Подарок свыше

      Лука вздрогнул и выронил электронную сигарету. Та пролетела четыре этажа и со звонким «клац» упала на асфальт.       — Ебическая сила, — вздохнул Лука.       Если это был знак свыше, что пора бросать курить, он его услышал, большое спасибо!       Следом за сигаретой на асфальт упал ком одежды, в котором угадывались джинсы и рубашка, и приземлился рядом с ботинком, оказавшимся на асфальте секундой ранее.       Лука знал, что сверху живёт темпераментная парочка. Но до этого момента их темперамент проявлялся лишь в постели. И хоть сладкие звонкие стоны омеги порядком раздражали, когда Лука пытался уснуть после десятичасового рабочего дня, он не мог не признать: такой бурной жизни можно было позавидовать. Уж ему‑то точно. Но сегодня что‑то пошло не так: уже минут двадцать сверху слышались отборный мат, крики и грохот. И Лука бы соврал, если б сказал, что сел покурить к окну не потому что так лучше слышно.       А любопытной Варваре электронку раздолбали.       — Ты охренел? Ты больной? Ты ебанутый, слышишь?! — альфа вылез из окна, разглядывая размётанные по асфальту вещи. И пока он оплакивал джинсы с ботинками, из соседнего окна полетел ноутбук.       — Ох, боже, — поражённо выдохнул Лука, тут же забывая про свою несчастную сигарету. Ноутбук разлетелся на кусочки, рассыпал вокруг себя клавиши, осколки пластика и свои металлические внутренности. Лука замер, вслушиваясь в секундную тишину. Ужасная в своей жестокости картина.       А потом последовал дикий рёв. В потоке ругани уже невозможно было разобрать слов, но пахло это чистой ненавистью. Лука, продолжая разглядывать то, что осталось от ноутбука, взял в руки телефон. Что‑то подсказывало, что скоро понадобится вмешательство полиции, потому что альфа звучал, как человек, готовый убивать.       Сверху ещё что‑то погремело, поверещало омежьим голосом и порычало альфьим, а потом шум переместился в подъезд. Лука поспешил в коридор вместе с телефоном — то ли всё ещё готовый звать помощь, то ли сгорая от любопытства.       — … клянусь, если увижу тебя ещё раз!       — Что? Не переломись! Молись, чтобы я тебя не увидел!       — Вали! Уёбывай отсюда!       — Убери свои руки! Сука, ты скотина, да ты!       — Бля, ты что! Ты ебанутый?! Ты укусил меня! Я щас вызову полицию!       — Хватить ныть, сучка! Папе своему позвони, пожалуйся! Мистер микрочлен!       — Ебнутый!       — Завались!       Дверь громко хлопнула, заставив Луку вновь вздрогнуть. В подъезде всё смолкло. Лука затаил дыхание, прижался ближе к двери, и услышал шорох и сопение, а потом и всхлипы.       Лука помялся. Он был любопытен от природы и питал слабость к чужим драмам. Но в то же время не любил конфликтов и имел замечательный бесперебойно работающий инстинкт самосохранения. Но в подъезде вновь что‑то грохотнуло и раздался совсем жалобный всхлип — Лука сжал телефон покрепче и открыл дверь.       На лестнице между его и следующим этажом сидел омега в ворохе из одежды, вываливающейся из незакрытого чемодана. Он был одет в шорты, футболку и тапочки — в конце сентября.       — Эй, ты в порядке?       Омега вытер лицо рукавом торчащей из чемодана кофты и посмотрел на Луку покрасневшими голубыми глазами.       — А похоже на то?       Лука удивлённо приподнял брови. Он, конечно, был не специалист, но что‑то подсказывало, что желание помочь должно быть встречено благодарностью, а не наездом.       — Я бы сказал, на что это похоже, но промолчу, — тут же набычился в ответ Лука. — Помощь, говорю, нужна или нет?       Омега на лестнице насупился, поджал губы, и Лука уже приготовился захлопнуть перед нахалом дверь, получив отказ. Но омега вздохнул, скривил губы в очередном приступе рыданий и выдохнул:       — Да.       Всё-таки Лука оказался сердобольным.       Он проводил несчастного омегу на свою кухню, собрал раскиданные, как оказалось, по всей лестнице вещи в чемодан, затащил его в квартиру и поставил кипятиться чайник.       — Я Тиша, ну или Тихон, — вытирая красный нос, сказал гость, уже заметно подуспокоившись.       — Серьёзно? Вот кому точно не подходит такое имя, — хмыкнул Лука и представился. Тиша на замечание не обиделся, кривовато усмехнулся и кивнул как будто даже гордо:       — Есть такое.       Тихон выпил почти залпом половину кружки чая, которую Лука поставил перед ним, и не стесняясь залез в пакет с конфетами. Развернул одну, вторую, оставив их лежать на столе на фантиках, третью — отправил в рот.       — Не хочу показаться бестактным, но невольно стал свидетелем вашего разговора. Со стороны показалось, что накосячил он, а выгнали тебя.       — Вот! — возмущённо подняв палец, закивал Тихон. — И я о чём!       Представляешь, какой мудак! Он мне изменил — и не один раз, переписывался там с каким-то… И я ещё оказался виновным. Просто урод. Урод! — крикнул он, задрав к потолку голову.       — И что будешь делать? — спросил Лука, наблюдая, как за одной конфетой исчезает вторая, а за ней и третья.       — А что тут сделаешь? Новую квартиру надо искать.       — Серьёзно? Вот так просто оставишь? Он изменил, ещё и из квартиры выгнал.       — Ну да, — вздохнул Тихон. — Но ничего не сделаешь, квартира-то его.       — Что? — удивился Лука и тут же вспомнил, что, действительно, здоровался с альфой с пятого этажа пару раз до того, как тут появился омега.       — А зачем ты тогда выкидывал его вещи из его квартиры?       Тихон замялся, а потом шкодливо улыбнулся, ворочая за щекой конфетой.       — Ну да, это я что‑то погорячился.       Лука рассмеялся. Тихон абсолютно точно был полной противоположностью своего имени. Хотя выглядел, как самый настоящий херувим: светленький, кудрявый с большими жалобными голубыми глазами. Но стоило приглядеться и вот уже в этих глазах горела такая чертинка, что становилось понятно: это волк в овечьей шкуре.       — Я вообще-то уже пару недель знал, что он с кем‑то снюхался, но собирался подыскать квартиру получше и тихо свалить. А тут этот идиот так спалился, что ну никак уже было делать вид, что я ничего не знаю. Дураком я себя выставлять не намерен! Вот и пришлось устроить скандал. А есть колбаска какая-нибудь или сосиски?       Лука хмыкнул. Ни колбаски, ни сосисок не было, зато вчера был куплен сыр. Сыр был безжалостно и щедро порезан Тихоном и им ещё зажёван.       — Ага, и чая, пожалуйста, подлей.       — Так и чего ты рыдал тогда? — послушно наливая кипятка в кружку, Лука внутренне трясся от смеха — его до ужаса забавляла вся эта ситуация.       — Ну, как, — светлые брови взлетели вверх. — Он же меня типа бросил. Ну, вообще это я его бросил, но он‑то меня выгнал. Обидно.       Лука покивал. Действительно, обидно.       — Жаль, конечно, что так получилось. Хотелось красиво хлопнуть дверью.       — Не переживай, получилось весьма эффектно. Кстати, ты мне электронную сигарету должен — свою я выронил в окно из‑за вас.       Тихон, допив вторую кружку чая, откинулся на стуле и приподнял брови.       — В окно? Подслушивал?       — Да тут весь дом невольно подслушивал, стены у нас картонные, а ты — громкий.       Лука посмотрел на Тихона и наткнулся на пугающе цепкий взгляд. Тихон прищурился, поджал губы, потом закусил нижнюю, осмотрел Луку с ног до головы, а потом обратно и задумчиво помычал.       — Слушай, а ты как относишься к мести?       — Что? — насторожился Лука. Он не собирался резать чьи‑то шины или подкидывать собачьи какашки под дверь.       — Жаль, конечно, что ты не альфа… Хотя, может, так и лучше?       — Что? — чуть громче повторил Лука, нервно заправляя прядь волос за ухо.       — Переспим?       Тихон был удивительным человеком. Он пытался выгнать альфу из его собственного дома, без сомнений пошёл к незнакомому человеку, не обладал стеснением в принципе и предложил переспать первому попавшемуся омеге. Лука был в восторге.       — Стой, подожди, — тем не менее сказал он, пытаясь привести мысли в порядок. — Ты даже не знаешь, нравятся ли мне омеги!       — Ой, да ладно! Какая разница. Это же эксперимент.       — Может, в моей жизни уже был такой эксперимент и мне не понравилось?       Тихон опять прищурился и осмотрел внимательно Луку, как будто по его внешнему виду можно было понять, спал ли он когда-то с омегой.       — И это правда?       — Нет, — вздохнул Лука. — Но, может, у меня есть парень?       — А он есть?       — Нет, — опять вздохнул Лука.       Тихон усмехнулся, смял фантики, выкинул получившийся комок в пустую кружку и потёр ладони.       — И чего мы тогда сидим?       Лука моргнул, пытаясь найтись со словами, моргнул ещё раз и рассмеялся. Действительно, чего они сидели?       — Ну, пошли, — сказал Лука и повёл Тихона в спальню. Но тот остановился уже в зале, задумчиво посмотрел на потолок и окно.       — Нет, давай на диване. Тут лучше слышно будет.       — Тебя везде будет слышно, — покачал головой Лука, но принялся послушно разгребать диван от подушек, книг, планшетов и фантиков. Он не планировал начинать субботний день так. Но если это был очередной знак от вселенной, на этот раз говорящий о том, что у Луки уже слишком давно не было секса, что ж, он услышал и его.       Застелив диван покрывалом, Лука на секунду испугался, что может быть неловко: они ж совершенно друг друга не знали, на улице день, комната была залита светом, и поводом для секса послужило желание отомстить бывшему.       Но Тихон решил и эту проблему: когда Лука обернулся, он стоял уже в одних трусах и тут же кинулся раздевать Луку.       Лука не успел опомниться, как оказался без футболки, заваленный на диван с чужим языком во рту. Тихон даже целовался шумно: он что‑то мурлыкал и рычал, мычал, шумно вздыхал и постанывал. Он сначала влез Луке между ног, завалившись на него всем весом, тёрся своим членом, скрытым одними боксёрами, о член Луки, елозил острыми сосками по груди. Потом что‑то недовольно проворчал, забрался Луке на колени, заставив его сесть, и буквально впился поцелуем, съедая половину лица, руками притягивая за затылок к себе.       Лука вцепился в его талию сначала от шока, не совсем уверенный, хочет ли притянуть или оттолкнуть, но спустя несколько слюнявых поцелуев понял, что член давно встал, низ живота свело возбуждением, а губы начали отвечать на поцелуй. И тогда он решил, что нужно не отставать: принялся гладить и мять Тишу в своих руках, кусать его губы и стонать в ответ на чужие стоны.       Тихон извивался на его коленях так, словно они уже занимались сексом, и Лука сквозь домашние мягкие штаны чувствовал, каким он был горячим и мокрым.       Раньше ни разу не приходилось встречать такой быстрый разгон от нуля до ста. Или даже до двухсот.       — Вот же блин, а это горячо, — в перерывах между поцелуями успевал комментировать Тиша, Лука лишь согласно мычал в ответ, притягивая его обратно.       Они сбили старательно расстеленное покрывало, елозя по дивану, жадно трогая друг друга, сплетаясь ногами.       Где‑то по пути Тиша стянул с себя трусы и принялся жалобно хныкать, вцепившись в штаны Луки. Так что пришлось тоже раздеться, не без удовольствия.       — Ого, вау, — вздохнул Тихон, глядя на Луку. Тот горделиво раскинулся перед ним — не зря же уже как два года следил за фигурой, качая задницу в спортзале и отказываясь от чипсов. — Я, может, и не так хорош, но зато что я умею!       Лука хотел было поспорить и сказать, что Тихон очень даже хорош, но не успел — тот забрался между ног, так же жадно вбирая в рот член, как недавно целовался. И он, действительно, кое‑что умел! Лука терялся в догадках, что же такого умел омега, с которым Тихону изменяли. Потому что если бы ему так сосали каждый день, он бы положил на алтарь свою жизнь.       Тут, кстати, вспомнилась цель их мероприятия. Лука собрался с силами и отстранил от себя увлёкшегося омегу, подтолкнул его лечь на живот и запихал под бёдра подушку.       — Кажется, ты хотел пошуметь? — вздохнул он на красное от возбуждения ухо.       Тихон резво подкинул бёдра навстречу Луке, срываясь на стон сразу же, стоило пальцами провести меж его ягодиц.       