Мой препод тот ещё козёл!

Лололошка продолжал посещать учебное учреждение как положено, с тоской в душе и с кислой миной на лице. В очередное утро пробуждение стимулировал будильник, ну какая скотина придумала подъем в семь утра? Кому коленки в другую сторону вывернуть и Лунную сонату арматурой по хребту сыграть? Он через силу открыл один глаз, в него ударил солнечный свет, и Ло тут же его закрыл, нет, ну эта каторга была выше его сил. Стример даже не спал сегодня нормально, стримит он очень много и очень часто, высыпаться при таком графике может только мертвец, но и тому бы знатно так бы поплохело, так ещё и один преподаватель своей фигурой сводил попытки заснуть на нет, чертовски красивый, но настолько мудаковатый, что хотелось взвыть во весь голос. Мысли о нём въелись в мозг и ни при каким предлогом не хотели отступать, они даже вошли в заговор с его весьма дурной фантазией и лучше Дилану не знать, что с ним делали, а то вдруг обозлится и опять какой-то дурацкий доклад заставит писать. Радовало, что завтра долгожданный отдых, пятница всё-таки, но идти все равно не было никакого желания, тем более пар по ИКТ не было в расписании, и парень даже подумывал прогулять, но Дженна, которую Ло оповестил о своих планах, отправила длиннющий текст и вкратце там было что-то типа: «Прогуляешь=тебе пиздец»- прямая цитата. Приняв то, что жизнь несправедливая, парень потопал в универ, на улице почти опали все пожелтевшие листья, а погода была очень обманчивой, как не странной теплой для конца ноября. Мироходец остановился и посмотрел в небо, его затянуло серыми тучами, не давая даже хоть немного увидеть просвет голубизны, казалось бы, что вот-вот пойдет дождь, но прогноз погоды уверял, что сегодня ему не быть, так что зонтик он решил не брать.  На автопилоте он дошел к месту учёбы, прошёл в холл, где всё было забито сонными мухами, точнее студентами, которые метались в сомнениях, идти им на пару или развернуться и спетлять домой и в теплой кроватки отсыпаться. Лололошка тоже хотел свинтить домой, но боялся гнева подруги, всё-таки женщины — это страшные существа, не зря он обходит стороной добрую половину прекрасного "хрупкого" пола. С невеликим желанием он преодолел два лестничных пролета, повернул за угол, прошел к концу коридора, зашёл в кабинет, сейчас у них пара по математике, ничего нового он не услышит, ведь итак знает буквально всё, и это было не преувеличение, не зря же он прожил не один десяток лет. Но вот незадача, в кабинете никого не было, в недоумении Ло вышел и огляделся по сторонам, благо по коридору шла совесть их группы, или в простонародье староста, Жаклин — хороший человек. Она была одна из тех, кто заводил с ним непринуждённые беседы и время от времени садилась за одну парту. Увидев мироходца, она улыбнулась и бодрым шагом подошла к нему, приблизившись, обняла его за шею в знак приветствия. Одним из её плюсов было то, что девушка была очень тактильной, как и сам мироходец, и можно было не бояться, что она воспримет это как знак внимания, а только как дружеский жест. Приобняв в ответ, Ло, показав пальцем на кабинет, спросил:  — Лисичка, а куда всех ветром сдуло? Или все решили прогулять пару? Старушка Ленин за это точно всех нас по головке не погладит, даже так она нам их открутит и скажет всем, что так и было задумано изначально. Девушка похихикала, прикрыв ладонью губы, ей нравилась кличка «лисичка», её фамилия была Фокс, и она отчасти ей подходила, было что-то хитрое в её глазах, игривое и азартное. Так её прозвала, славно известная нам всем зам. ректор, она же подруга и любительница яойных похождений — Дженна.  Жаклин ухмыльнулась, закатив глаза. — У тебя тыква вместо головы, а внутри не мозг, а шелуха, — девушка подняла свой смартфон и помахала им перед глазами парня. — Знаешь, думаю, у тебя есть такое чудо устройство, как телефон, и может там где-то есть такое приложение, как пейджер... Лисичка наклонилась поближе к парню, приложив ладонь так, чтобы прикрыть губы, казалось, будто она отрывает великую тайну мироздания. — И с вероятностью в 100% там есть наш чат для группы, и там даже, может быть, написано, что пара будет в другом корпусе, а тётку Ленина заменит другой препод, — сказала она шепотом, Ло закатил глаза, цокнув языком, начал тереть свой лоб. — А