Рождение героя

Первое, что увидел Хашвальт, проснувшись утром четырнадцатого февраля - чудовище. Он закрыл глаза. Открыл. Не помогло. Чудовище сидело на соседней подушке и таращило на него черные пуговичные глаза, приклеенные на желтую круглую плюшевую морду. Гремми развлекается? Похоже на то. Ребяческая выходка, украшенная его неуемной фантазией. Озадачивало то, что чудовище было явно неживое - это на Гремми было совершенно непохоже. Впрочем, под руководством Грандмастера Ванденрейха было немало колоритных личностей, способных на такие фортели. Кэтнип, Бастербайн, Жизель, МакМилан, Вакабрада... Базз-Би, наконец. Хотя последний должен знать лучше многих, что подобные шутки хорошо не заканчиваются. Умывшись и придя в себя, Хашвальт завернул в спальню, сцапал чудовище поперек туловища и повлек в кабинет. Сегодня Его Величество бодрствовал, следовательно, стоит ожидать резолюций и подписанных бумаг. Ворох рутинной работы, увеличенный вдвое. И желтое плюшевое, изображающее, по-видимому, льва, чудовище совершенно не вписывается в привычный ритм работы — надо вернуть его. И заодно сделать выговор шутнику, вздумавшему столь нахально использовать его служанку. Гремми клялся, божился, извинялся, но чудовище своим не признавал. Предложил, правда, несколько изменить природу мягкой твари, чтобы та была "более эстетичной". Хашвальт обладал стальными нервами и железной выдержкой, помноженной на почти тысячу лет опыта. Но и это все не помешало ему скривиться и попросить Гремми вон. Без льва — вернуть тварь тому, кто ее припер, было делом принципа. За дверями стоял гул. Казалось, замок весь вибрирует, как-то по-особенному ощущались бродящие под белыми сводами потоки рейши. Как-то... Празднично? Он заглянул в календарь Мира Живых. Сегодняшняя дата была обведена кривой розовой линией. От руки, цветным карандашом. Линия замыкалась во вполне узнаваемую... жопу?.. Некоторое время посозерцав столь сомнительное проявление общественной морали, Хашвальт спрятал календарь подальше в стол и углубился в бумаги. Желтое чудище так и осталось лежать рядом, смотря в потолок черными блестящими гляделками. На очереди была Кэндис. Кендис вошла в кабинет, изящно покачивая бедрами, светло-русые волосы каскадом ниспадали до талии, глаза метали молнии, высокая грудь рвалась из декольте эээ... топика. Орать она начала еще до того, как вошла в кабинет. — Да какого черта я должна терпеть этих перевозбудившихся молокососов?! Я, в конце концов, предпочитаю мужчин постарше и в приличном звании!! — ее голосок с пробивной мощью бензопилы врывался в уши и отдавался болью в виске. "Интересно, она в воскресной школе не посещала хор?" — подумал Хашвальт, поморщившись. — Штернриттер Кэтнипп! — получилось несколько более резко, чем он планировал. — Извольте оставить свои амурные похождения и балаган за дверью. Кендис тоже не знала происхождения пресловутого чудовища. Увидев его, она поинтересовалась, зачем Грандмастер спрашивает об этой гадости у нее, скривилась и посоветовала узнать об этом у Лильтотто. Хашвальт умолчал о том, где он нашел это сокровище. Пообещал уточнить у маленькой кандитатки в штернриттеры. Зато в ходе разговора тайна жопы в календаре была раскрыта. Оказывается, это был символ сегодняшнего праздника. Праздник назывался «День всех влюбленных». Претенциозное название Хашвальт проигнорировал, а вот смысл уловил моментально. Список кандидатов на роль дарителя сократился до двоих: Пепе Вакабрада и Базз-Би. И если до этого у Хашвальта были какие-то сомнения в последнем, то теперь они отпали почти все. С учетом праздника, Базз мог решиться и не на такое. Вакабрада влетел в дверь и выдал сладчайшим своим тоном: — О цветок наших льдов, красота ваша так ослепительна, что мое сердце сгорает от любви, а душа рвется на части! — Вы уверены, что это не Аусвелен? — Хашвальт приподнял бровь, всем видом демонстрируя ледяное спокойствие. Результат был весьма красноречив и громок: Вакабрада с грохотом свалился с тазика. — Ввваше Ввысокопревосходительство, по Ввашшемму пприказанию прибыл, — ему наконец удалось справиться с голосом, подобрать темные очки, и водрузить их на нос, треснутыми и перекошенными. — Скажите, вам не знакомо это? — Хашвальт продемонстрировал желтое чудовище. — Впервые вижу, — Вакабрада принял протянутую игрушку, с интересом рассмотрел. — Но могу сказать, что юная фройляйн шила ее не только на машинке, но и своими нежными ручками, вкладывая душу и любовь, которой вы поразили ее трепетное сердце. Ах, я был бы так рад!.. — Штернриттер Вакабрада! — ...