Лекарство

«Завались, мусор» четким шрифтом светилось на экране мобильного телефона. Тсунаеши перечитывал раз за разом и улыбался, Занзас, хмуро взиравший на него снизу вверх, в конце концов, не выдержал. — Еще раз повторишь, и я тебя выкину. Вместе с этим телефоном. Мне плевать, что со второго этажа лететь недалеко — для тебя этот полет станет фатальным. — Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя чертовски большие проблемы с гневом? — Савада? — босс Варии иронично выгнул бровь. — Ты прикидываешься идиотом, или мафия тебя вконец доконала? Я сам по себе одна сплошная проблема с гневом. Играючи накрутив черную, как смоль, прядь волос на палец, Тсуна вздохнул. — Нам нужно что-то с этим делать. — Тебе нужно — ты и делай. А сейчас и правда заткнись, я слишком удобно лег, чтобы избавляться от тебя сию секунду. В спальне царил полумрак. Тяжелые шторы из темно-красного бархата не пропускали свет, и только тонкий солнечный луч пересекал пол из просвета между ними. На кровати, в хаосе из подушек и сбитых одеял, удобно устроился Тсуна. И словно большой сытый кот, положив голову ему на колени, разлегся босс Варии. Початая бутыль виски стояла на прикроватном столике как знак того, что еще недавно хозяину замка было очень и очень хреново. Старая травма давала о себе знать лютым холодом, замораживающим внутренности и выкручивающим суставы. В такие моменты спасал либо алкоголь, либо хороший бой, но патлатый мусор, как назло, отправился в Португалию. Однако оставался еще и третий вариант. Который, даже будучи на Сицилии, никогда не срывался по первому зову, чем невероятно бесил Занзаса. Босс Варии не привык получать отказы. Конечно же, он знал, что вступающий в должность босса мафии Савада по горло увяз в делах и проблемах. Волновало ли это Занзаса? Он успешно делал вид, что нет. Оттого и послать к чертям после отказа на приглашение в замок он считал само собой разумеющимся. Поменяв позу, он с силой проехался затылком по острым коленям и закатил глаза. Савада Тсунаеши уже не мальчишка, но все еще несуразный и едва оформившийся юнец. По итальянским меркам только пару лет назад ставший совершеннолетним. Спать с таким — себя не уважать, казалось бы. Но после битвы с Вендиче он воспринимался иначе. Вообще, после того боя многое изменилось. Искусственная рука, вместо оторванной, до сих пор не ощущалась как единое целое с телом.Одному богу известно, сколько на самом деле Скуало привыкал к своему протезу — в дополнение к теням прошлого, это увечье радости не добавляло. Сбив ногами одеяло, Занзас потянулся было к стакану, но, нахмурившись, остановился, когда на его голову легла теплая рука. Тсунаеши смотрел полу-прикрыв глаза — карий цвет в полумраке казался почти черным. Непослушные вихры лежали в абсолютном беспорядке, делая его нелепым и смешным. Светлая молочная кожа, россыпь веснушек по плечам — Занзас поймал себя на мысли, что смотрит, не отрываясь. — Не мешай мне делать то, что я хочу в моем же собственном доме, Савада. — Тогда в следующий раз, будь добр, не отрывай меня от дел. — Смеешь дерзить мне, мусор? — алые глаза опасно сузились. — Всего лишь предлагаю другое решение проблемы, пока я здесь. Хаято сказал, что в полдень мне обязательно нужно быть на собрании, если я не хочу подвести семью. — Не упоминай своего цепного пса, — зло выплюнул Занзас, вымещая эмоции тем, что до боли сжал чужое колено. — Раздражает, что он диктует тебе, когда возвращаться. Тсуна только плечами