как оказалось, зря. В один из дней, когда он прогуливался недалеко от цзинши, с Юанем на руках, нежно того покачивая, пока счастливый малыш размахивал пухлыми ручками и слюняво ему улыбался, Су Миньшань выскочил словно из неоткуда и бросился к нему, на ходу выхватывая из ножен меч и выкрикивая банальное "сдохни". Он даже испугаться не успел. А потом его мир оборвался, потому что его драгоценный муж, его дорогое сердце, его личное солнце в этом мрачном мире, прикрыл его собой. Он умер почти сразу, они даже попрощаться не успели. Усянь просто стоял там и пытался осознать происходящее. Меч в теле его мужа и красное пятно на его одежде. Много,очень много красного. А за тем его муж упал и красного стало еще больше. Потом он вновь закричал, только на этот раз не по себе и своему ребенку, а по утраченной любви.       Почему мир его так ненавидит? Он ведь, всего-то, хотел стать счастливым.