Там, где звёзды не гаснут

Ад менялся медленно, почти незаметно. Город поглощали новые постройки, дома покрывались ещё более мрачными тенями, а небо над головой становилось всё более тусклым. Жизнь продолжалась, и, казалось бы, ничто не должно было затронуть вечное существование Столаса. Но он знал: внутри него осталось то, что время не в силах стереть. Блиц. Его смех всё ещё звучал где-то в памяти. Резкий, наглый, полный жизни. Эти глаза, насмешливые и дерзкие, всегда говорили одно: «Ты не сможешь меня приручить». Но Столас и не хотел приручать. Он просто любил. Любил, как мог, несмотря на все свои недостатки, ошибки и те обстоятельства, что, казалось, всегда были против них. Но демоны не вечны, особенно бесы. Когда Блиц начал угасать, Столас не знал, как справиться с этим. Сначала это были мелочи: усталость, которой у Блица никогда не было. Затем — пропущенные встречи, замедленные движения. А потом настал день, когда Блиц, лежа в постели, посмотрел на Столаса и тихо, почти шепотом, сказал: — Ты знал, что так будет, да? — Нет, — ответил Столас, опускаясь рядом с ним. Его голос дрогнул, он попытался скрыть боль. — Я не хотел думать об этом. Блиц ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было привычного огонька. — Ты ведь сможешь… как там говорится, жить дальше? У тебя же всё на мази. Гримуары, аристократы… найди кого-нибудь другого, чтобы гонял твою магическую тачку. — Не говори так, — резко ответил Столас, чувствуя, как его грудь сжимается. — Почему? Потому что ты не хочешь этого слышать? Или потому что это правда? И правда была такой. Блиц ушёл через несколько дней. Без пафоса, без драматичных слов — просто лёгкая улыбка на его лице и едва слышное: — Увидимся. Но Столас знал, что это была ложь.

Прошли годы.

Жизнь продолжалась. Столас завёл нового партнёра.Севериан, демон, которого редко можно было увидеть среди аристократии, обладал острым умом, спокойной манерой речи и каким-то загадочным обаянием. Он был совершенно не похож на Блица — сдержанный, расчётливый, умевший понимать настроение Столаса с одного взгляда. Севериан уважал прошлое Столаса и не пытался его заменить. Но даже его забота и тепло не могли затмить того, что навсегда осталось в душе Столаса. — Ты не против, если я зайду туда ненадолго? — спросил он однажды, глядя на своего спутника. Севериан мягко кивнул, позволяя Столасу уединиться. Столас подошёл к могиле. Простой, без пафоса, с небольшим камнем, на котором было выбито:«Блиц. Всегда громче, чем жизнь». Он опустился на колени, провёл рукой по холодному камню и закрыл глаза. — Привет, Блиц, — тихо сказал он, не обращая внимания на тишину вокруг. — Прошло уже много времени, да? Слова давались ему тяжело, но он продолжал: — У меня всё… хорошо. Или я пытаюсь делать вид, что хорошо. Нашёл себе кого-то, как ты и советовал. Он усмехнулся, но улыбка тут же исчезла. — Ты бы, наверное, смеялся, если бы видел. Говорил бы, что я всегда выбираю тех, кто никогда не сравнится с тобой. Он замолчал. Внутри, как всегда, поднялась боль. Она не уходила, но он научился её терпеть. — Я скучаю по тебе, — наконец произнёс он, опуская голову. — Черт возьми, Блиц. Мне до сих пор кажется, что ты где-то рядом, что в любую минуту появишься, бросишь какую-нибудь дерзость и… заставишь меня смеяться. Тишина ответила ему. Он остался там ещё на несколько минут, не в силах уйти. А когда поднялся, то оглянулся на могилу, на ту часть своей жизни, что ушла навсегда. — Я люблю тебя, Блиц, — тихо сказал он, не ожидая ответа. Когда он вернулся к своему спутнику, Севериан ждал его в тени ближайшего дерева. Они обменялись взглядами, и Севериан,подойдя ближе, тихо произнёс: — Я понимаю, Столас. Никто и никогда не заменит его. Столас ничего не ответил. Он лишь взглянул на Севериана — благодарно, но с грустью, которую тот прекрасно прочитал. — Спасибо, что понимаешь, — наконец сказал Столас. Севериан кивнул, слегка коснувшись крыла Столаса своей рукой, не пытаясь нарушить его личное пространство. — Ты не обязан притворяться счастливым ради меня, — добавил он. — Просто живи так, как сможешь. Столас почувствовал, как боль немного отступила, оставив лишь тихую тоску. Когда они уходили, он обернулся ещё раз. Звёзды над могилой мерцали слабо, но ярче, чем где-либо в Аду. И хоть он шёл вперёд, часть его навсегда осталась там, рядом с тем, кто однажды заставил его почувствовать настоящую любовь.