пожал. — Не он, а Вонгола. Прости, что не могу пойти по твоим стопам. — А жаль. Тонкие пальцы легли Занзасу на лоб, погладили невесомо. Хотелось смахнуть руку, оттолкнуть, несмотря на тепло желанного тела. Тсунаеши был перед ним нагим и открытым, послушным и понимающим. И в то же время босс Варии понимал — сломать и подчинить его не получится. И не из-за мафии. Просто Савада никогда не являлся тем, с кем бы подобное удалось осуществить. — Мы можем обсудить мое поведение, если захочешь. И влияние Вонголы на наши, с твоего позволения, отношения. — Было бы что обсуждать, — руку Занзас все-таки смахнул, но вместо этого перевернулся на бок, буквально утыкаясь лбом в чужой живот. Легко подул и с мстительным удовольствием отметил, как судорожно сократились мышцы. — Без этого дерьма мы бы и не познакомились. Чему я был бы несказанно рад. — Скажи мне об этом в другой позе, — Тсунаеши звонко рассмеялся, вздрагивая от каждого движения Занзаса — они заставляли думать совсем об иных вещах. О крепких бедрах, в которые необходимо вжать пальцы. О хриплом рычании на ухо… Тсуна потряс головой, мысленно дав себе пощечину. — Савада, повторю в последний раз — я был бы рад, останься мы незнакомцами. То, что я хочу поиметь тебя в любом подходящем месте, еще не делает тебя особенным. Впору бы обидеться, встать и уйти, но внутри сжималось что-то, заставляющее оставаться на месте. Со вздохом откинувшись затылком на изголовье кровати, Тсуна закрыл глаза. Перед взором мелькали пятна прошлого — их знакомство и ожесточенное сражение, ссоры, животный страх перед боссом Варии, первые робкие попытки договориться. Годы неясного взаимодействия, которое завершилось в одной из спален замка. «Я не уступлю тебе, Савада». Тогда разговор шел о сделке — как и зачем они оказались в одной постели, Тсунаеши до сих пор не понимал. Но одно знал точно — он ни разу не пожалел. Несмотря на то, что характер Занзаса — сплошной колкий лед прорыва точки нуля. Их отношения — нечастные встречи и частые сообщения. Попытки доказать, что друг без друга они не смогут. И одновременно с этим — сопротивление данному факту. Варийские офицеры знали — при боссе даже не стоит упоминать имя Савады лишний раз, если не хочется получить пулю в лоб. И много воды утекло со времени битвы за кольца. Занзас давно отрекся от своей цели захватить Вонголу и прийти к титулу босса итальянской мафии по чужим костям. Ведь Савада Тсунаеши достоин. Он больше не хлипкий подросток, боящийся всего и вся. И одновременно с этим Савада — живое напоминание его поражения. Раз за разом ломая его в постели, смыкая пальцы на изящной шее и впитывая губами чужой стон, Занзас так и не смог простить. За то, что забрал то, что не должно было принадлежать ему. За то, что посмел стать для Занзаса чем-то большим. И просыпаясь по утрам, видя перед собой покрытое засосами и следами от укусов тело своего давнего врага и соперника, босс Варии с ужасом понимал, что увязает все больше. Если бы в теплом всё понимающем взгляде можно было утонуть, Занзас бы давно был на самом дне. Царившее в комнате напряжение разорвал звонок мобильного. Занзас подцепил телефон и с ухмылкой передал его Тсуне. — Твой пес соскучился. — Не начинай, — Тсунаеши невозмутимо отвернул ладонью лицо Занзаса от себя, чем едва не вызвал взрыв гнева. Горячая кожа, шершавая поверхность шрамов и колкая щетина. Живот ожидаемо подвело. — Хаято, доброе утро. Прости, я перезвоню. Нет-нет, все в порядке, я всего лишь немного