Южное солнце для северной луны

                                                 Я хочу, чтобы в эти часы, когда                                                Я слагаю стихи за вином, —                                                Отражался сияющий свет луны                                                В солнечном кубке моем.                                                                                      Ли Бо Ван Ибо, Владыка Северной пустыни, принимал доклад генерала Ледяной стражи Цюнь Чжи, чьи поисковые отряды сейчас рыскали по пустыне в поисках новых плодородных оазисов и разведывали новые караванные пути. Городу Бейсюэфугай, название которого переводилось как Покрытый снегом, подчинялись обширные земли на  севере пустыни Такла-Макан и почти все крупные оазисы, лежащие на Великом шелковом пути. Владыка Северной пустыни не без оснований считал себя и владыкой всех пустынных земель Такла-Макан, поэтому, слушая доклад своего генерала, не разозлился, а удивился. - Откуда взялись эти южные варвары, сумевшие разгромить моих стражей? - Мы не смогли этого выяснить, Владыка, - падая ниц, глухо проговорил генерал Цюнь. – Пленники владели искусством остановки сердца, мы не успели их допросить. Прошу, Владыка, накажи меня. Ван Ибо сделал небрежный жест рукой, означавший, что он не винит своего преданного вояку. - Усильте патрули на южной границе. До тех пор, пока мы не выясним, с кем имеем дело, поисковым отрядам границ не пересекать. - Слушаюсь, Владыка, - генерал склонил голову и прижал кулак к левой стороне груди в воинском привествии. - Если Владыка не возражает, я могу помочь, - раздался внезапно тихий голос. Ван Ибо скосил глаза – за его правым плечом, потупив взор, стоял Ван Юнь, младший брат Владыки. Книжный червь, как презрительно величали его придворные, ведь главной доблестью Северной пустыни являлось воинское мастерство. Этого требовали бесконечные набеги кочевников на северные границы, поэтому младший брат Владыки не пользовался среди придворных и военных хоть каким-то авторитетом. Правда, сам Владыка относился к брату иначе. Пускай Ван Юнь был слаб физически и с детства не питал ни малейшего интереса ни к боевым искусствам, ни к укреплению тела, он был очень умен, проницателен, широко образован. Их отец, старый ван, смеялся, что два его сына вместе составляют идеального правителя – один могучий воин и военачальник, второй умник, способный всегда дать брату дельный совет. Ван Ибо эти слова отца запомнил крепко, поэтому всегда прислушивался к тому, что говорил Ван Юнь. - Ты что-то знаешь? - Я не уверен, что мои сведения точны, - выступив из-за плеча Владыки, проговорил младший княжич все тем же тихим голосом, - но до меня доходили слухи, что в Южной пустыне появился некто, пытающийся объединить племена и оазисы. Кто он и откуда, мне неизвестно. - Цюнь Чжи! - Слушаю, мой господин. - Отправь шпионов Шади в Южную пустыню. Я должен знать, кто посмел бросить мне вызов! Возникший словно из ниоткуда пустынник-южанин его не пугал. В наследство от отца вана Чжэнсина ему осталось крепкое государство, богатое благодаря своему расположению – оазис Дуньхуан, в центре которого стоял его город, коротко называемый Фугай, не зря величали воротами Великого шелкового пути, с большой и мощной армией, что обеспечивало цзюньчжу Ибо безопасность и мирную жизнь. Однако население Северной пустыни росло, поэтому приходилось отправлять элитные отряды Бин Вэйши, Ледяной стражи, на поиски новых оазисов. Раньше его воины, пересекая границу с Южной пустыней, отпора не встречали, и этот инцидент, а особенно понесенные потери, заметно испортили вану настроение. Он был прирожденным воином, как и все мужчины племени ди, но воевать не любил. Выросший в суровых условиях северных земель Такла-Макан, он слишком ценил жизнь вообще и жизни своих людей в частности.             *** На юге грозной Такла-Макан никто точно не знал, откуда взялся этот парень. Просто однажды из небольшого оазиса Миран, населенного племенем цян, вышло маленькое, но отлично организованное войско на отличных, невиданных доселе в пустыне лошадях. Тонконогие, тонкокожие, с хищными горбоносыми головами на длинных гибких шеях, выносливые и быстрые, они легко несли всадников сквозь пески. Во главе этого войска на злобном жеребце, чья золотая, отливавшая солнцем масть сливалась с золотом песков, гарцевал молодой парень, которого его воины уважительно величали линсю. Вождь. Он был свиреп, безжалостен, гибок и быстр, как песчаная кошка, и красив диковинной, невиданной доселе в этих краях красотой. В Миран его, еще мальчишкой-несмышленышем, однажды привела цянка, служившая при дворе вана Лоуланя. Женой вана была старшая принцесса цянов, а эта женщина была при ней стражем и нянькой маленького принца. Однажды, когда ван Лоуланя, прирожденный воин и полководец, увел войско к северным границам, чтобы отразить очередное вторжение северного племени ди, на город-государство напали несметные полчища степняков-хунну. Город был захвачен, разрушен, спалён до тла, люди частью перерезаны, частью угнаны в рабство. Дольше всех продержался дворец вана, который обороняла личная стража его супруги. Сама фэй, в совершенстве владевшая боевыми искусствами как все женщины племени цян, приказала своей стражнице спасать сына, а сама осталась прикрывать их побег. Сяо Чжань, так звали маленького принца, мать и отца помнил смутно, воспитывала его няня Бо Вэйчжэ. Это было не имя, а звание – Стражница. Имени ее Сяо Чжань так и не узнал до самой ее смерти. Она была заметно старше его матери, славилась боевым мастерством – с ней даже отец-ван остерегался сражаться, и успела всему научить маленького принца, строго-настрого наказав ему никому не рассказывать о том, кто он. Няня Бо была женщиной суровой и неулыбчивой, мальчишку воспитывала в строгости, поэтому Сяо Чжань тоже вырос человеком суровым. Вот только улыбку его няня Бо победить не смогла. Да и не тронула. Он улыбался так светло и солнечно, что даже самые угрюмые мужчины племени цян улыбались ему в ответ. - У тебя улыбка твоей матери, - расчесывая шелковые черные пряди волос, говорила няня Бо, и в  ее голосе звучали и непривычная нежность, и застарелая боль. – Однажды этой улыбкой она покорила твоего отца… В общем, родителей Сяо Чжань помнил смутно, Лоулань не помнил почти совсем, но рос, храня в сердце холодную ненависть к убийцам его семьи и его народа. И тщательно лелеял жажду мести. В той стычке с армией диссов, которой командовал сам цзюньчжу  Северной пустыни ван Чжэнсин, отец Сяо Чжаня, лично возглавлявший армию Лоуланя, погиб. Однако такой жгучей ненависти, как к хунну, к северянам Сяо Чжань не испытывал. В конце концов война штука в каком-то смысле честная – или ты, или тебя. Но все же дал себе зарок поквитаться с северянами. Летучее войско Сяо Чжаня, Шамо шоуху, Стражи пустыни, стремительными атаками покорило все соседние оазисы. Однако большого числа врагов линсю Сяо не нажил, потому что хорошо помнил судьбу своего родного города. Поэтому его воины людей просто так не убивали, в рабство не угоняли и не грабили. Подчинив очередной оазис своей власти, линсю Сяо, ярко улыбнувшись,  оставлял там доверенного наместника. И шел дальше. Так он и дошел до руин Лоуланя. Город стоял в центре обширного оазиса с таким же названием, богатого водными ресурсами и живностью, был одним из ключевых городов на Великом шелковом пути, однако после жестокого набега хунну это место оставалось безлюдным. Вождь Сяо Чжань решил не восстанавливать город, а построить в оазисе Лоулань новый. Столицу своего государства, Южной пустыни, Наньбу Шамо Чжэньчжу – Жемчужину Южной пустыни. Известие о пограничной стычке со стражами Северной пустыни, которое принес ему генерал Дин, воспринял неожиданно остро. Словно ему личное оскорбление нанесли! - Линсю, не гневайся, - генерал