Рубовор

— Валет, я дома! — крикнул Пик, заходя в прихожую и сразу же по-собачьи встряхиваясь. Брызги усеяли всё вокруг. Был бы тут Куромаку — его бы удар хватил: хозяйственный треф не выносил грязи. Но, к счастью, эта квартира была свободна от других мастей, и пиковые жили в своё удовольствие, засирая выделенную им Фёдором жилплощадь так, как хотели. Повесив одежду на спинку стула, сушиться, Пик направился на поиски своей рубашки — отопление ещё не дали, и было прохладно. Тело, пережившее встречу с дождём, подрагивало от холода. А чёртова рубашка, словно издеваясь, куда-то исчезла. — Валет! Ты не видел… — Пик замер на пороге спальни, увидев, что объект его внимания мирно дрых на кровати. Потеря нашлась моментально. Так уж вышло, что Вару очень любил своего короля, хоть и никогда лишний раз не демонстрировал это. Когда Пик уходил на работу, валет таскал его рубашки на себе, вдыхая родной запах. Пика это и умиляло — ибо видеть от Вару такие наглядные проявления любви было событием редким, — и бесило — ибо то и дело приходилось покупать новые рубашки, поскольку старые грузный Вару растягивал, и они после болтались на короле, как паруса. Бюджет был не резиновый, а потому Вару то и дело получал выговоры. «Ой, мля, ты уж определись, Рогалик — хочешь видеть меня голым или нет!» — хихикал в таких случаях Вару, и у Пика опускались руки. С самого зарождения пиковый валет не отличался стеснительностью. Он много и скабрёзно шутил, а некоторые его поступки отличались не просто повышенной бессовестностью, а её полным отсутствием. Так, Вару, абсолютно не стесняясь, мог выйти голым из ванной и прямо так, сверкая ягодицами, начать рыться на полке с нижним бельём. То обыденно имело привычку отращивать ноги и убегать из квартиры (хотя Пик был почти уверен, что оно после обязательно найдётся где-нибудь в укромном уголке), поэтому Вару легко соглашался с собой и ходил голышом. Пика это нехило заводило. Завело и сейчас — тем более, что Вару, словно издеваясь, вновь не надел трусы, так ещё и принял максимально провокационную позу. Он вообще мог заснуть в любой позе, как тот самый кот из многочисленных шортсов, которые Пик временами смотрел по Интернету. Снова глянув на свою очередную рубашку, красующуюся на грузном теле, Пик вздохнул носом и решительно щёлкнул пальцами. Передвигаясь тихо, как изящный кот, он прокрался в спальню и навис над спящим Вару. Прошли годы с тех пор, как клоны явились в этот мир, они стали совсем другими, но годы нисколько не испортили этого зеленоволосого чёрта, а небольшая полнота даже пошла ему в плюс. Пик провёл ладонью по спине своего валета, но тот не проснулся — лишь заворчал во сне что-то да слегка дёрнул плечом. — Знаешь, Вару, — помолчав, произнёс Пик, голос его был глубоким и несколько задумчивым, — мне это надоело. Я рад, что ты скучаешь по мне, но сейчас действительно холодно. И раз уж ты украл мою рубашку, я согреюсь иначе. Пиковые временами спали друг с другом. Пик не знал, насколько их отношения отличались от тех, что связывали других клонов, да и не хотел знать. Сейчас его интересовало лишь, куда он дел тюбик со смазкой. Неужели последний истратили? Драть валета совсем всухую не входило в интересы Пика. Он вообще, несмотря на когда-то данную Куромаку характеристику, не был жестоким сверх того, что требовала от него ситуация. Перебрав все полки, он был вынужден констатировать отсутствие такой важной вещи. Ну что ж, придётся по природному. Пик склонился над спящим валетом и легонько потянул за край рубашки, обнажая спину. Вару не проснулся — лишь всхрапнул сильнее обычного и слегка причмокнул губами. Проведя мозолистой ладонью по ложбинке позвоночника, Пик дошёл до пышных ягодиц и слегка прижал их ногтями. — Какая пышная жопа, — прошептал он, и его голос неуловимо изменился, став более глубоким и бархатным, — так и хочет, чтобы её выебали… Он слегка потряс