просто сказать: «У нас не здесь пара, пошли», нельзя? — Обломишься, мальчик-ветер, нужно было в группу заходить и был бы в курсе. И скажи мне спасибо, что я так невероятно умна, вот как знала, что твоя чугунная башка не додумалась зайти в чат. Лололошка хмыкнул. — Определись уже, чугунная она у меня или тыквенная. Жаклин развернулась и бодрым шагом направилась в сторону лестницы, не оборачиваясь, сказала: — В твоём случае одно другому не мешает, что чугунная, что тыквенная, извилин это тебе всё равно не прибавит. Ло поспешил за старостой, хоть она и была «полторашкой», перемещалась, как Соник, одна нога здесь, другая уже там, и если упустишь с виду, хрен догонишь. Дойдя до корпуса и нужного кабинета, без лишних слов, парочка двинулась на последнюю парту, излюбленное место троечников, и всякого рода обалдуев, и тунеядцев, ну так, во всяком случае считали все преподаватели, что в школе, что в универе, этот миф передавался в их кругах из поколения в поколение. Переубеждать их в обратном было бесполезно, это можно сравнить с тем, что ты едешь в наступление на танк голым с палкой в руках, и толку из твоих доводов будет столько, сколько из козла молока, а то есть феерическое нифига. Как-то раз на первом курсе парень решил вступить в противостояние с преподавательницей насчёт этого. Это был первый учебный день, первый курс и первые пары, тогда новоприбывшие студенты слонялись по коридорах, как умершие души, которые не знают куда им идти. Лололошка как раз был одним из тех бедняжек, он потерял свою группу и в душе не чаял, как среди этих замысловатых лабиринтов отыскать нужный кабинет, номер, под каким он был, парень знал, но найти его среди тысячи помещений было сложно.  «Не универ, а Хогвартс, вашу кашу, может, я здесь и дедушку Дамболдора отыщу? Бедный, наверное, сам заблудился в этом зазеркалье, по настраивают тут, а ты теряйся». Ворчал в мыслях Ло и плелся по коридору, и через десять минут скитаний он, о святые пряники, наконец нашел кабинет! Под дверью на одном месте топталась девушка, невысокая, ниже среднего роста, с волосами цвета вороньего пера, которые были распущенны и доставали почти до пояса. Незнакомка измученно вздыхала то и делала, что поднимала сжатый кулак к двери с намерением постучать, но всё никак не решалась, рука застывала в паре сантиметрах от деревянной поверхности, а затем опускалась уже с разжатой ладонью. Парень вспомнил, где её видел, со спины не было видно лица, но он был готов поставить на кон свою кристальную невинность, что это была староста его группы, судя по всему, она тоже заблудилась, а когда нашла нужный кабинет, то случилось противостояние с стеснительностью, и, судя по всему, результаты борьбы были точно не в её пользу. Благо сам мироходец не сильно страдал от этого интровертного недуга, если что-то было в его интересах, он шёл напролом, как в поговорке: «вижу цель — не вижу препятствий», он просто сносил их к чертовому дедушке, так его воспитали друзья, они были его само назваными маменькой и папенькой, и нельзя было определить до конца, это больше плохо или хорошо. Расплывшись в широкой улыбке, он в одно мгновение уже был около девушки, которая, судя по всему, была очень погружена в свои мысли и даже не заметила в поле своего зрение ещё какой-то живой субъект. Лололошка громко поздоровался, чтобы привлечь к своей скромной персоне внимание, и он привлек, не то слово, миниатюрная девочка от испуга выкрикнула красноречивое: «ух, блядь!» и зарядила парню кулаком под дых, на первый взгляд кажется, что такая маленькая ручка нормально ударить во век не сможет, но заряд по животу был таким, что казалось, сейчас искры из глаз полетят, будто сам Танос в неё вселился, и после того, как он уйдет в мир лучший, она пойдет захватывать вселенную. Но вопреки предсмертным бредням Ло, девушка, как только поняла, что сделала, начала его обхаживать в истерике: — Прости, сильно больно? Извини, ты как!? Идти можешь? Извини, пожалуйста, я случайно... Ло за эту минуту услышал больше двадцати способов извиниться, староста настолько испугалась, что сама чуть не расплакалась, и теперь уже он через боль в солнечном сплетении пытался её успокоить. На этот цирк с конями вышла преподавательница и под возмущение возгласы впустила в аудиторию этих двоих. Женщина