Шамо цзянь, Стрел пустыни, личной стражи Сяо Чжаня, опустился на одно колено и прижал сжатую в кулак руку ко лбу. – Мы разбили северян. Уверен, они больше не сунутся. Просто давно не встречали отпора и слегка обнаглели. - Если Вождь разрешит говорить… - из-за правого плеча Сяо Чжаня выступил советник Шан. - Говори. - Насколько я знаю, Владыка Северной пустыни не отличается воинственностью, случившееся скорее недоразумение. Просто диссам жизненно необходимы новые плодородные оазисы, вот они и польстились на земли Южной пустыни. - Что ты предлагаешь? - Отправить в Бейсюэфугай посольство, - низко кланяясь проговорил советник Шан под презрительное фырканье генерала Дина. Это презрение не прошло мимо внимания советника. - Генерал Дин, все в Южной пустыне высоко ценят твою воинскую доблесть, мастерство и отвагу. Однако смею сказать, что  не все вопросы в этой жизни можно решить при помощи оружия. Посольство не признак слабости. Умение договариваться всегда признак силы. У умных и дальновидных людей. - Советник Шан назвал меня глупцом?! - Генерал Дин, - голос Сяо Чжаня прозвучал негромко, но вояка сразу сник. Подданные линсю Сяо предпочитали не слышать этих грозных ноток в таком спокойном и тихом голосе. Повисла звенящая тишина. Нарушил которую Сяо Чжань. - С посольством я поеду сам, - после нескольких минут размышления озвучил вождь свое решение. - Линсю! – в один голос возопили и генерал, и советник. - Какое редкостное единодушие, - усмехнулся Сяо Чжань. – Не думаю, что мне будет грозить какая-то опасность. Шан-гувэнь, у тебя же есть связи со шпионами Шади? Найди кого-нибудь, кто сможет нарисовать для меня портрет Владыки Севера. Советник Шан воззрился на своего линсю с изумлением. - Врага надо знать в лицо, - ухмыльнулся Сяо Чжань. – Как, впрочем, и возможного союзника. «Хочу лично познакомиться с сыном того, по чьей милости погиб отец»              *** - Владыка! – в личные покои вана Ибо в панике ворвался евнух Чжао. - Что такого стряслось, что ты забыл об этикете и манерах? – ван оторвался от свитков, которые изучал вот уже какое-то время. - Этот недостойный просит простить его непочтительность! – тут же рухнул на колени евнух. Ван Ибо поморщился. - Встань. Что случилось? - Владыка, - евнух и не подумал подняться, - к нашей южной границе со стороны Лоуланя движется элитный отряд Стражей пустыни. Личная гвардия линсю Сяо Чжаня, Шамо цзянь, Стрелы пустыни. Ван Ибо внутренне напрягся. Но взял себя в руки и внешне совершенно спокойно отложил в сторону свитки. - Что передают шпионы Шади? - Только то, что во главе отряда сам Вождь. Цели им неизвестны. Ван Ибо покосился на лежавший от него по правую руку портрет, нарисованный на тонкой рисовой бумаге. С него смотрел молодой, примерно ровесник самого вана, мужчина. «Красивый», - в который раз мелькнула мысль. - Генерал Цюнь! - Здесь, цзюньчжу. - Отправь к границе отряд Бин чжэнь. Пускай Ледяные иглы отслежиают передвижение южан. Только следить! В стычки не вступать и тем более их не провоцировать. И добавил после паузы, вновь покосившись на портрет: - Мы пока не знаем их целей. «Я пойму, чего ты стоишь и чего хочешь, когда загляну в твои глаза, линсю»             *** Перешагнувшие порог главных покоев дворца вана Ибо люди были красивы. Высокие, стройные, мускулистые, в сияющих доспехах, выкованных, казалось, из солнечных лучей. Но ван Ибо, сидевший на троне, смотрел не на них. А на того, кто шел впереди. Шел со спокойным достоинством знающего себе цену воина. Линсю Сяо Чжань был так же высок, строен, мускулист и длинноног, как и его Стрелы. Кожа оттенка светлого южного меда словно светилась. «Не даром его называют Поцелованным солнцем», - вспомнилось вану. Вопреки традиции пустынников-южан, он не собирал волосы в тугие косы, его черные длиные шелковые пряди свободно змеились по плечам и спине, удерживаемые только тонким золотым обручем с подобием крыльев, короной Вождя Южных пустынь. Надо лбом обруч украшал крупный звездчатый топаз, отливавший кроваво красным. У вана Ибо, страстно не любившего таких вот атрибутов власти, корона тоже была. По странному совпадению тоже в виде тонкого обруча, только вместо подобия крыльев его венчали острые иглы, имитирующи осколки льда. Выкована корона ванов Севера была из белого лунного серебра. Сейчас ван Ибо надел ее во второй раз в жизни, да и то по требовательному настоянию брата и министров. Первый раз Ибо надевал корону лунного серебра, когда всходил на трон. Старый ван, отец Ибо, погиб от когтей и клыков гигантского снежного барса, терроризировавшего предгорья Куньлуня. Ибо потом лично убил этого монстра, и теперь огромная шкура ирбиса устилала тронное возвышение, скалясь на визитеров головой с клыками длиной в добрую ладонь. Линсю Сяо был одет в полудоспех из солнечного железа, оставлявший обнаженной левую сторону груди, кожаные, окованные им же, наручи, сильные бедра прикрывала короткая юбка из мягких пластин, державшаяся на широком кованом поясе. Длинные стройные ноги пустынника до колен закрывали мягкие сапоги. Все это ван Ибо рассмотрел вскользь. Потому что глаза его прикованы были к лицу линсю. Сяо Чжань был тысячекратно красивее, чем на портрете. Высокие скулы. Тонкие, чеканные черты лица. Чувственные губы безупречной формы. Прямые, вразлет, черные брови. И глаза. Черные и влажные, как спелые маслины, блестящие, смотревшие пристально и тяжело. Без намека на улыбку. Вана Ибо этот взгляд не испугал. Он и сам умел смотреть так же, тяжело и пристально. Поэтому, встретившись с гостем взглядами, Ибо глаз не опустил. Несколько минут они мерялись этими взглядами в оглушительной тишине, воцарившейся в парадных покоях. Не было слышно ни бряцания доспехов гостей, ни даже дыхания столпившихся по бокам от центрального прохода придворных Владыки Севера. В поединке взглядов победителя выявить не удалось, потому что южанин, вспомнив, видимо, об этикете и манерах, внезапно пошевелился, глаз не отвел, но склонился перед Ибо в легком, преисполненном достоинства поклоне. - Сяо Чжань, Вождь Южной пустыни, приветствует Владыку Северных пустынь, - произнес бархатным, певучим голосом, прикладывая кулак поочередно ко лбу и левой стороне груди. За его спиной раздался стройный хор голосов. - Стражи пустыни приветствуют Владыку Севера. Воины Стрел опустились на одно колено, так же легко ударяя кулаками в левую сторону груди. Ван Ибо, выслушав приветствие, поднялся во весь рост. Слегка склонил увенчанную лунным серебром голову. - Владыка Северных пустынь ван Ибо рад приветствовать дорогих гостей в Буранных палатах. Сяо Чжань поднял голову и окинул, наконец, пристальным взглядом того, кого доселе видел только на портрете. Ван Ибо был с ним примерно одного возраста, высок, широкоплеч, белокож. «Так вот почему тебя называют в народе Лунным ваном!» Гибкое и сильное тело северного воина ладно обтекал черный с серебром ишан, подогнанный точно по фигуре и подчеркивавший и ширину плеч, и узость талии. Лицо, обрамленное гладкими прядями длинных черных волос, на затылке забранных в пучок, заколотый искусно выкованными все из того же лунного серебра шпильками, было гладким, с чуть более мягкими, чем у самого Сяо Чжаня, чертами, черными прямыми бровями, влажными красивой формы губами, с глубокими черными глазами. Очень красивое, немного холодное лицо, от которого трудно было оторвать взгляд. Над высоким лбом, как с некоторым удивлением отметил линсю Сяо, красовался такой же, как у него, звездчатый топаз, только насыщенного синего цвета. Пока они, не скрываясь, рассматривали друг друга, в покоях снова царила полнейшая тишина. Словно присутствующие боялись неосторожным вздохом или шорохом нарушить хрупкое равновесие владык. Оба одновременно обратили внимание на оружие. Рука вана Ибо сжимала легендарный Даожэнь Фэн Сюэ, Клинок Ветра и Снега, оружие, не опознать