занят. И нажал на отбой. Мобильник с глухим стуком тут же исчез в складках одеяла. — И чем же ты таким занят, Савада? — Пытаюсь спасти это утро, пока его не испортили окончательно. — Хм, слишком много на себя берешь. Солнечный луч, пересекавший комнату, исчез за затянувшими небо облаками. Занзас лежал, отрешенно смотря в стену, все еще раздраженный недавним звонком. Почему-то ураган Вонголы хотелось уничтожить особенно сильно. Даже сильнее того мусора с катаной, которому Скуало с недавних пор уделял все свое свободное время. Варийский босс презирал людей. Но еще больше он презирал себя за то, что каким бы раздражающим ни был мусор рядом с ним, в одиночку ничего не получится. — Да пошло оно все! Зло сплюнув, он рванул Тсуну на себя. Тот от неожиданности упал сверху, едва успев подставить руки, и приложился челюстью о чужое плечо. — Заназас, ты… — фыркнув, Тсуна еле сдержал нервный смех. Своеобразные извинения босса Варии часто отдавались синяками во всем теле. Он никогда не умел просить прощения, и обычно их размолвки заканчивались именно так. — Хочешь принять лекарство от плохого настроения? — Тсуна хитро прищурился. — Шел бы ты со своими шутками знаешь куда? — Догадываюсь. Полагаю, именно туда мне сейчас и стоит отправиться? — Умный мальчик, Савада. Бываешь. Иногда. Выпростав руку из-под парня, Занзас потянул за волосы, силой вовлекая в поцелуй. Целовался грубо, кусая и засасывая, иначе и не умел. Тсуна лизнул на пробу, прошелся языком по сухим губам. Обветренная и потрескавшаяся кожа причиняла Занзасу дискомфорт, и он с удовольствием причинял боль своему партнеру в ответ. Они мокро целовались, сталкиваясь носами, жмурясь от колких болезненных ощущений, путаясь в одеялах и друг друге. Самозабвенно оттянув каштановые пряди, Занзас впился укусом в шею — Тсуна лишь вскрикнуть успел. На белой веснушчатой коже обозначился краснеющий отпечаток зубов. — Это — за твои утренние шутки, — он чувствительно прикусил плечо, — а это за твоего цепного ублюдка. — Ты порой совершенно невыносим, — Тсуна поморщился, пропуская всплеск ревности мимо ушей. — Так ты сам меня выбрал, Савада, — Занзас несмешливо выгнул бровь, отстраняясь, — тебя здесь никто не держит. — Почти. Только убери руку с моей талии, и я пойду. Недовольно фыркнув, Занзас потянул к себе. Теплый, почти горячий и влажный от испарины — его хотелось одновременно раздавить и вставить до упора, вырывая из глотки жалобные стоны. Разум требовал одного, а тело другого, заставляя Занзаса метаться между противоположными желаниями и проклинать все на свете. Он все-таки дотянулся до виски, отпив прямо из горла, ухмыльнулся с издевкой. — Будешь ругать, Савада? — Знаешь, у меня есть идея получше. В такие моменты с ним было особенно сложно. Но Тсунаеши не был бы собой, если бы боялся трудностей. Улыбнувшись, он мягко толкнул Занзаса, заставляя лечь на спину, а сам оседлал сверху. Сжал чужие бедра своими, игнорируя полу возбуждённый член. — Ты немного промахнулся, мусор. Мой член выше. — Помолчи. Пожалуйста. Шрамы на смуглой коже стремительно темнели — босс Варии ненавидел приказы, а тем более, когда его пытались заткнуть. Но Тсуна лишь провел ладонями по груди, очерчивая контуры шрамов. Они слишком выделялись — лизнуть бы каждый из них, наощупь, с закрытыми глазами. Взяв початую бутыль, он сделал чужой глоток и припал к чужим губам. Приоткрыв рот, Занзас сглатывал виски с чужой слюной, мокро вылизывал язык, толкаясь глубже, щекотно задевая