Задница тоже была что надо! Лука с удовольствием зарылся в неё лицом, раздвигая ягодицы и жарко вылизывая поджавшуюся дырочку.       — Блять, да! — поднимая задницу выше, проскулил Тихон.       Как же он стонал — чистое порно! Такой сладкий беспомощный голос, не через стенку он звучал ещё лучше!       Лука сжимал его ягодицы, наверняка, больно, шире раздвигая их и грязно, абсолютно пошло лизал, сосал, покусывая, пачкая лицо в слюне и смазке. У самого снизу всё чуть не хлюпало, жаркое и липкое. Лука чувствовал, как щекочет бёдра смазка, словно он был в течке. Член стоял уже болезненно, и Лука обхватил его рукой, сжимая, добавляя свой стон к чему‑то уже похожему на крик.       — Я кончу, я сейчас кончу, — заёрзав, запричитал Тихон.       — Милости прошу, — ухмыльнулся Лука, собираясь вернуться к полюбившемуся занятию. Но омега под ним завозился, перевернулся на спину, глядя совершенно безумными блестящими желанием глазами.       Тихон был самим воплощением секса — жаркий, влажный и растрёпанный. Он жадно осмотрел Луку, облизывая его взглядом с ног до головы и улыбнулся.       — В следующий раз я сяду тебе на лицо.       Чёрт, звучало как угроза, но Лука был не против. Всё что угодно, боже, да пусть хоть ошейник на него наденет! Но согласиться ему не дали, Тихон надавил ему на плечи, заставляя лечь, забрался сверху и уселся на низ живота, зажимая собой член и пачкая всё в смазке.       — Но пока что я просто прокачусь на тебе, — улыбаясь то ли ласково, то ли жадно, выдохнул он прямо в губы Луке, прежде чем поцеловать.       У Луки в голове взрывались фейерверки, в глазах темнело и звенело в ушах. Он был возбуждён так, как может, ни разу в своей жизни не был, и уже собирался умолять Тихона сделать хоть что-нибудь. Но не пришлось. Тихон красиво выгнулся давая рассмотреть себя. Схватил Луку за руку и провёл себе по груди, животу, коснулся члена. А потом приподнялся и наконец-то вобрал член в себя. Потрясающе, просто потрясающе сжался вокруг, вскрикнул, насаживаясь до конца, и облизал губы — как будто мог стать ещё сексуальнее.       Лука был не уверен, действительно ли он шептал, как хочет трахать омегу всю ночь или это было только в его голове, но точно помнил, что Тихон, откидывая голову назад, сорванным голосом обещал вылизать Луку всего полностью, если он будет трахать его быстрее.       И он кричал, по-настоящему кричал, когда спустя бесконечные минуты быстрых и отчаянных движений кончил, пачкая Луке грудь и сжимаясь так, что не оставил никакого выбора, кроме как кончить следом.       Это был лучший утренний, хотя уже почти обеденный секс. Лука лежал на диване, слушая постепенно успокаивающееся сердце, глупо улыбался и благодарил небеса. Разбитая электронка не такая уж большая плата за такой секс.       — Вот же блять, — сорванным голосом выдохнул Тихон, поворачиваясь к Луке. — Не похоже, что это твой первый опыт с омегой.       — А я такого и не говорил.       Тихон возмущённо, хотя больше возбуждающе, приоткрыл губы и вскинул брови:       — Эй! Ты воспользовался мной!       — Кто бы говорил, — рассмеялся Лука. — Ты занялся со мной сексом, только чтобы позлить бывшего!       Тихон улыбнулся и расслабленно откинулся на диван. Он лежал абсолютно голый, ни капли не смущаясь.       И если существовала любовь с первого секса, то это была она. Чёрт, серьёзно, Лука вляпался.       — Значит, квиты. Как думаешь, он услышал или нужно ещё раз повторить?       — Думаю, нужно повторить.       — Пригласи меня остаться и сможем трахаться хоть всю ночь.       Лука посмотрел на потолок, благодаря своего незадачливого соседа за такой подарок. И немножко прося у него прощения.

***

      Никита, бывший Тиши, съехал из квартиры через месяц. Примерно через неделю, как Тиша окончательно перебрался к Луке.       В этом не было ничего удивительного, скорее наоборот: Лука удивился, почему не съехали все остальные соседи.

***

      Ещё через месяц пришлось установить звукоизоляцию.