которое Сяо Чжань, в детстве зачитывавшийся сказаниями о героях боевых искусств, не мог. Правда, до сегодняшнего дня он считал этот меч мифом. Ибо же не отводил пристального взгляда от видневшегося из-за правого плеча линсю копья-цян, в честь которого племя Сяо Чжаня и носило свое название. - Цисин Чжи Мао, Копье Семи Звезд, - завороженно разглядывая оружие, проговорил Ибо. – Я привык считать его всего лишь легендой. - Как и я – твой Клинок Ветра и Снега. Сказав это, линсю Сяо внезапно улыбнулся. В довольно сумрачных Буранных палатах словно стало светлее. И вану Ибо захотелось зажмуриться, настолько яркой и ослепительной была эта улыбка, неожиданная на суровом лице. - Владыка, - из-за спины Сяо Чжаня выступил молодой статный мужчина с атрибутами евнуха, - наш Вождь приготовил вам подарок в знак доброй воли. - Советник Шан, - едва слышно подсказал брату Ван Юнь, всегда приходивший на помощь в затруднительных ситуациях. - Благодарю, советник Шан, что напомнили, - чуть склонил увенчанную солнечной короной голову Сяо Чжань. – Разрешите преподнести, Владыка? В глазах вана Ибо зажегся интерес. - Для этого вам придется покинуть покои, - Сяо Чжань его реакцию заметил. Ван Ибо, не колеблясь, шагнул к ступеням. По бокам от него мгновенно выстроились стражи Бин Чжэнь с клинками наголо. Ибо поморщился и жестом приказал убрать оружие в ножны. Сяо Чжань с легким поклоном  отступил чуть в сторону, давая дорогу. Стражи Шамо Цзянь образовали две шеренги, салютуя вану клинками. На ступенях дворца Ибо замер, расширившимися глазами глядя на подарок Вождя Южных пустынь. У подножия лестницы, с трудом удерживаемый двумя воинами, гарцевал вороной тонконогий жеребец. Он нетерпеливо перебирал сухими ногами, гнул длинную шею, скалил узкую горбоносую голову и визгливо, злобно ржал. - Теке, - завороженно произнес Ибо. – Поистине драгоценный дар, Вождь Сяо. - Наши теке признают только одного хозяина, выбирая однажды и на всю жизнь. Вам самому, Владыка Ибо, придется его укротить и приручить. Тут я вам не помощник, - улыбнулся Сяо Чжань. Ван Ибо, не глядя, сунул в руки ближайшему стражнику свой клинок и сбежал по ступеням. Бесстрашно шагнул к жеребцу с протянутой рукой. Тот попытался грызануть ее крупными зубами, но получил легкий шлепок по храпу и слегка опешил. А Ибо, воспользовавшись его заминкой, легко, одним движением взлетел в седло и жестко и властно подобрал повод. Жеребец злобно завизжал, ударил передними ногами в воздух, закрутился на месте, заставляя стражников кидаться в рассыпную, чтобы не попасть под кованные шипастым железом копыта. Ван Ибо хладнокровно намотал повод на кулак, заставляя теке скручивать шею так, что нижняя челюсть упиралась в грудь, сжал бока коленями и бестрепетно послал жеребца с места в галоп. Толпа на дворцовой площади едва успела прыснуть в стороны. Черная молния мелькнула где-то возле ворот и пропала. - Стража! – заорал генерал Цюнь. – Охранять Владыку! - Не кричите так, генерал, - поморщился Ван Юнь, - брату ничего не грозит. Сяо Чжань наблюдал за происходящим с тонкой улыбкой. Умелое обращение вана с норовистым жеребцом выдавало в нем опытного наездника и, чего греха таить, произвело на линсю впечатление. Мало кто отваживался тянуть руки к злобным южным боевым коням! Не прошло и десяти минут, как за дворцовыми воротами раздался грохот копыт. Вороной теке влетел в проем все тем же широким галопом, только опытные всадники, такие, как Сяо Чжань, сразу увидели – он покорен воле своего наездника. Ван Ибо осадил коня, ронявшего с губ белую пену, возле подножия лестницы, спрыгнул на землю, потрепал его по крутой шее. - Я назову тебя Хей’ань. И небрежно бросил повод подбежавшему конюху. - Мрак – ему подходит, - одобрил Сяо Чжань. - Примите мою искреннюю благодарность за такой поистине царский подарок, Вождь Сяо. Вы поставили меня в очень трудное положение – я вряд ли смогу сделать столь же ценный ответный дар. Сяо Чжань приблизился на непозволительно близкое, с точки зрения этикета, расстояние и тихо, так, чтобы слышал только ван, произнес: - Мне не нужны от вас ответные дары. - И что же вам, в таком случае, нужно от Северных пустынь? - Мне бы не хотелось говорить об этом при таком стечении народа. - Отлично. Евнух Чжао! - Здесь, Владыка, - приближенный склонился в почтительном поклоне. - Распорядись, чтобы наших гостей разместили как подобает, им пора отдохнуть с дороги. И прикажи подать чай, вино и закуски в мои личные покои. Нам с главой Сяо надо поговорить. «Ты мне нравишься, северный ван» Один только Ван Юнь смотрел на все происходящее с полным пониманием, остальные придворные вана Ибо – разве что не раскрыв рты. Гувэнь Шан провожал своего линсю, шедшего почти плечом к плечу с цзюньчжу Ибо, странным взглядом, в котором светились и понимание, и тепло, и легкая грусть. - Гувэнь, - рядом с советником остановился Ван Юнь, - ваш линсю удивительный человек. - Гувэнь Ван, - поклонился Шан, - что показалось вам столь удивительным? - Я никогда раньше не видел, чтобы брат вот так, с ходу, доверился кому-то настолько, чтобы пригласить в личные покои. - Заверяю вас, что линсю Сяо ничем не обманет его доверия. Мы прибыли в Северные пустыни не с войной, а с миром. - Человек, способный так улыбаться, вероломным быть не может, - задумчиво пробормотал Ван Юнь и откланялся.               *** В покоях вана оба владыки почему-то пили не столько чай, сколько местное молодое, но довольно крепкое вино. Мало ели и говорили, больше молча приглядывались друг к другу. Сяо Чжаню в личных покоях вана Ибо понравилось. В противовес помпезной, тяжеловесной, несколько мрачной роскоши Буранных покоев тут было просторно и светло. Убранство было довольно скромным, колонны, подпиравшие потолок, и мебель изготовлены были из светлой, тепло-золотистой древесины горного кедра, драпировки из светло-голубого и нежно бежевого знаменитого хотанского шелка. - Тебе нравится? – заметив его взгляд, с любопытством поинтересовался Ибо, делая глоток терпкого вина из недозрелых северных слив. - Я ожидал, что покои Владыки Севера будут такими же мрачноватыми и величественными, как тронный зал. Ибо негромко рассмеялся, чувствуя, как молодое вино слегка ударяет в голову. - Я бы свихнулся, сидя в темноте! То, что он сказал и сделал в следующее мгновение, ничем, кроме легкого опьянения, объяснить было невозможно. - Вождь Сяо, хочешь, я покажу тебе свое любимое место в этом дворце? У Сяо Чжаня загорелись глаза. Он тоже уже был слегка пьян, хотя северное вино и было пускай крепким, но не шло ни в какое сравнение с густым, пряным южным вином из персиков, способным свалить могучего воина с одного кувшина. - Идем? – ван поднялся с места и приглашающе протянул гостю руку. - Я не девица, чтобы меня под локоток поддерживать, - оскалился в улыбке линсю Сяо. - Северное вино коварно, глава Сяо. Голова остается вроде ясной, а ноги заплетаются. - Ты не пробовал южного вина, ван. Вот оно точно валит с ног. Но когда-нибудь обязательно попробуешь. Так, весело препираясь по поводу крепости и сладости южных и северных вин, они миновали длинные сумрачные галереи дворца, обширный двор с неожиданно богатой растительностью и вошли в павильон, в котором Сяо Чжань сразу ощутил странное для такого холодного места тепло. - Мои теплые источники, - пояснил ван. – Думаешь, почему во дворе даже инжир растет? - Вот это да! – восхитился Сяо Чжань, рассматривая череду круглых, выдолбленных в скальном камне купелей, от которых шел пар. Ван хмыкнул и, к полному изумлению линсю, принялся раздеваться. Оставшись в одних тонких нательных штанах, шагнул в воду. Оказавшись в купели по пояс, прошел к противоположному краю и уселся там, привольно разбросав по кромке камня руки. - Не хочешь присоединиться? Сяо Чжань любил принимать вызовы. Поэтому колебался от силы пару мгновений. В отличие от вана разделся он