FRIENDCRUSH

Утончённые снежинки мимолётно проносятся мимо окон, уже успевших покрыться инеем; в этом году погода в Корее порадовала небольшим снегопадом, заменив привычные и унылые дожди белоснежным пухом. Тротуар покрывал тонкий слой снега, отдававший тёплым свечением, отражённым яркими гирляндами, украшающими витрины магазинов. В воздухе витала ненавязчивая мелодия, сопровождаемая характерным звоном бубенцов с приглушенным хором на фоне. Всё это могло значить лишь одно — скоро Рождество. Именно поэтому Джисон покупает целый мешок мандаринов, приложив их ближе к боку, в попытках уместить в руках два какао с телефоном, на котором горел экран открытого чата с Минхо. Тот не отвечал на его вопросы о том, стоит ли купить ещё чего-нибудь вкусного на их совместный вечер. Рождество — это праздник, который принято проводить парочками, поэтому, сейчас Джисон изображает из себя супергероя, стараясь соответствовать этому стандарту и не поскользнуться на ровном месте. Тем временем Минхо должен был скачать какую-нибудь дораму или фильм, — он оставил выбор на Минхо, доверившись его хорошему вкусу, — чтобы романтично смотреть её вместе. Сейчас же, Хан очень «романтично» матерится, пытаясь найти ключи, спрятавшиеся глубоко внутри его кармана. Слышится писк, клацанье кнопок и дверь открывается. Он уставше заваливается в квартиру, мигом сбрасывая всю еду на рядом стоящий пуфик. — Я дома. Джисон не смущается тишиной, он молча снимает верхнюю одежду и вновь берёт мешок с мандаринами и два напитка. Направляясь на кухню, он попутно осматривает комнаты, в которых мог находиться Минхо. Завернув на кухню, он обнаруживает её пустой, стоявшей в гордом одиночестве. Такой расклад уже начал напрягать, предвещая что-то странное. — Минхо? Джисон оставляет продукты, и, выныривая с комнаты, перебирается в другую. Он открывает спальню, и беспокойство мгновенно сменяется на шок. Слова застревают в горле, а в голове крутятся лишь нецензурные выражения, которые лучше всего описывают его чувства. Прямо сейчас перед ним находится полуобнаженный Минхо, обёрнутый красной лентой, которая покрывала всё его тело, раскрывая открытую грудь и чёрные штаны. Тот лишь развязно улыбается, откидывая голову на спинку кровати, и сладко шепчет: — Я так долго тебя ждал. Джисон удивленно выдыхает через зубы, продолжая глупо пялиться. Вся комната была в полумраке, освещенная лишь одной лампой, которая приятным теплом разливалась по всей комнате. Свет красиво падал на светлые волосы Минхо, очерчивая каждую острую черту, и, подарочную ленту, которая так некстати прикрывала взбухшие соски. Ох, кажется, Джисон чувствует как начинает ревновать. Он должен быть на её месте. — Нравится подарок? — усмехается Минхо, по-кошачьи прищуриваясь, так и изучая взглядом Джисона, который так и ничего не сказал, — Может распакуешь? — Ох, детка, — к Джисону вновь возвращается дар речи и он подходит ближе, точно так же по-развратному улыбаясь, — Ты готовил это для меня? — А ты видишь здесь кого-то ещё? — Неужели ты сам обернул себя в эти… — Хан прерывается, не веря своим глазам, удивляясь так, словно перед ним настоящий Санта Клаус, — блядские ленты. У Джисона перехватывает дыхание, когда он касается конца ленты на идеально завязанном банте. Он чуть оттягивает край ленты, но почти сразу опускает руки на оголённые участки кожи Минхо, в ответ получая глубокий и рваный вдох. Джисон задумчиво хмурится, прерывая касания, от чего Минхо выжидающе наблюдает из под опущенных ресниц. Джисону не нравилась мысль, что кто-то ещё мог видеть Минхо в таком виде, да ещё и завязывать ленты на таком красивом голом теле. — Тебе ведь никто не помогал, детка? — Джисон резким движением забирается на кровать, ставя колено меж ног Минхо, чем вызывает тихий скулёж. — Нет, — голос Минхо дергается от прикосновений Хана, — Я сделал всё сам. —Правда? — Джисон умолкает, словно действительно обдумывает это. Хотя он поверил с первого раза, но ему хотелось услышать больше слов от своего возлюбленного. — Да, — Минхо притягивает руками Джисона за шею, вовлекая того в глубокий