нёбо. — Кажется, я не заказывал коктейль с тобой. — Если пьешь при мне, то лучше так. Занзас смотрел заинтересованно, окидывая взглядом подтянутое тело над собой. Тсунаеши мог довести его до белого каления по щелчку, но вдруг вытворить нечто, что заставляло моментально забыть о гневе. Скучно с ним уж точно не было. А тот не терял времени даром. С хитрым прищуром наклонил горлышко бутылки, и прохладная жидкость полилась прямо на грудь боссу. — Какого хрена ты творишь?! И только рвано выдохнул, почувствовав горячий язык. Вот ведь мелкий говнюк. Тело среагировало мгновенно, вскипая изнутри, отдаваясь яростным возбуждением в каждой клетке. Тсуна самозабвенно слизывал потеки виски, очерчивая языком мышцы, каждый шрам и неровность. Несмотря на старания на кровать уже натекло мокрое пятно, остро пахнущее спиртом и специями. Глухо заворчав, Занзас попытался подняться, но его мягко остановили, придержав за плечи. — Я еще не напился, — Тсуна одарил его милой улыбкой. — А еще что-то мне выговаривал. — Просто меня устраивает только такой вариант. Ты любой алкоголь сделаешь лучше. — Сочту за комплимент. Черт, Савада… Виски полился на шею, и Тсунаеши тут же поцеловал, слизывая. Остро царапнул кадык, а следом мягко прошелся языком, будто извиняясь. Волосы щекотали лицо, и Занзас сжал их в кулаке, чтобы не мешали. Савада старался, чертил языком по кромке шрамов, прикусывал, терся грудью, задевая соски, и все вместе это совершенно сводило с ума. Член стоял, задевая то живот, то бедра Тсуны, и хотелось раздвинуть ягодицы — войти одним махом. Все равно после совместной ночи задница хорошо растянута. Занзас ухмыльнулся своим мыслям, вдавливая пальцы в чужую плоть, но Тсуна напрягся, двинул бедром, уходя от боли. И тут же получил ладонью по ягодице. И еще раз. Занзас смотрел в упор, а в глубине глаз полыхало злое пламя. — Десять баллов за старание, Савада. А теперь займись делом. Он грубо дернул на себя, заставив сменить позу. Теперь Тсуна сидел с чужим членом промеж ягодиц, кусая губы и смаргивая выступившие слезы. Задница горела огнем — рука у Занзаса всегда была тяжелой. — Делай то, что я говорю, Савада, — босс Варии нетерпеливо двинул бедрами, — иначе я трахну тебя сам. Без твоего согласия. Единственное место, где Тсунаеши позволял творить с собой, что вздумается, была постель, и Занзас пользовался этим без зазрения совести. Он размашисто провел рукой по своему члену, от головки до основания, насмешливо глядя прямо в глаза. Чужое возбуждение Занзас игнорировал, как и желания. Убрав руку с члена, он поднес прямо ко рту Тсуны. — Открывай. Прикусив губу, Тсуна подчинился. Внутри живота скручивало отчаянным больным желанием, граничащем между возмущением и безропотным принятием. Он мог прилюдно осадить босса Варии на совещаниях, но здесь противиться был не в силах. Подчинение ощущалось в каждом багровом следе на теле, в синяках на бедрах и ноющей заднице. Прикрыв глаза, он впустил в себя чужие пальцы. И едва не подавился слюной, когда ему грубо надавили на корень языка. — Старайся лучше. Ебать на сухую я тебя не собираюсь. Тсуна вскинулся, возмущенно взглянул в сторону начатой упаковки смазки, но лицо обожгла предупреждающая пощечина. Занзас смотрел зло — шрамы уродливыми пятнами расползались по лицу и шее, стирая всю его красоту. Непослушания босс не терпел. В такие дни, как сегодня, особенно. Болезненно нахмурившись, Тсуна обхватил губами чужие пальцы, осторожно посасывая и смачивая слюной. Вслед