полностью. Стыдливость вообще была южанам не свойственна! Отбросив ногой нижние штаны, выпрямился во весь рост, давая себя разглядеть. Ван Ибо едва сдержал громкий стон. Этот южный варвар, как презрительно величали людей Южной пустыни наиболее высокомерные придворные вана, был невозможно, непозволительно красив. Сейчас Ибо получил шанс рассмотреть и то, что раньше было скрыто полудоспехом и прочей одеждой. Тоньше в кости, чем сам Ибо, Сяо Чжань, тем не менее, был отлично физически развит, строен, мускулист – плечи, руки, грудь, подтянутый плоский живот были покрыты броней мышц, не оставляя сомнений в том, что перед ним опытный и опасный воин. Длинные ноги с крепкими бедрами, развитые икры всадника. На пах ван старался не смотреть, хотя так и тянуло. Гладкая, безволосая кожа даже в полумраке купален все еще отливала теплым медом. Сяо Чжань, откинув назад голову и выгнув длинную шею, потянулся, собрал свою гриву в пучок, чтобы не намокла, и небрежно заколол шпилькой. Ибо тяжело сглотнул. А лукавый линсю, нарочито медленно заходя в воду, сверкнул глазами. - Ван Ибо, почему ты не снял нижние штаны? Ты меня стесняешься? Купаться в одежде неудобно же! Ибо тоже был не из тех, кто избегает вызовов. Он прищурился в ответ. - Просто у нас не принято обнажаться перед посторонними. Но если ты настаиваешь… Он оперся руками о каменный бортик, мощным рывком выкинул свое тело из воды, выпрямился во весь рост, со слегка злорадным удовольствием уловив, как у линсю на мгновение сбилось дыхание. Тонкие нижние штаны, намокнув, ничего не скрывали, а только подчеркивали. Хмыкнув, Ибо нетерпеливо содрал их с себя, оставив валяться на бортике. Снова выпрямился. Стоило вернуть этому провокатору должок! Сяо Чжань, так и замерев на середине купальни, буквально облизывал глазами широкие плечи, мускулистую грудь, подтянутый живот, провожал глазами стекавшие по белой гладкой коже капли. - Ты сложен, как северное божество, ван. И ты… сияешь, - сглатывая образовавшийся в горле комок, прошептал Сяо Чжань. – Понимаю, почему в народе тебя зовут Лунным ваном. - А тебя, - снова заходя в воду и приближаясь к Сяо Чжаню, тихо проговорил Ибо, - называют Поцелованным солнцем. Внезапно они оказались почти вплотную, Ибо положил руку Сяо Чжаню на грудь. Тот замер. Белокожая рука на золотистой коже груди… Это был завораживающий контраст! Сяо Чжань накрыл руку Ибо своей, поднял глаза. Облизнул вмиг пересохшие губы. В глазах напротив прочитал такое же, как у него, вожделение. - Ты… не против? – голос вана прозвучал немного хрипловато. Сяо Чжань стряхнул оцепенение и широко, ярко улыбнулся. - Мы же хотим одного и того же. Почему я могу быть против? Ибо с тихими стоном качнулся к нему, влажная кожа прилипла к такой же влажной коже. Он обхватил обеими руками тонкую и гибкую, как хлыст из ивового прута, талию, притянул еще ближе. Ладони Сяо Чжаня, легкими касаниями пробежавшись по спине, спустились ниже и плотно сжали крепкие ягодицы. Обоих пронзило крупной дрожью. Ибо, не выпуская своей добычи из рук, пятился до тех пор, пока под задницей не оказалась невысокая ступенька-приступочка. Он сел. Сяо Чжань устроился у него на коленях. Они намертво сцепились взглядами. Зрачки у обоих уже затопили радужку, глаза затягивало туманом вожделения. Сяо Чжань, вцепившись пальцами Ибо в плечи, выгнулся, притираясь пахом к паху. Оба, ощутив взаимное напряжение плоти, в один голос застонали. Вода в крошечной купальне ходила волнами, переливаясь через борта. Тишина нарушалась тяжелым дыханием, стонами, звуками влажного скольжения кожи по коже. Излились одновременно. Ибо в сладкой истоме откинулся спиной на бортик, удерживая Сяо Чжаня в кольце своих рук. Тот уронил голову ему на плечо, выбившаяся из пучка прядь щекотала щеку и шею. Шевелиться не хотелось. - Если бы я раньше знал, - поглаживая спину Сяо Чжаня между лопаток и чувствуя, как его плеча касаются мягкие губы, промурлыкал Ибо, - давно бы отправил Бин Вэйши в твой Лоулань за тобой… Тело в его руках, только что так доверчиво расслабленное, мгновенно обратилось в камень. Сяо Чжань жестко выпутался из объятий, вспрыгнул на бортик, подобрал одежду и, не оглядываясь, принялся облачаться. - Чжань-гэ, - беспомощно позвал Ибо, - ну что ты… Я же пошутил! - Не шути так больше. И линсю ушел, оставив вана разбитым и обескураженным. На следующий день посольство Южной пустыни отправилось в обратный путь. - Брат, - осторожно тронув Ибо за плечо, тихо спросил Ван Юнь, - между вами с линсю вчера что-то случилось? Что-то… плохое? - Не спрашивай, - Ибо на мгновение зажмурился и прикусил губу. - Будет война? – в голосе генерала Цюня против его воли прозвучала слабая надежда. Ван открыл глаза и так глянул, что у генерала язык к нёбу присох. - Так крови захотелось? - Владыка, - бухнулся тот на колени, - прости неразумного! Накажи меня за мой длинный язык! Ван Ибо только рукой махнул, поднялся с трона и скрылся в боковых покоях. Последовать за владыкой осмелился только его брат.                  *** Линсю Сяо гонял на песчаном плацу возле конюшен дворца Лоулань своего золотисто-буланого теке. Шан Фэн, Песчаный Ветер, явно застоялся и сейчас отводил душу, выделывая лансады, взбивая передними ногами маленькие смерчи. Сяо Чжань смотрел на выходки любимца с легкой улыбкой. В последнее время у него было тяжело на сердце, и только рядом со своим боевым товарищем он отдыхал душой. - Вождь Сяо! Вождь Сяо! Сяо Чжань обернулся – таким встревоженным и выбитым из колеи Шан-гувэня он прежде не видел. - Что стряслось? Надвигается невиданная песчаная буря? - Хуже, мой господин. На Великий шелковый путь от границы Северной пустыни вступила стража Бин Чжэнь. Шпионы Шади сообщают – при полном вооружении. Советник внимательно посмотрел на линсю и требовательно спросил: - Что произошло между тобой и  цзюньчжу, что он отправил элиту своего войска? Сяо Чжань задумчиво пожевал губу. Покачал головой. - Не разводи панику на ровном месте. Если собираются воевать, парадным строем на чужую землю не вступают. Отправь навстречу моих Стрел, пускай проведут гостей быстрым путем и с полным уважением. Южная пустыня не то место, где северянам может быть безопасно.              *** - Мой господин, - Шан-гувэнь отважился нарушить уединение линсю Сяо, который после шумного совета, на котором придворные сцепились друг с другом, споря о необходимости идти воевать Север или не идти, пытался в боковых покоях при помощи успокаивающего чая собраться с мыслями. Некоторые горячие головы на этом совете изрядно вывели обычно сдержанного и хладнокровного в государственных делах Сяо Чжаня из себя. В какой-то момент он даже за свое боевое копье схватился! Тогда-то в палате и наступила благословенная тишина. - Мой господин, - поклонился Шан-гувэнь, - у главных ворот города стоит отряд Владыки Северной пустыни. Он просит разрешения войти в Наньбу. - Кто – он? - Сам ван Ибо. - Почему никто не сообщил, что  стражу Бин Чжэнь ведет сам Владыка? – в голосе Сяо Чжаня послышалась ярость. Впрочем, успокоился он практически сразу. - Я сам выйду навстречу. Коня! Когда массивные, из железного дерева ворота Наньбу со скрежетом растворились, ван Ибо, восседавший на своем вороном теке Хэй’ане, не поверил глазам. Вступившую под своды вереницу всадников Шамо Цзянь возглавлял лично линсю Сяо. Шедший под седлом вождя конь поразил взоры и сердца северян мастью – она была того же оттенка, что и доспехи вождя из солнечного железа. Золотой жеребец скалился, бесновался, требуя дать ему свободу, но, удерживаемый крепкой рукой своего всадника, послушно шел, гарцуя. - Приветствую Владыку Северной пустыни в Лоулани, - Сяо Чжань быстрым жестом прижал кулак к левой стороне груди. – Честь для нас принимать столь высокого гостя. Это было вопиющее нарушение этикета! Первым должен был гость приветствовать хозяина, а не наоборот! Генерал