поцелуй. Руки блуждают по торсу Минхо, поддевая ленту и ловко дотрагиваясь до груди. Протяжный стон Минхо теряется в поцелуе, сменяя его на более приглушенный и сдавленный. Возбуждение кроет сознание, и оба утопают в нежных и пухлых губах друг друга. Хан отстраняется от желаемых губ первым, припадая к шее, и, спускаясь ниже к соскам, вбирает каждую поочерёдно. Хныканье Минхо, доносящееся сверху сводит Джисона с ума. Ему нравится то, как Минхо устраивает такие неожиданные сюрпризы, а позже плавится от каждого действия Хана. Он аккуратно берет Минхо за подбородок, заставляя смотреть тому в глаза. Тем временем вторая ладонь спускается ниже, поглаживая влажную выпуклость под тёмными штанами Минхо. Тот приоткрывает рот, не в силах сдерживаться, даже не замечая, как открыл его. — Боже, Минхо… — он громко сглотнул, проводя взглядом по всему телу Ли, — Сколько времени ты здесь лежишь в таком виде? — Где-то… — Минхо отвечает с придыханиями, пытаясь сконцентрироваться на лице Джисона, а не на его блядской руке на собственном члене, — Часа два. Ответ Минхо заставляет Джисона впасть в ступор. Часа два? То есть, пока Хан думал, что тот скачивает им фильм и готовится есть с ним мандарины, тот ожидал его в таком виде? В канун Рождества? Ох, они действительно друг друга стоят. — Ты два часа был совсем один, — шепчет Джисон, целуя Минхо за ухом, — О чем же ты думал всё это время, Минхо? — он медленно переходит к мочке, мягко посасывая покрасневшую кожу. — Я… — Минхо откровенно стонет, не в силах связать и пары слов. — Ты представлял, как я медленно вхожу в тебя, растягивая твои стенки? — его рука перемещается на одну из ягодиц, нежно поглаживая мягкую кожу сквозь ткань брюк. — Джисон-и… — Или же представлял, как будешь проезжаться по моим бёдрам, выкрикивая моё имя во всё горло? — вместо ответа Джисон получает лишь сдавленное мычание, — Ну же, детка. Скажи мне, чего ты хочешь? — Пожалуйста, Джисон-и... — Минхо удивлённо вскрикивает, чувствуя приятное жжение на месте ягодицы, где покоятся руки Хана. — Слова, Минхо. — Пожалуйста заполни меня, — выдыхает Минхо, — Я так долго тебя ждал. Джисон мягко улыбается, и по телу Минхо пробегают мурашки, когда тёплое дыхание обжигает уши. — Ты получишь всё, что только захочешь, милый. Но не сейчас. Минхо знает, что означает это «не сейчас». Джисон сделает всё, кроме самого главного, заставляя затаивать в ожидании дыхание. В чем, оказывается совершенно прав: Джисон мягко спускается ниже, предварительно оставив нежный поцелуй в щёку, зная, что Минхо хочет больше, чем такой жест, но намеренно оттягивает удовольствие. Хан пододвигается ближе неудобным домашним штанам, с уже заметным влажным пятном, демонстрируя оказанный эффект Джисоном. Что ж, можно сказать, что у них ничья, потому как тот эффект, который оказывает на Джисона вид перемотанных красной лентой бёдер Минхо — гораздо хуже. Хан всегда засматривался на них при просмотре клипов или концертов, не в состоянии отвести взгляд. Однажды он даже готов был вписать строчку про них в своих песнях, ведь иметь такие бёдра — просто незаконно. Хотя бы с точки зрения пострадавших! В частности Джисона. Он находит кончик ленты и аккуратно оттягивает за конец, буквально «распаковывая» свой подарок. Что-что, но все подарки детства, подаренные родителями Джисону на Рождество не сравнятся с тем, который он получил сегодня. Красивый бант распадается, высвобождая упругие ноги. Ему требуется ещё мгновенье, чтобы налюбоваться, перед тем, как стянуть штаны вместе с боксерами подальше. — Ох, — Джисон несдержанно выдыхает, удивляясь оригинальности своего парня, — Ещё один сюрприз? — Я… Хотел, чтобы мы не тратили много времени. Джисон не мог поверить своим глазам. Перед ним раскрылся полностью обнаженный Минхо украшенный красной лентой, но теперь уже с интересным дополнением, а именно — с анальной пробкой прямо в заднице. Хан готов поклясться, что ожидал всего, — от ещё одного продолжения атласных лент на теле до нелепого Рождественского белья, — но это превосходило все его ожидания. Такого у них ещё не было. Находчивость