Обнять ее и утешить! - Злорадно закончил Пепе и шустро вымелся вон. Хашвальт посмотрел на захлопнувшуюся дверь, на упавшее на пол чудовище, поднял его, подошел к двери, выглянул, осмотрелся — Вакабрады и след простыл. Это хорошо. А вот то, что чудище он увидел впервые, наводило на опасение, что теперь на каждом углу будут звенеть слухи. Впрочем, скорее всего, в общем романтическом настроении они быстро утихнут. Оставался один-единственный кандидат. Но этот разговор может затянуться, поэтому стоило отложить его на более позднее время. День пролетел незаметно. Несколько докладов, обед, принесенный заботливой помощницей и чуть не забытый. Доклад Императору. Бумаги, прошения. Жалобы. Инспекция лаборатории, проверка мастерских. Вечер накатил приливной волной усталости и тоскливого недоумения. Он рассчитывал, что в какой-то момент Базз- Би сам ввалится и со скучающей миной начнет ему помогать, или отвлекать его, или... Вариантов была тьма, а Базз-Би - не было. Зато был желтый страшный лев с черными глазками-пуговками, болтающимися во все стороны лапами и хвостом, от одного вида которого Хашвальта передергивало до самых пяток — от омерзения. Комната встретила теплой полутьмой. На кровати лежал Базз-Би и мирно спал. На тумбочке стояла бутылка дорогого коньяка, букет ромашек, открытка в виде красного "сердца" и шоколадка с орехами. На полу валялось полотенце и часть одеяла. На Базз-Би, судя по всему, не было ни нитки. Вечер определенно начал исправляться.                                                                         *** Про жуткую плюшевую тварь Хашвальт вспомнил уже значительно позже, когда Базз-Би курил, сидя на подоконнике и впуская холод в комнату. — Базз, — сказал он, пригубив коньяк, — а я и не знал, что ты умеешь шить. — Чего? — Базз-Би, обернувшись, вытаращился на него. — Это ты к чему? — Посмотри на стул у окна, на ту свалку, которая образовалась из твоей формы, - коньяк определенно был замечательный. В отличие от льва. - Не подскажешь, кто эту гадость сделал? — И что там? — Базз нехотя перевел взгляд с Хашвальта на стул. — Игрушка? И что? Ты что, — он поднял голову и снова посмотрел Хашвальта нечитаемым в полумраке взглядом, — реально думаешь, что это я ее состряпал? Хреново ты, Юго, обо мне думаешь! — Базз Би коротко хохотнул, выкинул сигарету в окно и, с явным намерением продолжить, полез под одеяло. — Окно закрой! — Потом. — Стой, — холодный взгляд из-под ресниц. — Если не ты это отвратное чудище принес, то кто? — Блять, Юго, да я откуда знаю? Я твою комнату не сторожу, а вчера вообще задолбался так, что был готов под стеночкой в коридоре упасть и заснуть, а не заниматься шитьем и кройкой! — вид у Базз-Би был потешный и почему-то слегка растерянный. — Если тебя этот лев бесит так, что ты его хочешь засунуть создателю в задницу, давай так! — Базз-Би схватил игрушку за лапу и выкинул из окна. — Доволен? — дождавшись кивка, он задул свечу и полез под одеяло. Утро началось с вежливого стука в дверь. Кутаясь в халат, Хашвальт пошел открывать. Базз-Би завозился, роняя одеяло на пол. За окном было еще темно. За дверью стоял солдат, держа в руках мерзкого желтого льва. — Вот, Грандмастер, он упал из вашего окна. Хашвальт взял льва и пообещал себе выкинуть его в мусоросжигатель. Потом, когда выспится. И, поблагодарив караульного, закрыл дверь. Следующие дни стали кошмаром. Чудовище возвращалось, как бы Хашвальт не пытался от него избавиться. До мусоросжигателя он его