Дун за правым плечом линсю сердито втянул воздух сквозь зубы. - Вождь! - Молчать. Ван Ибо, тронув бока Хэй’аня пятками, выехал вперед и склонил голову. - Благодарю линсю Сяо за гостеприимство. С сопровождением в лице Стрел пустыни мы проделали весь путь быстро и довольно комфортно. - Закон пустыни – встречать гостей добром, врагов – сталью. Прошу следовать за мной. Дождавшись, пока ван Ибо поравняется с ним, линсю Сяо развернул коня и снова вступил под каменные своды ворот города. Ван Ибо выровнял шаг Хэй’аня с шагом жеребца Сяо Чжаня. На центральную улицу, забитую людьми, собравшимися поглазеть на такую диковинку, как северные варвары, они въезжали бок о бок. За ними двумя колоннами следовали Ледяные иглы и Стрелы пустыни с развернутыми знаменами и развевающимися штандартами. - Как зовут твоего коня? – вдруг нарушил молчание ван. Сяо Чжань в легком удивлении скосил на него глаза. - Шан Фэн. Это то, что интересует тебя сильнее всего? - Песчаный Ветер. Красивое имя. - И оно полностью ему  соответствует, - линсю Сяо похлопал жеребца по шее. – Нет во всех пустынях коня, что смог бы сравниться с ним в резвости. - Даже мой Хэй’ань? – ревниво глянул Ибо. - Не знаю. С ним Шан Фэн не соревновался. Повторю вопрос – лошади это все, что тебя волнует? Ты прибыл посмотреть на моего коня? - Остальное мы обсудим, полагаю, не на ходу. Или сразу прогонишь? - Северяне, конечно, считают нас варварами, но я не настолько лишен манер, - фыркнул Сяо Чжань, - чтобы сразу выпроваживать тех, кто только что пересек нашу пустыню. - Твои люди тоже не стесняются называть нас варварами. Они переглянулись и тихонько фыркнули. Вана Ибо и его свиту по приказу линсю Сяо разместили в самом большом и богатом поместье Наньбу. - Отдохните, смойте пот и песок, а завтра мы поговорим. - Как пожелает Вождь. Большой дворцовый совет Лоуланя замер в потрясении, когда в тронный павильон Солнца вступило посольство Северной пустыни. Неожиданно высокие, ослепительно светлокожие воины приковывали взгляд. Во главе двух шеренг стражи Бин Чжэнь шествовал, гордо вскинув увенчанную короной голову, ван Ибо. Он был облачен в сверкающий лунным серебром доспех – чиновники южан таращились во все глаза на эту диковинку. Такого металла в южных песках доселе не видели. Доспех сиял холодным белым светом, ладно обтекая высокую фигуру вана. Сяо Чжань тоже видел Ибо в доспехе впервые и не мог оторвать от этого ослепительного зрелища глаз. Стража тоже была в лунных доспехах, только чуть более скромных, чем доспех вана. В этом воинском облачении ван Ибо был просто невыносимо красив! Сяо Чжаню даже пришлось на долю мгновения зажмуриться. Не дойдя пары шагов до тронного возвышения, ван Ибо остановился, слегка наклонил голову и под одобрительный кивок  Шан-гувэня коснулся пальцами поочередно лба и левой стороны груди. - Владыка Северной пустыни ван Ибо приветствует Вождя Сяо. Да не минует его милость богов. Стражи Бин Чжэнь, бряцая сталью доспехов и оружия, опустились на одно колено, повторяя жест и слова своего вана. Линсю Сяо, поднявшись во весь рост, проговорил ритуальные слова, принимая приветствие, и внезапно светло и ярко улыбнулся, повергнув в шок своих придворных. Ни разу до сего дня Большой дворцовый совет не видел улыбки на суровом лице своего Вождя! - Этот северный ван интересная личность, - пронесся шепоток. – Заставить Вождя так улыбаться… - Тшшш! Шшшш! – зашикали со всех сторон. - Владыка приготовил Вождю дары, - из-за спины вана вышел его брат и советник Ван Юнь. – Покорно просим принять наше скромное подношение. Он сделал неуловимый жест – и в палату вошла вереница слуг, несших тяжелые сундуки. - Наши дары не идут ни в какое сравнение с тем драгоценным подарком, что линсю Сяо преподнес нашему Владыке, но чем богаты… Когда крышки коробов откинули, по павильону пронесся дружный вздох. Они был до краев наполнены драгоценными камнями, которыми был так богат Куньлунь. В небольшом ящичке, который Ван Юнь передал в руки Шан-гувэню, лежали редчайшие звездчатые топазы самых разных оттенков. - Искренне благодарю вана Ибо за столь щедрый дар. Для народа Южных пустынь это поистине бесценно. Быстро, даже торопливо покончив с формальностями, Сяо Чжань распустил совет и увел Ибо в боковые покои. - Ты знаешь, что по преданию звездчатые топазы помогают отыскать в песках воду? Ты не прогадал, делая такой подарок? - Я знаю об этом предании. У нас оно тоже бытует. Поэтому и подарил. Правда, пришлось еще коробов камнями набить, а то преподнести владыке Южных пустынь скромную маленькую шкатулочку показалось мне  грубым. Они рассмеялись. - Спасибо, что принял меня, - тихим каким-то голосом проговорил ван. – Я не был уверен, что пустишь на свои земли… Я ведь чем-то обидел тебя. Сяо Чжань с минуту молча смотрел на него странным взглядом, а потом вскочил на ноги. - Идем! - Куда?! - Хочу отплатить тебе за горячие источники. И ты же хотел помериться резвостью наших жеребцов?             *** Линсю Сяо любил иногда сбегать из дворца, чтобы отдохнуть от суеты и интриг двора, и все пути для тайных побегов у него были разведаны. Знали о них только Шан-гувэнь и самые доверенные стражи Стрел. Лошадей они вывели в поводу из неприметных маленьких ворот, выходивших из дворца на глухой безлюдный переулок. Свернув на маленькую, такую же безлюдную и неприметную улочку, покинули город через другие ворота, на страже возле которых стояли молчаливые воины Стрел. Оказавшись за пределами Наньбу, вскочили в седла и Сяо Чжань, пришпорив Шан Фэна, крикнул: - Догоняй! Чтобы сорваться с места вдогонку, Хэй’аню даже команды Ибо не потребовалось. Он коротко заржал, закусил удила и ринулся вслед. Все, что оставалось владыке, это прятаться за его шеей от бьющего в лицо жаркого сухого воздуха. Почти вровень вылетев на вершину очередного бархана, осадили лошадей. Ибо замер в полном восторге. - Это… что? С бархана открывался вид на крошечный оазис с озером в форме полумесяца, заросшим по берегам буйной растительностью. Тут были и финиковые пальмы, и инжир, и жожоба, и абрикосовые и персиковые деревья. Под их густыми кронами прятались буйно, ярко, так, что больно было глазам, цветущие кустарники, которые Ибо видел впервые. - Это главная жемчужина моих земель. Оазис «Полумесяц», озеро Юэяцюань. Мое любимое место. Спускаемся. В этом месте, окруженном высокими барханами, было еще приятнее, чем в Лоулане, где даже им, северянам, не привыкшим к жаре южных пустынь, было почти совсем не жарко. От воды даже тянуло прохладой! - Ты гордишься горячими источниками, а я – этим озером, в нем бьют холодные подземные ключи. Иди посмотри. Ибо, быстро расседлав Хэй’аня, отпустил его щипать сочную зеленую траву в компании Шан Фэна, а сам подошел к берегу. И у него аж дыхание остановилось! Вода была настолько чистой и прозрачной, что был виден каждый камешек на дне. Присел на корточки, тронул воду рукой. - Надо же. Прохладная. Я бы искупался. - Тебе что-то мешает? Ибо хмыкнул, уловив в голосе Сяо Чжаня оттенок ироничного вызова, покосился через плечо и принялся раздеваться, со слегка злорадным удовольствием уловив за спиной потрясенный выдох. Странные между ними складывались отношения. Оба не скрывали взаимного интереса весьма определенного толка, оба в открытую друг другом любовались и восхищались, испытывали необъяснимое взаимное доверие, хотя с чего бы? И при этом относились один к другому с некоей оглядкой, словно оставляя возможность отступить, развернуться и уйти, разрывая это хрупкое взаимное притяжение. В конце концов Север и Юг воевали друг с другом с незапамятных времен. Раздевшись донага, Ибо, зайдя в воду по пояс, нырнул. Вынырнув, широкими уверенными сажёнками поплыл на середину. - Осторожно! – крикнул ему вслед Сяо Чжань, досадовавший, что опоздал раздеться. Ему нравилось ощущение, возникавшее, когда Ибо разглядывал его тело