за двумя внутрь вошел третий, четвертый, заставляя раскрывать рот шире, давясь. Слюна стекала по подбородку, и Тсуна ощущал себя донельзя грязным. За то, что позволяет творить с собой такое. За то, что части его сознания это нравится. — Отличный рот, Савада, — ухмыльнувшись, Занзас убрал руку, но лишь затем, чтобы влажно провести между ягодиц. — На моем члене смотрелся бы еще лучше. — Хочешь?.. — Не сейчас. Соскучился за утро по твоей дырке. Краска стыда проступила на щеках, и Тсуна будто только сейчас осознал, где находится. Не медля, Занзас вдавил в растянутый анус сразу два пальца, широко раздвинув их. Смотрел с удовольствием, как морщится от боли Савада, как ерзает по его животу. — Назад. Я не разрешал тебе двигаться. Сильной боли Тсуна не испытывал, но от неприятного жгучего ощущения хотелось отодвинуться. Обиженно взглянув, он отполз назад, насаживаясь на пальцы, и тихо вскрикнул, когда добавился еще один. Слюна быстро высыхала, и Занзас двигал рукой практически на сухую, изнутри трогая горячие напряженные мышцы. Тсуна двигался, пытаясь расслабиться, кусал и без того припухшие губы. Глаза блестели, будто он вот-вот готов был расплакаться, но сдерживал себя. Обхватив его за подбородок, Занзас наклонил к себе. — Всегда мечтал увидеть такое лицо во время битвы за кольца. Поражение змеей теплилось в груди, унижение заставляло ухмыляться чужой боли. Теплые чувства Занзас давил на корню, хотя и они все равно прорывались, наверное, поэтому Тсунаеши до сих пор оставался рядом с ним. Досадливо поморщившись, он все же убрал руку, вкладывая в ладонь парня смазку. — Быстро. Пока я не передумал. — Спасибо, Занзас… Переведя дух, Тсуна на мгновение обессиленно опустился, но чужие руки держали крепко, не давая упасть. Он мелко дрожал, разводя ноги шире и смазывая себя изнутри, скользя по краям припухшего ануса. Упираясь ладонями в грудь Занзаса, Тсуна глянул вопросительно, но, получив разрешение, медленно опустился на член. Влажно хлюпнуло, мышцы болезненно натянулись, заставляя прикусить щеку изнутри. — Хреново работаешь, — глухо произнес Занзас, вскидывая бедра, заставляя насадиться одним махом. — Двигайся. Болезненный стон застрял в глотке. Тсунаеши, жмурясь, медленно задвигался, ощущая каждым сантиметром мышц чужую плоть. Задницу жгло и распирало, каждое движение вызывало постыдные влажные звуки, от которых Занзас довольно скалился. Он обхватил за поясницу, заставив выгнуться, и начал жестко вбиваться в податливое тело. — Занзас, ты… Просить замедлиться было бессмысленно. Тсуна чувствовал, как чужое пламя, яростное и въедливое, жжет его, разрушая изнутри. Занзас жил с этим долгие годы, не находя спасения и выхода. Его злое небо выжигало дотла, а ураган дробил на части, которых не собрать. Если он, Тсуна, сможет хотя бы немного облегчить его участь, пусть и таким странным способом, то почему бы и нет… Но что тогда останется в конце от нынешнего босса Вонголы? Если он вверит Занзасу всего себя. А тот не разменивался на нежность — вдалбливался так, что яйца шлепали о ягодицы. Стиснув зубы, Занзас трахал чужое тело, ненавидя и желая до такой степени, что хотелось переломить его пополам. Принимая его гнев и затаенную боль, Тсуна податливо выгибался в его руках и тихо стонал. Завтра он снова будет в идеальном костюме, в выглаженной рубашке и туго затянутом галстуке. Собранный, уверенный в себе, непобедимый. Будет руководить хранителями, и решать судьбу всей Вонголы. Зарычав, одним махом