донести не сумел: встретившаяся по дороге малышка Лильтотто взяла игрушку себе. Чтобы принести ее через несколько часов с наказом от подружек вернуть и извиниться - потому что подарок. Он готов был рвать на голове волосы, проклиная свое опрометчивое желание выяснить дарителя. Спрятать где-то у себя не получалось - лев свисал из самых неожиданных мест. Так прошло несколько месяцев. На дворе стоял июнь. Теплее стало даже в тенях. Днем с неба сыпался мелкий дождик, под ногами на брусчатке образовалась слякоть, и Кэндис с Бамбиеттой оглашали двор площадной бранью, а на построении щеголяли синяками на коленках и жалобами на скользкий булыжник. Другие, падая, орали не так громко. Базз-Би явился не вовремя. Доклад из Мира Живых повествовал о том, что сын Рюкена Исиды вот-вот вступит в контакт с шинигами. Это следовало либо пресечь напрямую, либо разрешить ситуацию любым другим способом. — Юго... Отпусти проветриться, пустых покосить, пивка дернуть. Ну отпусти, а?.. — ныл Базз-Би, преданно заглядывая в глаза и хлопая ресницами. При его ирокезе и гайках в ушах это смотрелось как минимум забавно. — Ну пожалуйста! Хашвальт копался в досье на семейство Исида. Получалась... Фигня, как любил выражаться Базз-Би. Потянувшись к нижнему ящику, в котором хранилась чистая бумага, Хашвальт наткнулся на... опять. — Юго, я тебе орешков принесу!.. Плюш. Блестящие пластиковые глаза. Острые уголки гривы. Чертов лев. Что ж, если Базз-Би хочет в Мир Живых — пускай. — И коньяка принесу, только отпусти, а? Перо быстро выводит буквы на листе. Слежение. Предотвращение контакта. Оказать давление на Рюкена Исиду - при необходимости. Всё? Всё. — На, только замолчи. Считай, у тебя официальная командировка, — слова падают мелкими камешками. Базз-Би напряженно на него посмотрел, но лист принял. Вгляделся: — Каракура? К Исидам, что ли? — Да. И унеси отсюда эту гадость! — плюшевый лев ударил Базз-Би в грудь. Он поймал льва, как-то странно вздохнул, глянул на Хашвальта, ухмыльнулся, махнул рукой и вышел.

***

Баззард Блэк, более и печальнее известный, как Базз-Би, смотрел на льва, пропыленного и несколько истрепанного. — И чем ты этому вредине не пришелся? Лев безучастно таращился в синее небо над Каракурой. Духовная Миля. Воздух потрескивает от притока рейши. Хорошо... Только льва жалко. Базз-Би вспомнил, как несколько месяцев назад, в феврале, задумавшись о подарке, повелся на идею Менины подарить самодельную игрушку. Она-то, может, и надеялась, что ей подарок будет, но Жерар хохотнул и посоветовал ей не мечтать. Менина надулась, но, впрочем, ненадолго. Штернриттер МакЭлан от своей бабушки получила несколько вещей: имя, страсть к кружевам и убойную чугунную швейную машинку с ножным приводом и гордой надписью "Zinger" на боку. Несмотря на расстроенные чувства, она согласилась помочь. — Только не сломай, — напутствовала она. Базз-Би не сломал. Три ночи он просидел с машинкой и Мениной, постигая тонкости шитья и кройки. На четвертую ночь, усталые и довольные, они смотрели на то, что создал Базз-Би. Пластиковые бусинки глаз, мягкий плюш желтого цвета. Четвертая версия. Без косяков, недочетов и торчащих ниток. Не признаваться же было после того, как этот зануда так красноречиво назвал подарок дрянью. Не нужен. Может, и Базз-Би однажды перестанет быть нужен и его так же выкинут в кого-нибудь с приказом "унести ЭТО отсюда"? У железного забора под стройкой громоздилась куча мусорных пакетов. И табличка с просьбой не выкидывать мусор. Базз-Би хмыкнул и посадил льва на землю рядом с кучей — может, кому сгодится? И, не оглядываясь, пошел дальше, в больницу, к старому знакомцу Исиде — пить крепкий кофе и говорить о печальном. Он не увидел, как из-за поворота вышла колоритная парочка: взъерошенный рыжий хулиган и черноволосая девчонка с книжкой и прядкой через лоб. Прошло несколько лет. Хашвальт и думать забыл про желтое чудовище. Каково же было его удивление, когда посреди театра военных действий в Сейрейтее он снова увидел резную зубчатую гриву!