была очень недовольной, маленького роста и со злыми глазами, та пренебрежительно смотрела в их сторону, между бровей пролегла глубокая складка, а глаза хищно сверкнули. Вот, глядишь, и лазеры через них пойдут, прожгут их обоих насквозь, она продолжала смотреть на парня и на девушку, пока те не сели за парту. Свободных мест было немного, оставались только первая и последняя, со стороны стола учителя, и Ло не был дураком, предпочел сесть в конец, на первых партах он никогда не сидел и не собирался. Женщина хмыкнула и посмотрела на него взглядом: «всё с тобой ясно», что там ей было ясно — непонятно, и мироходец вопросительно посмотрел на преподшу.  — Ну что за молодежь пошла? Опоздали и даже не извинились! Я вообще поступила очень по-доброму, что вообще вас впустила в аудиторию! В наше время за такое не только в кабинеты не впускали, а ещё и к ректору отводили! Лололошка переглянулись со старостой, парень понимал, что действительно нужно извиниться за опоздание, они забрали время для пары у одногруппников своим внезапным появлением, да и по рамках приличия за опоздание принято извиняться, даже если на то были весомые причини. —Извините, больше такого не повторится. Хором ответили оба, но, как не странно, инцидент не был исчерпан, и тут женщина начала громко и со вкусом причитать, что они такие и сякие, разгильдяи и невежи, которых не волнует то, что они ведут себя не подобающее, отнимаю драгоценное время у сокурсников, хоть в данный момент это делала она сама, но походу критика распространяется на всех, кроме неё самой. От этих разговоров хотелось стать дятлом и долбиться башкой об парту, пока не отключишься, ведь слушать крики старой женщина становилось не выносимо, вот-вот и кров из ушей начнет хлестать от того, какой вселенский бред она несла. Да, Ло был согласен с тем, что старших нужно уважать и тоси боси, но это уже в никакие ворота не лезет, пошли уже личные оскорбления и возраст не оправдывал её даже на грамм. «Бля... Вот бы под рукой была арматура... Кляча старая, закрой подувало, а то вдруг унесёт тебя...надеюсь» — Ещё и на последнюю парту уселись! Видно, что ничего путевого с вас не будет! «Ну всё, я всё, и моё терпение тоже всё. И тебе щас «всё» будет, Сталин в бабском обличии...» А дальше была битва трансформеров, только ещё круче, противостояние было эпичным, Оптимус Прайм с Бамблби нервно курят в сторонке, от парня летели аргументы, а от преподши крики и слюни из рта. Слово за слово, у женщины от злости начался нервный тик, и в порыве она вышвырнула всё из преподавательского стола, тетради и документы полетели на пол, устилая собой аудиторию, женщина начала бить кулаками по столу с криками, она понимала, но не хотела принимать свое поражение. — Пошел вон! Вон из кабинета! Зная, что он победил, парень улыбнулся ей во весь рот, схватил рюкзак и у двери сказал: — Все-го хоро-шего! — Вон я сказала! И Ло вышел из аудитории, хлопнув дверью, парень знал, что он из прошлого, сейчас бы бился головой об стену от стыда за то, что вообще посмел пререкаться со старшими! Но здешний менталитет и собственные его друзья научили, что нужно уважать не старость, а самого человека, как личность, а как Ло видел и чувствовал, преподша была точно не аленьким цветочком. После этого инцидента их отношения стали крайне абьюзивными и токсичными, но в их сладкой парочке ред-флагом была тётка Ленин, она стала единственным преподавателем, который его не возлюбила и смотрела с презрением и ненавистью, но Лололошка не собирался ничего предпринимать на этот счёт, он не сто долларовая купюра, чтобы всем нравится. Дженна, которая услышала эту историю, чуть ли не билась в конвульсиях на полу от смеха: «Ну хоть кто-то вздрючил эту дряхлую маразматичку, а то заебла на мозги всём капать, по тётке Ленину земелька плачет, а она со студентами резвится, мозги выёбывает только так». Лололошка, услышав про дедушка революционера, спросил у неё, причем тут он, на это подруга только криво улыбнулась и ответила с усталостью: «Скоро сам поймешь».  