Минхо поражала, а мятный аромат, который уловил Джисон, лишь усиливал предвкушение. Он сразу догадался: Минхо использовал любимую смазку, чтобы подготовить себя к вечеру. Такой внимательный жест разогревал ещё больше. Их ждёт чудесный вечер. — Ох, детка, — Джисон лукаво улыбается, явно имея новый план, — Ты же знаешь, что без подарка я тебя не оставлю. Как никак, Рождество — это время чудес. Ответить или хотя бы просто среагировать Минхо не успевает, Джисон подхватывает того за поясницу и укладывает первую попавшуюся подушку, удобнее располагая парня на кровати. — Раздвинь ножки, милый. Минхо покорно слушается, шире разводя ноги. Голову кружит только от одного этого действия. Дурманящий силуэт Джисона растворялся в полумраке. Чётче всего виднелась его макушка, медленно опускающаяся ниже, к бёдрам Минхо, — пшеничная копна волос мягко щекотала расколённую кожу. Осознание вбивается в голову Минхо, словно парализуя током. Не успевает тот остановить, как Хан вытаскивает с характерным звуком анальную пробку, выбив из Минхо очередной стон, тихо хныча от непривычной пустоты. Он сразу же припадает губами к входу, проникая мокрым языком по смазанным стенкам, вызвая у Минхо табун мурашек вперемешку с воображаемыми звёздочками перед глазами. Он не сомневается, что Джисон справится с риммингом, ведь его язык просто божественен. Но, видимо, Минхо переоценил собственную выдержку, ведь взбухший член, который так и ждал, когда на него обратят внимание неприятно ныл. Переполняющее чувство внутри не угасало, а собирающееся тепло у головки мягко намекало, что он не скоро продержится. Тем временем Джисон продолжает двигаться: Минхо чувствует, как тот умело ласкает его разгорячённый вход, смешивая собственную слюну с мятной смазкой. В выборе освежающей жвачки Джисон выбрал самую лучшую из возможных. Разгоряченные стенки будто тают изнутри, растягивая уже и так растянутый после пробки вход. Минхо в прямом смысле растекается под чужим напором. Он срывается на откровенный скулёж, смешанный с отчаянным мычанием. — Я сейчас кончу. Он рыпается руками, впиваясь телом в крепкую ленту. Пальцы так и тянутся к жаждущему внимания члену: но не успевает тот и прикоснуться, как его перехватывает чужая рука, проводя ладонью вверх-вниз, напоследок придавив пальцем распухшую головку. Это стало его пределом. Минхо не выдерживает, и горячая волна оргазма захлёстывает его, заливая прикрывающую ладонь Джисона и свой живот. Но сейчас это не имеет значения. Дыхание сбивается, тело продолжает мелко дрожать, а искусанные губы пульсируют багровым оттенком — это точно был один из самых сильных оргазмов в его жизни. Минхо лежит с закрытыми глазами, тело всё ещё подрагивает после долгого оргазма, а дыхание едва успокаивается. Он чувствует, как Джисон аккуратно снимает ленты, касаясь его кожи так мягко, что даже щекотно. Комплименты для Минхо долетают не сразу, только отдаленно обрывками, — как эхо в тумане, — которые, как оказалось, неустанным потоком лились из уст Хана. Минхо улыбается краешком губ, чувствуя приятное ощущение, но что-то внутри так не давало ему расслабиться до конца. — Всё хорошо? — тихо спрашивает Джисон, продолжая распутывать ленты. Минхо открывает глаза, и в его взгляде играет лукавство, несмотря на свежие ощущения от оргазма. Он кивает приподнимаясь на локтях, смотря чуть расфокусировано. — Это было пиздец как хорошо, — честно признаётся Минхо. Ему не в чем лгать: он именно этого и ждал все те два часа, подготавливаясь в одиночку, представляя, как самый главный герой его фантазий исполнит то, что не укладывается в голове. У него уже есть примерные сюжеты, но о них он расскажет Джисону позже. В его глазах вновь мелькает что-то чертовское, играя языками пламени. Минхо вновь раздвигает ноги, нетерпеливо закидывая одну ему на плечо. — Детка… — Хан округляет глаза, искренне удивляясь чужой выносливости, — Ты не устал? — Немного, — протягивает Минхо, склоняя голову набок, — Но ты ведь хочешь доказать, что ты номер один? — В чём? — еле заметно сглатывает Джисон, но сердцем чувствует, что Минхо это улавливает, судя