восхищенным и жадным взглядом. - Осторожно! Там холодные ключи! Может судорогой сковать ноги! - Ваши холодные ключи для человека с Севера все равно, что тепленькая водичка. Ибо вынырнул близко к берегу, отфыркиваясь и мотая головой, от чего от его длинных мокрых волос во все стороны летели радужные брызги. - А ты чего ждешь? Сяо Чжань сбросил нательные штаны, отшвырнул их ногой в сторону и с разбегу влетел в воду, обдавая Ибо веером брызг. Ибо выругался, заслоняясь рукой, и бросился за Сяо Чжанем. Тот, хохоча, быстро отгреб подальше, выпрямился в воде и, ударив по поверхности ладонью, окатил Ибо еще раз. - С твоих купален мечтал это сделать. - Ах, ты! Они гонялись друг за другом, возились в воде, притапливая один другого, и на берег выползли слегка уставшими и абсолютно довольными друг другом. - Я даже не помню, когда я в последний раз купался не один. - Я – ни разу, - вытягиваясь на густой траве рядом с Сяо Чжанем, признался Ибо. – Не предполагал, что это может быть так весело. Они лежали на спине в тени раскидистого старого дерева жожоба, ветви которого были усыпана созревшими темно-красными плодами. Ибо жмурился от солнечных лучей, проникавших сквозь густую крону, а Сяо Чжань искоса им любовался. - Будем просто лежать? – заметив этот взгляд, Ибо толкнул его ногой. Повторного приглашения Сяо Чжаню не потребовалось. Он навалился сверху, с наслаждением ощущая под собой сильное, жилистое, твердое тело. Кожа Ибо, несмотря на жару, оставалась такой же прохладной. Сяо Чжаня эта его особенность поражала и гипнотизировала. Он-то сам всегда был горячим, как печка, его старая наставница шутила, что он однажды проглотил осколок солнца. - Ты такой прохладный, - утыкаясь носом Ибо в плечо, прошептал Сяо Чжань и поерзал. Слегка, на пробу. Ибо втянул сквозь зубы воздух, чувствуя, какой эффект на него оказало это ерзанье, и, повернув голову, легонько прикусил мочку уха. - Зато ты горячий, как уголья в жаровне. С тобой, наверное, было бы здорово спать в обнимку зимой. - Я тебе грелка, что ли? – картинно возмутился линсю. И принялся, запретив думать и смущаться, вылизывать шею, с дрожью наслаждения ощущая на языке легкую соленость пота. Ибо выгнулся, откидывая назад голову, его крупный кадык заходил ходуном, и Сяо Чжань с тихим рыком прихватил его зубами. - Ты похож на гигантского барханного кота, - прохрипел Ибо, прихватывая в кулак длинные пряди волос и направляя голову Сяо Чжаня туда, где ему больше всего хотелось почувствовать эти губы. - А ты – ирбис? Сяо Чжань, преодолевая нажим, поднял голову и, облизываясь, посмотрел Ибо сначала в глаза, а потом опустил взгляд на губы. Губы у вана были красивые, с пухлой верхней, которую так и хотелось прихватить зубами. Ибо взгляд заметил, прочитал в нем голод и жажду. И сам потянулся с поцелуем. Первое касание губ к губам, едва ощутимое, заставило обоих задрожать. Они, не сговариваясь, судорожно выдохнули, отстранились, переводя дух. Ибо снова запутался пальцами в волосы на затылке Сяо Чжаня, заставил его поднять голову. Несколько долгих мгновение они пристально смотрели глаза в глаза, словно пытались высмотреть там что-то очень для них важное, а потом Сяо Чжань со стоном впился в губы Ибо жестким и требовательным поцелуем. Ибо ответил мгновенно, так же жестко и голодно, и несколько долгих минут они целовались как безумные, перекатываясь по траве. Остановились только после того, как Ибо неосторожно прокусил Сяо Чжаню нижнюю губу. Тот охнул от неожиданности, столкнул Ибо с себя, сел и потрогал укус пальцем. - Прости, - Ибо смотрел виновато, и все равно весело. – Не удержался. Сяо Чжань, все так же трогая губу пальцем, глянул на него исподлобья и резким броском опрокинул на спину. - Я отомщу. Он прихватил зубами верхнюю губу, сжал, кусая, но не до крови. Ибо с глухим грудным стоном выгнуло дугой. - Мне нравится, - констатировал Сяо Чжань и накинулся на распростертого под ним вана. Он скользил губами и языком по прохладной солоноватой коже, то целуя, то прикусывая. Спускался все ниже, не пропуская ни единого цуня. Облизал оба аккуратных темно-розовых соска, потом укусил, потом зализал укус, целуя, вырывая из глотки Ибо низкие хриплые стоны. По середине грудины опустился ниже, к плоскому, покрытому броней мышц животу. Целовал и ощущал, как вздрагивают под его губами твердые мышцы, и сам вздрагивал в ответ. Ибо лежал, повернув на бок голову и зажмурившись, его руки жили собственной жизнь, вырывая с корнем целые пучки травы. Телесные ласки не были для него чем-то новым и доселе неиспытанным, однако никогда раньше он не ощущал себя так. Он чувствовал себя беспомощным под этим любовным напором, и в то же время безумно, оглушительно счастливым. Язык и губы сменились ласковыми, нежными прикосновениями рук. Мозолистые ладони мечника и копейщика, оглаживая бока, живот и бедра, приятно царапали ставшую предельно чувствительной кожу, посылая по телу волны мурашек. Ибо кусал губы, стараясь давить совсем уж неприличные звуки, рвавшиеся из горла, но когда сильные пальцы сомкнулись на восставшем естестве, не сдержался. На его сдавленный крик откликнулись даже оба жеребца. Сяо Чжань, упершись лбом ему в живот, тоже заржал. - Ты…, - задыхаясь, проговорил Ибо и вцепился ему в волосы. – Ржешь как жеребец. Смотри, они могут принять тебя за конкурента! Сяо Чжань в ответ на эти слова просто захрюкал. Ибо заткнулся только после того, как Сяо Чжань усилил напор, проводя сжатым кулаком по стержню вниз и вверх, обвел подушечкой пальца головку и потер навершие, снимая выступившую жемчужную каплю смазки. Это оказалось слишком. Ибо кончил с низким, каким-то животным рыком. Сяо Чжань подтянулся на руках, улегся щекой Ибо на плечо, ткнулся губами в шею под челюстью. - Где ты такому научился? – Ибо говорил прерывисто, потому что дыхание еще не восстановилось. - Я был молод, кровь играла, и своих братьев по Стражам пустыни я любил во всех смыслах.  Ибо напрягся. Но усилием воли заставил себя расслабиться. В конце концов это было давно, они тогда даже не подозревали о существовании друг друга, да и какое у него право на это чувство собственничества? Вот именно. Никакого. Кто знает, что с ними будет завтра… Однако какой бы мимолетной не была эта реакция Ибо, Сяо Чжань заметил. - Не ревнуй, - он мягко поцеловал в середину груди. – Это было давно. Ты же тоже знаешь о телесной близости, но я не ревную. Он потянулся, сорвал с самой низкой ветви крупную ягоду жожоба, сжал в зубах, раскусывая. Сок созревшего плода брызнул на губы, окрашивая их в темно-алый. Ибо не выдержал, обхватил его за шею, притянул, слизывая сок. - Сладко. Не понятно было, о чем он говорил – о половинке плода, которую Сяо Чжань передал ему изо рта в рот, или о губах линсю. Поцелуй был мягкий, ласкающий. Нежный. Внезапно до острого слуха Сяо Чжаня донесся шорох осыпающегося песка. Он напрягся, вжимаясь в Ибо всем телом. И жарко прошептал: - Не шевелись. Стараясь двигаться как можно незаметнее, он через Ибо потянулся к вороху своей одежды, резко выхватил копье и метнул сквозь заросли куда-то в сторону ближайшего бархана. Оттуда раздался крик, затем хрип, доказывавший, что оружие попало в цель. С бархана скатилось мертвое тело с черным платком на лице. Сяо Чжань метнулся к нему, выдернул копье – и вовремя. С бархана с воинственными воплями посыпались люди в черном. С десяток, а то и больше. Ибо, инстинктивно поняв, что цель этих убийц он, без промедления подхватил с травы меч и ринулся в битву. Зрелище, вероятно, было дикое и страшное. Два полностью обнаженных человека, рубившиеся с превосходящими их и числом, и вооружением нападавшими. Встав спиной к спине, линсю и  цзюньчжу сражались отчаянно, но при этом не теряли головы. Все же они оба были великими воинами, поэтому совсем скоро все было кончено. Ибо опустился на корточки, уронив на песок меч, и сильно потер ладонью лицо. Сяо Чжань же одно за одним обходил валявшиеся вокруг них тела, ногой переворачивая их на спину.  