Ставки сделаны

Стемнело неожиданно рано. Неожиданно — для той смутной границы между концом лета и началом осени. За столько прожитых лет это было не ново, и всё же слишком непривычными казались стылые, дождливые ночи, пришедшие после затянувшейся летней жары. Город, в котором остановилась банда Люпена, постепенно терял былую привлекательность, и огни его, затерявшиеся в непогоде и растущей скуке, постепенно угасали для всех четверых. Сегодня намечалось ещё одно дело, после которого планировалось уехать. Желательно с рассветом, не затягивая. Спрятав руки в карманы брюк, Джиген стоял перед отполированным до блеска окном казино. Он непрерывно наблюдал за тем, что происходило за спиной, но всё же уловил, как снаружи зажглись фонари, озарив набережную и море голубым. На верхних этажах было значительно спокойнее, это располагало к тому, чтобы полюбоваться видом, но Джигену было не до того, и он спустился вниз. Практически всюду его окружала вычурная роскошь, но среди картин в позолоченных рамах и алом бархате стен он чувствовал себя уютнее, чем под пустым беззвёздным небом. Единственная причина, по которой мысль о прохладной ночи будоражила его, заключалась в пачке сигарет, к которой раз за разом тянулась рука. Однако сейчас это могло подождать. Войдя в бар, Джиген занял место в самом тёмном углу и, подавив зевок, принялся ждать остальных. В ту ночь они не маскировались и особо не прятались, надеясь провести несколько часов в своё удовольствие. Для этого им пришлось рассредоточиться, и в итоге последний раз Джиген видел Люпена, спешащего куда-то с двумя бокалами в руках, а Фуджико — отирающейся в игровом зале рядом с людьми, парочку из которых он уже давным-давно встречал. Счастье, если он обознался. Гоэмон же поначалу довольствовался компанией Джигена. Это позволяло малость отвлечь внимание от необычного внешнего вида самурая, но потом Гоэмона и след простыл. Зато именно он подошёл к столику первым и бесшумно сел напротив. Гоэмон был на удивление расслабленным, и Джиген не удержался от вопроса: — Ну что, понравилось тебе здесь? Ответ последовал не сразу. — Я отыскал комнату в японском стиле. Побывал в концертном зале. — Гоэмон прикрыл глаза, будто несколько слов, произнесённых вслух, утомили его. — Ты оттянулся как мог, полагаю? Посидев пару минут в тишине, Джиген подумал было отойти ненадолго к барной стойке, но тут Гоэмон заговорил вновь: — Ещё здесь неплохая музыка. Не совсем в моём вкусе. Но гораздо приятнее того, что обычно включает в машине Люпен. Джиген одобрительно усмехнулся. Больше они не разговаривали. Только теперь Джиген прислушался к негромко игравшему джазу. Вскоре к ним присоединилась Фуджико. Она с укоризной оглядела пустой стол и направилась было к стойке, но Джиген быстро это пресёк: — Подожди. Сейчас не наша очередь. Бармен принимал заказы у нескольких человек, которых запросто можно было спутать с компанией отдыхающих, но Джиген мог поклясться, что узнал парочку лиц. Даже если конкретно эти люди не мешались у них под ногами в последний месяц, французская полиция любила гласность и далеко не всегда избегала фотографов, а Джиген любил коротать свободное время за газетой. Ему, правда, не всегда давали раскошелиться на ежедневный выпуск. Фуджико поспешно отвернулась и села сбоку от Джигена. Тот потянулся, чуть сползая на стуле, и приподнял передний край шляпы. Гоэмон придвинулся к столу, и Фуджико завела неспешный разговор. Все трое выполнили свою часть работы и теперь им оставалось ждать возможности соединить все детали плана вместе. Полицейский отряд разделился: одни направились в глубь бара, другие встали у входа, но всё это отошло на второй план, когда рядом с ухом Джигена раздался весёлый голос, растягивающий гласные в намеренно неприкрытом акценте. — Надеюсь, вам понравился сегодняшний вечер. Если так, — Люпен облокотился на спинку пустого стула, — прошу