по расплывающейся улыбке напротив. — Когда трахаешь меня. Хан замолкает на какое-то время, и в комнате становится тихо. Так бесшумно, что Минхо может услышать, как воздух покидает грудь Джисона, переставая шевелится так, будто это был последний воздух в его лёгких. Хан молча опускает взгляд, в следующую секунду проводя подушечками пальцев по внутренней стороне бёдер Минхо, заставляя мурашки пробежаться по всему телу. Тело всё ещё горит после первого оргазма, но с каждым прикосновением Джисона он чувствует, как кровь вновь льётся по венам, разогревая его изнутри. Джисон терпеливо подготавливает Минхо снова, несмотря на, что сам он не кончил. Возбуждение, наколённое до придела било по сознанию, но тот продолжал неспешно целовать и прикасаться к податливому телу. Когда пальцы входят в чувствительное отверстие, — откуда вытекает немного смазки, смешанной с остатками слюны, — Минхо выгибается, невольно зажмуривая глаза. Первое время пальцы внутри ощущаются болезненно, обостряя чувства как оголенный провод, и ощущения настолько яркие, что Минхо едва ли удерживает стоны. — Ещё, — выстанывает Минхо, не испытывая ни грамма стыда, на что подстегивает не менее возбужденного Джисона, — Вставь пожалуйста. Это становится завершающей точкой. Джисон теряет последние остатки самообладания, руки мягко притягивают ближе, крепко обхватывая упругие бёдра. На секунду он задерживает взгляд на раскрасневшимся лице, в чьих глазах словно отражается вся галактика. Разум мутнеет, а картинка в голове отпечатывается в памяти, точно так же выгравировываясь где-то под сердцем. Дыхание то приходит в норму, то сбивается, и так по кругу. У Минхо нет тахикардии, но есть болезнь похуже, а последствия её куда губительнее — Хан Джисон, который обустроился в сердце Минхо слишком глубоко и надолго, выстроив там свой уголок и даже не думая о том, чтобы уходить. Забавно, но Минхо никогда и не был против. Он всегда был готов окунуться в этот омут с головой — ведь там всегда ждал Джисон. Ладонь мягко поглаживает ягодицу, а лицо Хана одаривает нежной улыбкой, ощущая как его сердце колотится сильней. То ли от адреналина, то ли от самого Минхо. Он сам не знает. — Ты невероятен. — Учусь у лучших, — еле слышно произносит Минхо, не в силах оторвать взгляд. — Лучше тебя никого нет, — Джисон нежно улыбается, практически вылетая из собственной одежды, демонстрируя широкие плечи и утонченный торс. Минхо понимает — он точно болен. Ведь просто не может оторвать взгляд. — Даже музыка? — ухмыляется Минхо, убирая затёкшую ногу с плеча, сменяя другой. Джисон выдыхает, резко наклоняясь к губам Минхо. Голос совсем низкий, пропитанный неутолимой страстью, а пухлые губы встречаются с чужими в коротком поцелуе. — Она и подавно. Их дыхание сливается в одно: чувствительная головка уже касается входа, вызывая у обоих невольный стон. Они оба давно желали этого. И оба хотят это получить. Джисон аккуратно входит, заставив Минхо опрокинуть голову на подушки, крепко держась за его плечи. — Тише, — еле слышимый шепот проносится у самых губ, обжигая горячим дыханием. Он замирает, давая им немного времени привыкнуть к друг другу. Когда Минхо кивает, Джисон начинает двигаться, задавая размеренный и плавный ритм. Минхо чувствует, как тот заполняет его полностью, а тёплое покалывание разливается по всему телу. Несомненно, приятно — но не двигаться навстречу просто невозможно. Минхо выгибается, двигая бёдрами в ответ, чуть активнее встречая Джисона, не в силах удержать желание двигаться навстречу. Толчки со временем становятся увереннее, и Минхо не может сдержать льющиеся потоком стоны. Его голос срывается на жалобный скулёж, который приятно ласкает слух Джисона. Лицо в буквальном смысле горит, придавая такой же красноватый оттенок, как и у подарочной ленты, уже давно забытой на полу. Хан наклоняется ближе, оставляя яркие и мокрые следы на шее. Ох, он уже знает, как их гримёрам придется постараться перед концертом. Не хватало, чтобы фанаты снова нашли синяки у ключиц из под слегка опущенной футболки. Это было бы забавно, случись это с