дрогнувшие «булочки», после чего осторожно раздвинул их, рассматривая поросший кучерявым зелёным волосом анус. Будь Вару бодрствующим, уже давно бы заворчал, чего это он там возится. Но валет спал, и Пик собирался взять всё из подобного положения. В конце концов, Вару снова украл его рубашку, а потом лёг в ней одной, без белья и совести, на их общую кровать. Он словно приглашал Пика не церемониться, уснув на животе и оставив задницу совершенно беззащитной, прекрасно зная, как заводила Пика попадающая в его руки власть. Вару сделал всё, чтобы попасть в такую ситуацию, и Пик не собирался отказываться от того, что так бесцеремонно предлагали. Он присел перед кроватью на колени и пустил на анус слюны. Прохладное касание заставило Вару что-то невнятно заворчать во сне. Он передёрнул плечами, шмыгнул носом и вновь затих, трогательно уткнувшись моськой в сгиб простыни. Пик размазал пальцем слюну, задумчиво разглядывая фронт работ. В его жёлтых глазах блеснул озорной огонёк. И всё же пики все были теми ещё выдумщиками! Втиснувшись меж бёдер Вару, шире раздвинув его ягодицы, Пик склонился над притягательной ложбинкой и провёл широким мазком языка по её дну, остановившись на анусе. Вару снова вздрогнул, после чего издал тихий урчащий звук — как кот, сквозь сон недовольный тем, что его пытались будить. Анус слегка сжался, но почти сразу расслабился, когда Пик снова лизнул — но уже прицельно, обведя кончиком языка напряжённые ребристые мышцы, увлажняя их слюной. Он никогда не делал ничего подобного, и от очередных экспериментов шла кругом голова. Пик снова и снова кружил по самому краю, обстоятельно касался кончиком языка, пока мышцы Вару, не встретив ничего опасного, расслабились. Пик оторвался от ануса и перевёл дух. Он дрожал; волосяные ушки плотно прижались к голове, а последняя слегка покруживалась, будто ему не хватало воздуха. Пик сделал пару вдохов и выдохов, после чего, неосознанно усилив хватку на бёдрах Вару, вернулся. Он втиснул внутрь немного слюны и прошёл языком сквозь барьер, обведя кончиком гладкие горячие стенки. Вару глухо застонал во сне и слегка выгнулся в спине. Пик почувствовал, как сердцебиение валета усилилось, и, не давая ему передышки, сильнее вонзился языком внутрь подрагивающего скользкого тела. Он лизал и смачивал слюной, в перерывах на вдохи заменяя язык пальцем — и Вару, постепенно переходящий из сна в дрёму, явно реагировал на его действия. Его дыхание потяжелело, а мышцы расслабились и приоткрылись, словно давая очередное приглашение. Наконец, решив, что Вару достаточно пропитан слюной, Пик отслонился. Чётким командирским движением спустив штаны, он провёл рукой по члену, равномерно распределяя по стволу выступившую обильно смазку, и приставив головку к приоткрытому входу, надавил, медленно погружаясь внутрь. Вару резко открыл зелёные глаза. Рот его раскрылся в идеальной круговой форме, а из горла вырвалось сонно-протяжное: — О-о-о!.. — С добрым вечером, спящая клептоманица! — пробормотал Пик. Вару слегка подался вперёд, пытаясь выползти из-под него, но пиковый король зажал его запястья и настойчивее вдавил пах в задницу валета, медленно, но верно проникая внутрь. — Блет, Пи-ик!.. Больно, су… О-ох! — Вару, сонно моргая, прикусил его ладонь, сжимавшую его запястье, одновременно с этим подаваясь назад. Он дышал судорожно, как загнанная собака; зелёные кудри чуть примокли, а глаза, такие беззащитные без своей обычной брони в виде очков, затуманились. Пик чуть замедлился, потеребив клыками мочку валетова уха. Проткнувшая мягкую плоть серьга всегда вызывала в нём хищный интерес. Пик обвёл языком маленькую серебристую капельку, слегка прижал её зубами и потянул вниз, вместе с этим войдя в тело Вару до конца. Вару зашипел сквозь зубы и блаженно прикрыл глаза, и Пик не мог с уверенностью сказал, отчего в их уголках появился бисер слёз — от боли или всё же