Сдергивал с лиц платки, чтобы понять, кто были эти нападавшие. Пнув одного, услышал стон. - О. Живой. Нам повезло. Отложив в сторону копье, он присел над человеком и сильно, без всякой жалости или колебания надавил на рану. Человек заорал и захлебнулся собственным криком. - Если ты мне сейчас скажешь, кто вас нанял, я подарю тебе быструю смерть. Если будешь упираться, выкину в пески на потеху барханным котам. Выбирай. Ибо поднял голову и с любопытством уставился на линсю. - Не ожидал, что ты и так можешь. - Не привык испытывать жалости к врагам. - Это он враг, - плюнул кровью раненый. – Поганый северный выблядок заворожил тебя, Вождь, но ты этого не видишь! - Тебе не давали права судить, - Сяо Чжань снова нажал на рану. – Говори, кто вас послал. Раненый попытался откусить себе язык, но Сяо Чжань был начеку. - Попробуешь сделать это еще раз, я оторву тебе челюсть. И брошу барханным котам. Ну?! Человек сдался. Вдохновителем оказался один из тех министров лоуланьского двора, который отличался особой нетерпимостью  ко всем инициативам вождя. - Я не удивлен, - вытирая о траву окровавленный меч, пожал плечами  Сяо Чжань. – Давно подозревал, что он спит и видит, как бы посадить на трон своего старшего сына. Почему так бывает всегда? Стоит только государству укрепиться, как обязательно находится кто-то, кто считает себя более достойным править, чем ты. У тебя в Бэйсюэфугай такие тоже есть? - Были, - жестко усмехнулся ван, поднимаясь на ноги. – Я не такой мягкосердечный, как ты. После смерти отца поневоле пришлось, гм, испачкаться. Дьявол, я весь в кровище. Да и ты тоже. Они действительно представляли довольно ужасающую картину, если бы тут было, кому на них смотреть. Кроме них самих. Обнаженные, забрызганные кровью врагов буквально с ног до головы. - Пошли мыться. - Не хочу осквернять эти воды, - помотал головой ван. Подняв с травы нижнюю рубаху, он намочил ее в озере и тщательно обтер себя. А потом шагнул и к Сяо Чжаню. Влажная ткань приятно касалась разгоряченной кожи, Ибо вытирал кровавые разводы тщательно, не пропуская ни цуня. Мокрая тряпка скользила по шее, плечам, груди, задевая напряженные соски, рука Ибо опустилась ниже, стирая кровь с твердого живота. Глаза смотрели темно и тяжело. Сяо Чжань бурно задышал, его пронизало дрожью. Он накрыл руку, спускавшуюся все ниже, прямо к полувосставшему естеству. - Тебя возбуждает кровь? – спросил хрипло. Ибо выронил тряпку, потянулся, стер подушечкой пальца алую каплю со щеки линсю, прижал его спиной к стволу жожоба. - Меня возбуждает сила. И чувство опасности. Его поцелуй был жадным, жестким, он безжалостно комкал губы Сяо Чжаня, кусая и посасывая. Сяо Чжань, преодолевая сопротивление, оторвался от дерева и упал спиной в густую траву, роняя вана на себя. Задохнулся на мгновение под сладкой тяжестью его тела, обхватил за спину, царапая кожу ногтями, развел бедра. Ибо с низким грудным рыком устроился между ними, не прекращая терзать мягкие, податливые губы. Почувствовав, как к его уже полностью ожившему, налитому кровью естеству по всей длине прижимается такое же, Сяо Чжань разорвал поцелуй, откинул голову и тихо взвыл. Потому что ощущение было такое сильное, такое яркое, даже болезненное, что сдержаться не получалось. Ибо впился ртом ему в изгиб между шеей и плечом, зарычал и задвигался. Еще влажные тела слипались кожей, плоть терлась о плоть, вырывая из двух глоток  жаркие стоны, рык, невнятные возгласы. Сяо Чжань, придавленный к траве могучим телом, горел и сгорал под ним. Его пальцы до боли сжимали крепкие ягодицы, Ибо ерзал от этих касаний, постанывал, кусал ключицы и еще сильнее притирался членом к члену. Изливаясь, прикипели ртами и глотали крики страсти друг друга. Потом долго лежали, пережидая скручивавшие тело спазмы удовольствия. Наконец дыхание слегка выровнялось, Ибо сполз с Сяо Чжаня, нащупал все еще влажную рубаху, стер следы соития со своего живота и с живота Сяо Чжаня. Тот лежал, прикрывая рукой лицо, грудь тихо вздымалась. Ибо оперся на локоть, навис немного сверху и принялся разглядывать следы собственных зубов на теле линсю. Почувствовав этот взгляд, светившийся самодовольством, Сяо Чжань посмотрел из-под руки. - Смотри, ван, купив шкатулку, не выброси жемчуг. - Думаешь, что я настолько одержим тобой, что не вижу дальше собственного носа? – хмыкнул Ибо. - И что же ты видишь, о многомудрый ван? Ибо рывком накрыл тело Сяо Чжаня своим, отвел от лица его руку. - Что ты хотел мести. Но ты меня боишься. Иначе бы не приехал первым. Линсю на мгновение замер, в изумлении округлив глаза и рот, а потом расхохотался. - Боюсь? – он скинул в себя жесткое тело вана, одним слитным движением поднялся на ноги и выпрямился во весь рост. Он стоял против солнца, Ибо, щурясь, видел только темный силуэт на фоне барханов. Солнечный свет обливал, облизывал его фигуру, она сияла в ярком ореоле. Ибо против воли снова залюбовался. Он дьявольски ревновал к солнечным  лучам! - Боюсь? – снова заговорил Сяо Чжань. – Ты самонадеян, мой ван. Все, что мне от тебя нужно, это помощь в уничтожении племени хунну и их шаньюя. И ради этого я готов на все. Я знаю, что тебе нужны новые оазисы и готов отдать те, что лежат на северной границе моих земель. Люди оттуда давно ушли из-за постоянных набегов степняков, но они плодородны и богаты пресной водой. Мысль, что вождь южан пошел на телесную близость только ради достижения этой цели, вану не понравилась. Но он предпочел ее пока отбросить. - И чем же так не угодил тебе шаньюй хунну, что ты готов на такие жертвы? Сяо Чжань отвернулся, на его лицо легла тень, не скрывшая от Ибо промелькнувшей гримасы глубокой боли. - Мой отец погиб в пограничной войне с вами, северянами. Пока его и его воинов не было в городе, полчища степняков напали на мой Лоулань, вырезали жителей, город разграбили и сожгли. Я остался жив только потому, что моя мать встала на пути убийц, давая няне Бо Вэйчжэ, маминой названой сестре, возможность спасти меня. Она увела меня сквозь пески в оазис Миран, к своему племени цянов. Он помолчал и продолжил. - Когда воины отца вернулись с северных границ и привезли с собой его тело, вместо цветущего Лоуланя они обнаружили дымящиеся развалины. Степняки разрушили и сожгли все, до чего смогли дотянуться. Только со стенами города, сложенными из песчаника, сделать ничего не смогли. На уцелевших главных воротах болтался труп моей матери, исклеванный хищными птицами… Сам я этого не видел, о том, что эти ублюдки сделали с лоуланьской фэй, мне рассказали бывшие солдаты отца, рассеявшиеся по пустыне. Я потом долго их отыскивал и снова собирал. - Так ты сын вана Лоуланя? Принц? – ахнул Ибо. У него похолодело в животе от осознания неуместности той своей шутки. - Был им. Когда-то. А стал пустынником, грабителем. Вождем. Я поклялся стереть хунну с лица земли. Они заплатят кровью и жизнями за гибель моего города, моего народа. Моей матери. Он замолчал. Передернул плечами. Бросил на вана черный от горя взгялд. - Ты мне поможешь? Ибо смотрел на него снизу вверх, а потом просто и коротко ответил: - Да. Сяо Чжань присел возле него на корточки, внимательно вгляделся в глаза. - Ты понимаешь, на что соглашаешься? Это война. Ибо протянул к нему руку, обхватил за загривок, притянул к себе, упираясь лбом в лоб. - Хунну это нарыв, который давно пора вскрыть. Вопрос о том, только ли ради союза против хунну Сяо Чжань возлег с ним, буквально жег язык Ибо, но задать его он не решился. - Я знаю, о чем ты хочешь спросить, - Сяо Чжань стряхнул с себя воспоминания и посмотрел лукаво и озорно. – Мой ответ: нет. Он скользнул взглядом по верхушка барханов, уже окрасившимся в золотисто-розовые закатные тона. - Пора возвращаться. Когда уже возле потайных ворот Наньбу они перевели коней на шаг, Ибо тронул коленом его колено: - Не будь милосердным. - Не буду, - очень серьезно пообещал линсю.  