невнимательным Хёнджином, или с до ужаса правильным Сынмином. Но, когда это случилось с самим же Джисоном — было не до смеха. Конечно, участники не скрывали своих отношений между друг другом, но быть пойманным на таком — казалось слишком неловкой затеей. Поэтому Хан спускается ниже, приближаясь к взбухшим соскам. Он с характерным звуком причмокивает, вбирая вбухший сосок, мучительно оттягивая назад. Минхо уже откровенно плывёт от такого. Кажется, поток его страсти в его омуте был слишком силён. Взгляд Джисона буквально горит, сочетая в себе всю страсть и любовь, что заставляет Минхо терять контроль сильнее, чем от любых толчков. — Не отводи взгляда, — с перерывами проговаривает Джисон, — Смотри на меня. Минхо послушно встречает его жадный взгляд: хрипло постанывая его имя, когда тот одна рука упирается о матрас, а другая придерживает его за торс, создавая себе отличную опору для новых толчков. — Джисон-и… — низко шепчет Минхо, видимо, сорвал голос, — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, детка, — проговаривает Джисон, оставляя сладкий поцелуй на губах, прежде чем отстраниться и немного изменить угол. Смена позы даёт ему возможность проникнуть глубже, непроизвольно задевая комочек мышц внутри Минхо, так, что тот вздрогивает всем телом и вскрикивает, схватившись за плечи сильнее, чем когда-либо. Головка снова бьёт в чувствительное место, вырывая из Минхо новые стоны, которые становятся все громче, заставляя утратить последние остатки голоса — а так же и рассудка. Тело Минхо расплывается от каждого движения, он не может думать ни о чём. Все его мысли поглощены Джисоном. Оба вскрикивают, стоит Хану вновь попасть в простату — электрический разряд бьёт по всему телу Минхо, заставляя его сжаться вокруг Джисона, болезненно сжимаясь внутри. — А-а-ах! — тянет Джисон, понимая, что уже вот-вот кончит, — Блять… Джисон не выдержив поддался вперёд, накрывая чужие губы своими. Он тонул в ощущениях приятных губ, с удовольствием впиваясь сильнее. Минхо в свою очередь отвечал так же — страстно. В этот же момент Джисон сладко стонет прямо в поцелуй, заводя руки на чужой торс. Он делает последние толчки, которые становятся финальными для обоих. Минхо снова теряет контроль, оставляя следы на животе Джисона. Он слабо стонет, когда тот, не останавливаясь, продолжает вбиваться в него, стремясь к своему финальному оргазму, в последний момент хватаясь за его ниточку, завершая всё яркой кульминацией, так и не выходя из Минхо. Джисон уставше падает возле Минхо, уже не веря, что когда-либо сможет встать. Разбудите его завтра. А лучше к следующему Рождеству. — Детка, это был лучший подарок на Рождество — спустя время проговаривает Джисон, найдя в себе силы на улыбку, — Ну, я стал для тебя номером один? — Ты всегда им был, — по-кошачьи улыбается Минхо, напоминая формой глаз полумесяцы. Джисон, выдыхает с облегчением, через мгновение чувствуя тяжесть тела Минхо на собственных коленях, а затем нежные поцелуи на своей шее, заставляющие его замереть от сладкой дрожи. Он поддается приятным ощущениям, полностью отдаваясь чужим действиям. — Джисон-и, — совсем сладко протягивает Минхо, чуть ли не мурлыча у чужой шеи. Ну точно кот! — А ты не хочешь ещё? Джисон округляет и так круглые глаза становясь похожим на уличного снеговика. Хотя и у того будут поменьше, чем у Джисона. Ему не послышалось? Ещё? Выносливость Минхо иногда была просто за гранью восприятия. Он заглядывает в чужие глаза перед тем как ответить, но невольно задерживает взгляд дольше, чем должен был. Минхо с улыбкой нависает над Джисоном, выдавая весь внутренний задор и желание продолжить. — Ты серьёзно? — не веря происходящему, спрашивает Джисон, его голос срывается от волнения, пытаясь собраться с мыслями. — Да, — Минхо оставляет лёгкий поцелуй на губах, затем отстраняется, бесшумно выдыхая через зубы, — Что скажешь? Джисон молчит, задумчиво ковыряя кожу у ногтей. Тишина длится пару мгновений. Хан не зная, что ответить поднимает взгляд, в следующее мгновенье пересекаясь с чужим. Джисон вздыхает. — Хорошо, только дай мне пару минут.