Старая женщина была консервативных взглядов, постоянно цеплялась за прошлое и упоминала о Владимере Иличе в любом возможном случае, только когда разговор заходил о нем, она улыбалась, а голос становился теплее. «Вот пусть к нему в мавзолей и идёт, полежит в растворчике из формалина и может мозги промоет и она пусёй лапочкой станет. Хотя, мне деда жалко, лежишь себе спокойно уже более 90 лет, а тут тебе на, истине прошу к нашему шалашу», говорила Жаклин каждый раз, когда та заводила свою песню по новой. После того конфликта она тоже вышла за ним через пару минут, Ленин простить это старосте не смогла и подгаживала знатно обоим, оценки из её предмета были всегда ниже плинтуса и ходили они на пересдачи к ней, как к себе домой. Раздумия о прошлом и тихая обстановка только сильнее увеличивали сонливость, зевая, парень укладывается поудобней на твердую деревянную поверхность, не самое удобное и подходящее место для сна, но студенты это как солдаты, есть возможность вздремнуть сидя, стоя или лёжа, на полу, её нельзя упускать. — Жак, разбудишь меня если что... — Окей, ветерок. Это было последнее, что он услышал перед тем, как провалиться на удивление крепкий сон. Как всегда никаких сновидений, просто черный экран который не передаёт признаков жизни уже пару лет, перед тем, как он попал в этот мир, ему постоянно снились сны, и в этом было больше минусов, чем плюсов. Каждое такое погружение в царстве Морфея гарантировало боль и тревожное пробуждение, лица близких ему людей заменяли черные бездонные дыры, каждый раз они хватали его за руки так, будто хотели стянуть с него кожу, впиваясь ногтями, кричали обвинения, воистину ужасное зрелище, от которого тело покрывалось мурашками, а на глазах наворачивалась слёзы сожаления, страха и боли. Так что их отсутствию легко привыкнуть, к хорошему быстро привыкаешь. Но во время сна он почувствовал пару толчков по ноге, недовольно промычав, он не придал этому должного внимания, только сильнее спрятал лицо в своих сложенных на парте руках. Через какой-то небольшой период времени его снова потревожила наружное действо, только никто больше не бил его по ноге, что-то прохладно скользнула за шиворот толстовки и мягко парировало всё дальше в низ, доходя к лопаткам. Прикосновения вызывало мурашки по всему телу, обжигая жаром те участки кожи, лёгкое покалывание в груди, заставляя затаить дыхание, парень думал, что до сих пор спит, но касания с каждым движением казались всё реальнее. От того что он был обескуражен, сонлив и весьма озадачен, Ло не до конца понимал, что происходит, резко оторвал голову от своих рук, удивлённо заморгал, бывалый сон как рукой сняло. И в тот же момент мягкое прохладное скольжение по коже прекратилось, ткань одежды, которая была немного натянута на воротнике и чуток сдавливала шею, вернулась в прежнее состояние, этому поспособствовала вынырнувшая оттуда чья-то ладонь. Лололошка повернул голову вбок, над ним в раскрепощённой и весьма нахальной позе высился Дилан, на его губах играла самодовольная ухмылочка, а в прищуренных глазах читалась насмешка. «Испугаться обосраться... Дилан, мальчик мой, иди нахуй.» Честно говоря, в середине головы Ло творился хаос, в голове мерцал красный свет, а микро-Лололошки были тревогу и метались в панике с криками «Мы всё умрём!», «Хюстон, Хюстон! У нас не просто проблемы! А пиздецки какие проблемища!». У парня проскользнуло чувство дежавю, походу удача уже вконец открестилась от Ло, внеся его в свой чёрный список. Видимо его эмоции отразились на лице, ведь улыбка мистера Броунса стала ещё шире, судя по всему, он был весьма доволен произведённым эффектом. Мироходец повертел головой по сторонам, в самой аудитории не было ни души, и самой Жаклин тоже не было обнаружено на месте. «Вот гном ахуевший, обещала ведь разбудить. Хер ей теперь, а не помощь с укладыванием в койку Дже...» — Не ищите, её здесь нет. Лололошка остолбенел от сказанных преподом слов, этот хер патлатый ещё и мысли читать умеет? — Кого нет? — Совести, Харрис. Но жаль из-за того, что вы упорно игнорировали её всю жизнь, она от вас ушла, — он наиграно грустно вздохнул, на его лице всё так же читалось веселье. — Она сказала передать вам, что больше не вернется. Лололошка вспыхнул, внутренняя злость уже точила ножи, собираясь поиграть в дартс с этим норовящим на личную встречу со смертью человеком.  — Странно, что вы вообще даже знаете о её существовании. Где же она у вас была, когда вы меня откровенно лапали минуту назад, мистер Броунс? На это препод только хмыкнул. — Походу, когда уходила твоя, она за собой утащила ещё и мою.  