всадив член до самых яиц, Занзас скинул Тсуну с себя. Его потряхивало от возбуждения. А вид Тсунаеши, у которого, несмотря на грубое обращение, стояло, и вовсе плавил все мысли в голове. — Разворачивайся. Он сам помог встать на колени, задержав руки на чужой талии. Тсунаеши дрожал, но смотрел мутным взглядом, в котором не читалось и толики страха. Он всегда будет выше его во всем. — Занзас, давай закончим, прошу тебя… Он потянулся за поцелуем, но босс Варии отстранился. Развернул от себя, вдавив лицом в подушку, заставляя поднять задницу. Дернул, раздвинув чужие бедра — раскрытая дырка сокращалась и блестела от смазки. — Отличный вид. Вот такое меня устраивает. Он навалился все телом, приставив головку к входу, и надавил. Член скользнул легко, под звук чужого стона и рваного дыхания. Тсунаеши двигался в такт с ним, одной рукой сжав простынь, а другую сомкнув на собственном члене. В другой ситуации Занзас связал бы его, чтобы не смел трогать себя, но сейчас — достаточно. Слишком много эмоций. Захлестывающая с головой ярость. Кожа горела, шрамы болезненно зудели — пламя нещадно лилось по венам, требуя выхода. Занзас двигался короткими рваными толчками, с каждой секундой приближая себя к оргазму. Он наклонился, смыкая зубы на шее Тсунаеши. Прошептал в самое ухо: — Какая же ты шлюха, Савада. Шлюха Вонголы. Был, есть, и навсегда ею останешься. — Иди ты к черту, Занзас, — тихо прошипел Тсуна, но слова утонули в громком стоне. Усмехнувшись, Занзас положил ладонь поверх другой руки на чужой член, с силой сжимая. Несколько хаотичных, быстрых движений хватило, чтобы Тсуна мучительно застонал, кончая и пачкая семенем простыни. Виски, смазка, их собственная сперма в постели — это утро определенно того стоило. Оргазм накрыл с головой, вытряхнув все лишние мысли, оставляя после себя лишь пустоту. Под ним дрожал Савада, ерзая бедрами. Его задница пульсировала, сжимаясь вокруг члена Занзаса. — Уж прости, но сегодня походишь с моей спермой внутри. Не до презервативов было. — Какой же ты иногда щедрый, — фыркнул Тсуна и вяло дернулся. Сил не было даже встать с подушки. — Вытащи его из меня. — Как скажешь, босс, — издевательски протянул Занзас, голосом выделив последнее слово. Но, тем не менее, послушался, вытянулся рядом. Внутренние демоны временно затихли, можно было встречать новый день. Тсунаеши смотрел хмуро, весь встрепанный и искусанный. Такого бы прижать к себе и не отпускать несколько часов, но… Занзас закатил глаза. Потянул к себе за плечо, быстро мазнув поцелуем по губам, и отвернулся. — Ванная сам знаешь где. Если не вернешься к полудню, твои идиоты примчатся сюда штурмом брать замок. — Тебе легче? — Было. До этого самого вопроса. А теперь проваливай, Савада. Оставь меня одного. Он еще долго вслушивался в ответный вздох, скрип кровати, звук льющейся воды. Тсунаеши одевался в полном молчании, а интуиция орала — в этот раз что-то пошло не так. Возможно, он сегодня перегнул палку, но это же Савада. Он все равно снова придет к нему. Не предаст. Остановил Занзас в самый последний момент. Схватил за руку, сжав пальцы. — А за то, что послал меня, ты еще ответишь. — Порой я поражаюсь твоей самоуверенности, — Тсуна улыбался, но по коже от его взгляда продрало морозом. — В следующий раз. Хмыкнув, Занзас указал взглядом на выход. Тсунаеши держался прямо, лишь прихрамывал слегка, с головой выдавая остальным, чем они здесь занимались. — В следующий раз, мусор. Дверь с тихим щелчком захлопнулась.