удовольствия. — Козё-о-о-охл, — прошептал Вару, одновременно застонав, когда Пик сделал пробный резкий толчок. — Сук, аккуратней, я вообще-то сухой! И какого ху… Пик отпустил его запястья, но схватил волосы. Кудри приятно ощущались в ладони и оказались достаточно длинными для того, чтобы за них удобно было хвататься. Пик потянул волосяную жмень на себя, и Вару, замолчав, изогнулся в его сторону, крепко вцепившись в покрывало. Он дрожал, покрытый потом, и сосредоточенно вдавливался в короля, пытаясь насадиться сильнее. И несмотря на грубые слова, достаточно было взглянуть в блеснувшие похотью зелёные очи, чтобы понять, как сильно происходящее стало Вару заводить. Комната пропиталась влажными звуками шлепков плоти об плоть. Пик больше не сдерживался и грубо вколачивался в валета, сжимая его волосы одной рукой, а другой крепко придавив поясницу Вару к кровати. Вару, ещё взлохмаченный спросонья, отвечал ему, выгибаясь до хруста в спине. Он громко протяжно стонал, совсем не заботясь о том, что соседи могли услышать. Слюна была хреновой смазкой, если честно, и вместе с возбуждением Вару ощущал терпкие болезненные нотки. Но они, кажется, ещё больше разжигали огонь в его чреслах. — Е-Ебать… — томно проскулил он, приоткрывая рот, тяжело дыша от адовой смеси чувств. Пик зашипел, загибая его голову к себе: — И как тебе, с-су… — К-Кайф… — Вару шумно, по собачьи, облизнулся и вновь подался назад. Но Пик вдруг отслонился. Выйдя из чужого тела, он широко развёл ягодицы Вару и с тёмным наслаждением посмотрел на пульсирующий растянутый вход. Судя по всему, Вару было недолго: анус сильно подёргивался, а дыхание валета вообще сбилось. — Пик? — ощутив заминку, хрипло уточнил Вару. Он был на грани; внутри прямой кишки всё пульсировало и поджималось. Было больновато, мышцы слегка вибрировали от большой нагрузки — и это заставляло кровь Вару сильнее стучать в висках, а сердце биться в два раза быстрее. Он вновь подался назад, но Пик крепко зажал его в хватке, не давая двигаться, и сурово отпечатал: — Умоляй. — К-Козл… ина… — Давай, валет, умоляй меня. Пригласи выебать твоё красное очко. — Пик с тёмным наслаждением заметил, как дёрнулась и поджалась потная задница Вару, и сипло, по-кошачьи фыркнул. — Оно такое растраханное… Достаточно лишь пары движений, чтобы ты кончил жопой, как дешёвая девка. — Девки не кончают… уф… жопой… — Вару стиснул зубы, перебирая ногами. Пик держал крепко, не забывая широко расширять ягодицы, и самоуверенность валета приутихла. Он издал томный недовольный стон и добавил несколько ворчливо: — Долго б-будешь… мутыжить? — Зависит от тебя, валет. Вару упрямо мотнул головой. Пик хмыкнул и потёрся об него. Крупный член прошёлся по ягодичной ложбинке, слегка задевая анус, и Вару словно прошиб ток. Он подпрыгнул, поджал ноги и, не выдержав, сдавленно проскулил: — Х-Хрен с тобой, Рогалик! В-Выеби уже, я задол… блях!.. задолбался косплеить Моч… о-о-ох… алку. Пик не стал его мучить и одним агрессивным движением вновь оказался внутри. Он вбивался так сильно и почти злобно, словно хотел оставить в валете кучу синяков. Вару жалобно кричал под ним, но лишь слепой не заметил бы, что эти крики по большей частью были от удовольствия. Вару и сам не заметил, как кончил. Пик навалился сверху потной горячей тушей, вбив в мокрые растрёпанные простыни, и слегка прилизал языком пару выступивших на ухе капелек крови. Вару почувствовал разливающуюся внутри теплоту и прикрыл глаза. Тело ещё потряхивало от схлынувшего оргазма, а насильно разбуженный организм вновь погружался в сонливое оцепенение. — Э, — Пик похлопал его по щеке, приводя в относительную бодрость. — Затрахал дрыхнуть. Идём в душ, рубовор, и ты должен мне новую рубашку, понял? Вару острозубо оскалился. — Будет тебе рубашка, — примирительно просипел он, но его тон ясно давал понять: очень сомнительная затея ждать от Вару послушания.