Ответил он, садясь на соседнюю парту, не в его голосе и словах, не во взгляде не читалась даже доля раскаянья в содеянном. — Не боитесь, что я на вас заявку напишу? Сказал Ло, сверкнув глазами, он хотел заставить его напрячься и стереть с лица эту самодовольную улыбочку. Но ни одна мышца в нём не дрогнула, Дилан продолжал смотреть в упор на Лололошку, парень заметил резко загоревшийся в его глазах огонь.  — Пишите, мои действия не несли за собой ничего криминального, попытки разбудить точно не входят в перечень противозаконных деяний, в милиции вас попросят закрыть дверь с обратной стороны, — непринужденным голосом рассуждал он, будто они не потенциальную заявление обсуждают, а какой у кого любимый цвет. — Но ничего, Харрис, может, в следующий раз повезет. Походу препод даже не повелся на сказанные им слова, оба понимали, что это был просто банальный блеф. По факту, если Лололошка действительно захочет завести на него дело, то вполне будет за что, почти каждое их взаимодействие в конце сводилось к чему-то за гранью простых взаимоотношений между студентом и преподавателем. И почти каждые, если не все, первые шаги в ту сторону делал именно мистер Броунс, так что он вполне мог, но не станет этого делать, и тот это знал, от чего раздражал ещё больше. Попытка Ло запугнуть его ни к чему путевому не привела, тот всё также продолжал смотреть на него с усмешкой и не скрываемым весельем в глазах. В их маленькой игре ведущим точно был не он, этот факт не очень-то и сильно радовал, а точнее даже вызвал досаду и раздражение, что с каждой секундой только росло в геометрической прогрессии от просмотра на наглую рожу препода, который наслаждался данной ситуацией.  Ло нельзя было назвать пошлым, но решительность точно смело можно было окрестить его вторым именем. Шестерёнки в его голове начали вертеться в поиске тактики борьбы с данным врагом, и они перешли к одной весьма интересной контр атаке, весьма рескованой, но определенно эффективной. «Самой лучшей тактикой победить на вражеской территории — это подыгрывать, попутно меняя правила игры». Лололошка решил идти напролом и действовать так, как от него меньше всего ожидают, если Дилан играет на его либидо, то почему он так не может? Не порядок, нужно быстро исправлять данную несправедливость. Если бы его друзья узнали, что он собрался делать, Дженна показала бы два больших пальца и с широкой улыбкой сказала: «Одобряю малец, давай, жги!», а рядом стоящий Глен покрутил бы указательным пальцем у виска и пренебрежительным тоном сказал: «Ты что, идиот? От этой чокнутой воздушно-капельным путём заразился? Даже не вздумай!».  «Да простит меня Глен, да благословит меня Дженна...» Парень резко поднялся и всего в пару небольших шагов преодолел дистанцию между ними, встал напротив, Дилан, на лице которого читалось замешательство застыл, а через пару мгновений оно сменилось на некий интерес, он смотрел на него, продолжая неподвижно сидеть на краю парты.  Не отводя взгляда, Лололошка в одно мгновение ока разместил свои ладони на весьма широких плечах преподавателя, от такого резкого и явно неожиданного телесного контакта мышцы под чёрной тканью рубашки заметно напряглись, а спокойное выражение лица мистера Броунса дрогнуло, выдавая нарастающую в нём понемного нервозность. Ло не смог и, собственно, не очень-то и хотел удержать лукавую улыбку, которая начала расцветать на его губах, пригнувшись, согнув руки в локтях, он приблизился к его лицу довольно близко, их разделяли всего-то пару жалких сантиметров, преодолев которые их губы точно бы не оставили ни малейшего намека на сохранения личного пространства. Мироходец сузил глаза, хитро посмотрел на Дилана и с едкой улыбкой проговорил сиплым голосом чуть ли не в сами губы: — Ну так давайте исправим, чтобы было за что... Сказав это, парень насмешливо улыбнулся преподу, продолжая смотреть ему прямо в глаза, тот, в свою очередь не отводил взгляда, смотрел на него в ответ, не моргая. Лололошка видел, как в его темно-синих, как море, глазах бушует шторм, хоть внешне он пытался казаться совершенно невозмутимым, но именно глаза выдавали истинные эмоции, что он так старался от него спрятать. Дилан сидел неподвижно, словно его заморозили, и он будто даже не дышал