И вдруг расплылся в широкой улыбке. - Если бы это касалось только меня, я, возможно, не был бы так безжалостен. Но они хотели убить тебя, мой ван. И пощады им не будет. Чиновника двора, стоявшего за нападением в оазисе, стражи Шамо Цзянь схватили сразу, без шума. Сейчас он стоял на коленях перед троном линсю и трясся. То ли от страха, то ли от ненависти, ведь рядом с Вождем стоял Владыка Северной пустыни. - Генерал Дин! – плюясь слюной, вопил пленник. – Как ты терпишь, что этот мерзкий отступник вступил в преступную, противоестественную связь с сыном того, кто убил твоего командира! Убей его, очисти светлое имя старшего вана Лоуланя! Генерал Дин, старый вояка, стоявший плечом к плечу еще с отцом линсю Сяо, глянул на него с брезгливым выражением и пнул сапогом так, что тот завалился на бок. - Как смеешь ты, вонючая собака, поминать моего командира?! Ты не заслуживаешь легкой смерти. - Вы не посмеете! – выплюнул гневное. – Меня сначала надо судить! Двор не позволит вам убить меня! - Ты так думаешь? Ты забыл закон пустыни, червяк? Мне не нужен суд. Уличенного в предательстве вождь имеет право казнить на месте. По своей воле. Ты обвиняешься в организации попытки убийства Владыки Севера. И жизни будешь лишен не только ты. Сяо Чжань взглядом попросил у Ибо его Клинок Ветра и Снега. Тот молча вынул его из ножен и передал линсю. Лезвие мелькнуло в воздухе ослепительной белой молнией – и голова предателя покатилась под ноги стражам. - Уберите эту падаль. Чиновник военной палаты исчез тихо и незаметно, двор на это даже особо внимания не обратил. Так же тихо исчезла вся его родня, включая женщин и детей. Линсю Сяо держал данное вану Ибо слово – не быть милосердным. Посольство Северной пустыни собиралось восвояси, но перед отъездом линсю позвал вана на прогулку. Они довольно долго ехали вдоль берега озера Лобнор. Когда на горизонте показались стены старой крепости, Ибо понял, куда они прибыли. - Лоулань?.. - Угу. Здесь больше никто не живет. Люди не захотели возвращаться в сожженный город. Они спешились у старых, частью уже осыпавшихся стен. Ибо заметил два могильных холмика с поминальными дощечками. - Мои родители, - опускаясь на колени, тихо проговорил Сяо Чжань. Ибо опустился рядом с ним, и они дружно отбили три ритуальных поклона. Пока Сяо Чжань зажигал ароматические палочки, Ибо подошел к распахнутым настежь воротам. - Ты сказал, тут больше никто не живет? - Воины отца, вернувшись, нашли только дымившиеся развалины и улицы, заваленные начавшими разлагаться трупами. Генерал Дин приказал облить все это вином и сжечь. Когда я построил Наньбу, велел посадить за стенами персиковые деревья. Моя мама любила персики. Идем. Сад на пепелище был пышен, ветви деревьев клонились к земле под тяжестью зрелых, крупных плодов. Сяо Чжань сорвал один, протянул Ибо. - Попробуй. Нигде больше ты не отведаешь таких сочных персиков. Ибо вгрызься в сочную мякоть, по подбородку потек сладкий липкий сок. Сяо Чжань тихонько рассмеялся и в свою очередь надкусил крупный розовый плод. - Дать вам с собой в дорогу этих персиков? - Не довезем. Испортятся. - А вы их съешьте. Побалуй своих стражников, у вас на севере такого же нет. Я прикажу собрать побольше.           *** Становища хунну воины Бин Вэйши и Шамо Шоуху атаковали с двух сторон одновременно. Шаньюя, того самого, который двадцать лет назад со своими полчищами разграбил и уничтожил Лоулань, линсю Сяо зарубил лично. Отрубленную голову шаньюя надел на свое копье и вез с собой вместо штандарта, когда его армия без всякой жалости и снисхождения уничтожала становища хунну. Пленных было приказано не брать. Земля вскоре перестала впитывать кровь, и копыта боевых коней цянов чавкали в пропитанной ею грязи. Остатки хунну Ледяная Стража вана Ибо и Стражи пустыни линсю Сяо вытеснили на бесплодные солончаки, где и оставили умирать. Владыки верхом на своих боевых теке стояли на вершине самой высокой сопки и рассматривали расстилавшиеся перед ними степи. - Весной здесь будет очень красиво, - задумчиво проговорил Ибо. – Землю мы изрядно удобрили. - Тебе нужны эти земли? – глянул на него Сяо Чжань. – Забирай. - Не выбрасываешь ли ты жемчуг из купленной шкатулки? – Ибо саркастически поднял бровь. Сяо Чжань в ответ покачал головой. - Эти земли слишком далеко от Лоуланя, зачем мне такая головная боль? Зато к Северной пустыне они близко, а твоему народу уже не хватает тех оазисов, которые есть. Считай это благодарностью за помощь в свершении моей мести. - Ты щедр, о великий Вождь Юга, - ван шутливо склонил голову в поклоне. - Отказываться не стану. В лагерь возвращались шагом. Сяо Чжань, поравнявшись с ваном, прижался коленом к его колену. - Давно хотел спросить. Только не злись. - Ну?.. - Говорят, у тебя в Фугай роскошный гарем, где собраны самые красивые девы Севера. Но ты – так говорят! – ни разу там не был и не возлег ни с одной из них. Тебя не возбуждает женская красота? - Меня возбуждает сила и чувство опасности. Я тебе это уже говорил. Вдруг ван с веселой искрой в глазах покосился на линсю. - Но ты вряд ли сможешь родить мне сына. Сяо Чжань пнул его в голень. - Понимаю. Нежные девы не дают тебе того, что ты жаждешь. Но… Как ты собираешься обзаводиться наследником? Ты же не позволишь угаснуть славному роду северных ванов? Ибо нахмурился. Он ненавидел такие разговоры! - У меня брат есть. - Ван Юнь бесспорно выдающийся человек, умный, дальновидный, мудрый советник, но он не воин. И слаб телом. Знать Северных пустынь не примет его потомка в качестве Владыки. Ты и сам это знаешь. Ибо глянул угрюмо и толкнул коня пятками, стремясь избежать неприятного разговора. - Я могу помочь тебе с этой проблемой, - донеслось со спины. - Как? Пойдешь трахать моих наложниц? Сяо Чжань осклабился. И позвал: - Шимэй! От шеренги всадников-Стрел, державшихся поодаль, отделился один, совсем еще молодой, с гладким безусым лицом. - Слушаю, мой Вождь. - Ты все еще хочешь родить Владыке сына? - Да, мой Вождь. Ван смотрел во все глаза. - Это… женщина?.. - А-Май дочь младшей сестры моей матери. Растила, учила и воспитывала ее, как и меня, моя Бо Вэйчжэ. А-Май охотница, следопыт, несравненная лучница и отличный мечник. Ни в чем не уступит мужчинам. Ибо каким-то неуловимым движением выхватил кинжал и метнул его в девушку. А-Май небрежно перехватила его в воздухе и отправила обратно. Ван легко поймал оружие и с лязгом вернул в ножны. - Ладно, так и быть. В лагере посмотрю, чего ты стоишь на самом деле. - Мой ван, - улыбнулся линсю и тронул коня пятками, - тебе понравится. У нее бешеный темперамент, ее даже мои Стражи опасаются. Не даром прозвали Шамо Му Ши. - Львица пустыни? Ну-ну. Девушка, восседавшая на спине серебристо-серой в черных "чулках" кобылы теке, была красива немного диковатой красотой. И очень похожа на Вождя, только с чуть более мягкими чертами. Заметив, как Ибо исподтишка разглядывает стражницу, Сяо Чжань предупредил со смешком: - Не вздумай недооценивать мою шимэй. Она иному мужчине не уступит. У вана загорелся взгляд. Сяо Чжань это огонь увидел. Отвернулся, вроде бы поправляя стремя. - Ревнуешь? – теперь уже Ибо толкал линсю коленом. Сяо Чжань уставился в небо и максимально равнодушно передернул плечами. Ван довольно фыркнул. - Ревнуешь. А ведь ты сам предложил! Вороной жеребец, повинуясь команде всадника, тесно прижался боком к золотистому. - Не ревнуй, - тихо проговорил Ибо. – Тебя в моей жизни никто не сможет заменить.             *** Через год белый кречет Владыки Севера принес письмо от вана. «Поздравляю, мой Вождь, ты стал дядей. А-Май родила сына» А чуть ниже торопливая приписка: «Встретимся в купальнях?» Сяо Чжань улыбнулся и приказал собирать караван с подарками для вана Ибо и его наследника.