под пристальным взором Лололошки, просто продолжал смотреть на него. Ло видел, как он боролся сам с собой, чтобы не податься своим желаниям, но парень знал, что эту нить самообладания очень легко разрубить, одно движение — и все его старания будут коту под хвост. Насколько бы не было сильно самообладание человека, его всегда можно было сокрушить в щепки, если знать слабые места. Лололошка медленно провел руки с его плеч к груди, проходя кончиками пальцев по складкам на рубашке, наклонив голову, он приблизил свои губы к его уху и, слегка коснувшись его, он выдохнул в него горячий воздух. Дилан едва заметно вздрогнул и отвернулся, чтобы мироходец не видел его выражения лица, но это ему всё равно не помогло. Студент хоть и не видел его, только покрасневшую кожу на ухе, но отчётливо чувствовал ладонью, что была на груди, как бешено бьется его сердце. Ло понял одну простую истину: чтобы он не делал, будь то даже лёгкое прикосновение, это взбудоражит его разум и возбудит тело. Мистер Броунс походу понял ход мыслей парня, догадался, что его раскрыли и не видя смысла в дальнейшем притворстве в недотрогу. Одна рука легла на талию и потянула парня ещё ближе к себе, а вторая цепкими пальцами схватила Лололошку за подбородок, приближая его лицо впритык к нему. От изумления парень приоткрыл рот, и препод в незамедлительности этим воспользовался, затянув того в очень крепкий и головокружительный поцелуй.  Он был пьянящий, затягивающий, затуманивающим рассудок, путающий мысли и действия. Требовательным до дрожи в руках, до спазмов в животе, так целуют не когда пытаются забыть, а когда пытаются найти, вот только парень не понимал, что тот ищет... Время потеряло свои границы, они просто размылись, превратились в что-то несуразное и нечёткое, не было ни конца, ни начала, были только они в своем мирке, где не было месту рамкам. Такие чувства, как слух и ощущение окружающей атмосферы притупились, а вот тактильные прикосновения, наоборот, заострились в сто крат. Каждое мягкое, в отличии от поцелуя, прикосновение чувствовалось неспешным и ласковым, зарывающаяся в его волосы ладонь заставляла млеть сердце и застывать всё его нутро в придыхании и ожидании. Мироходец как-то даже и забыл, что у него был какой-то там план и ему следовало бы его придерживаться, он просто продолжал растворяться в его тёплых мягких ладонях и крепком поцелуе. Но вдруг рука Дилана аккуратно выскользнула из его волос и заскользила в низ между лопатками, она дошла до талии, а там и ещё ниже... Наваждение как рукой стряхнуло магию момента, сдуло попутным ветром и унесло куда-то в ожидании лучших времён. «Раз рукам ты волю дал, щас получишь по рогам.». Но по очень дивно чудному обстоятельству, рогов на месте, увы, не было, хотя Ло был уверен, что те у того явно имелись в арсенале, спрятал, что ли? Из-за неимения на месте данного атрибута, парень решил бить по ногам, раз по рогам не получается. Он распахнул глаза и из всей дури матушки ударил пятаком кроссовка тому по ноге, хватка рук ослабла, а лицо стало настолько кислым , что Ло чуть сам не скривился. Не теряя время попусту, в пару ловких движений он вывернулся из его рук и отошёл на безопасную для своей душеньки дистанцию, что-что, а садистскими наклонностями не балуется, жить ещё хочется. Препод смотрел на него очень сердитым взглядом, либо то была игра света, либо его радужка и в правду потемнела до черного цвета, и в миг его глаза стали стеклянными, как хрусталь.  Такие взгляды, как по обычаю, не сулят ничего хорошего тем, кому они были адресованы, мини-Лололошки достали красные флаги и, размахивая ими, орали: «Ноги в руки! Беги пока целёхонек и живёхонек!» И парень быстрым шагом направился к двери, дойдя к ней в считанные секунды, он оглянулся на мистера Броунса, тот смотрел на него с отстранённым выражением лица. Нет, ну сам виноват, что дал волю своим лапам загребущим, Ло даже не вспомнил бы про цель своего плана, так что пусть себя винит. Найдя в себе силы, он, подмигнув преподу, ухмыльнулся, кривовато правда, но как уж получилось, отсалютовал двумя пальцами сказал: — Ну ничего, мистер Броунс, в следующий раз повезет. После этих слов студент побежал по пустому коридору без оглядки, шуры-муры шура-мурами, а наказание за опоздания на пары ещё никто не отменял.