продолжить его в моей компании. В этот раз не возникло никаких недоразумений, возражений или лишних переговоров, и Люпен, молча развернувшись, повёл банду за собой. Впереди, в самом конце зала, их ждала узкая дверь, выкрашенная в цвет стен и не имевшая таблички. Она была сделана для удобства передвижения работников казино, и никому из посетителей не приходило в голову заглядывать внутрь. Люпен вошёл первым, остальные последовали за ним и мгновение спустя оказались у ведущих вниз ступеней. — Хочешь остаться незамеченным для других — просто мелькай у них перед глазами чаще, — хихикнул он, делая шаг вперёд. Звуки по другую сторону двери действительно оставались прежними. Никакого намёка на погоню. — Ты позвал ещё кого-нибудь на огонёк? — поинтересовался Джиген. — Или оставил всё городской полиции? — Я отправил приглашение Папаше. Но не указал названия казино. Уверен, ему это не нужно. Он не заставит себя долго ждать. Лестница вывела их к длинному коридору, за одним из поворотов которого находилось хранилище. Было тихо. Доносился только мерный гул из комнаты управления. Джиген уже спускался сюда и мог с уверенностью сказать, что никто не выйдет оттуда, чтобы потревожить их четверых. Отныне успех зависел от Люпена, присевшего на корточки у дверей хранилища. Он разглядывал код на замке с тем упоением, с каким смотрел на понравившуюся женщину. Почти на каждую, в общем-то. Последовал щелчок. За ним второй, третий. Люпен толкнул дверь, и та поддалась. Должно быть, они слишком задержались — когда Джиген застёгивал последнюю сумку с трофеем, на этаже сработал сигнал тревоги. — За мной! — крикнула Фуджико, нагружая Люпена своей долей награбленного. — Этим ходом нам не выйти. Все четверо ринулись прочь. У входа в бар Джиген, обогнув Фуджико и взявшись за револьвер, распахнул дверь и вышел первым. Сигнализационная система работала превосходно, и в некогда спокойном помещении уже воцарился хаос. — Гоэмон, Фуджико! — позвал Джиген. Краем глаза он увидел, как они проносятся мимо него. Первые громкие крики послышались сразу после выстрелов, и единственным, что ещё различалось достаточно отчётливо во всеобщей сумятице, был полный негодования голос: — Вы разве не понимаете? Вы могли попасть и по гражданским, и вот по этим вдобавок! — последние слова мужчина в коричневом пальто сопроводил жестом, направленным прямо на Люпена и Джигена. — Вот так, значит, работает французская полиция?! Инспектора не смутил тот факт, что Джиген тоже успел сделать несколько выстрелов. Люпен грустно вздохнул: — За столько лет эти ребята даже между своими отделами не научились работать согласованно. А Папаша втолковывает им совсем уж непостижимые вещи… — В следующую секунду он взвизгнул, заметив, как Зенигата, с наивным запозданием осознавший для себя всё то же самое, потерял терпение, растолкал полицейских и направился в его сторону. — Не теряй меня из виду, Джиген, — успел закончить он прежде, чем они бросились врассыпную. — Люпен! Вернись, ты арестован! И вот она — ещё одна волнительная ночь, ещё один побег. Но не без разнообразия, между прочим, и потому Джиген многое запомнил. Запомнил, например, как трое человек преградили ему путь, как одного он обогнул и как двое других свалились за его спиной на пол, хватаясь за раны от пуль. В тот момент он оглянулся на них не специально, не для того, чтобы насладиться проделанной работой. Он лишь пытался следить за передвижением напарника. По максимуму контролировать то, что не было подвластно контролю. Когда они ворвались в игровой зал, из преследователей не осталось никого, кроме сотрудников Интерпола. Там к ним присоединился Гоэмон и, помогая расчистить путь, медленно увлёк часть полицейских за собой. Заметив очередной узкий проход в стене, Джиген сделал ещё пару выстрелов, позволив Люпену столкнуться с Зенигатой лицом к лицу. Без посторонних. — Подожди-подожди! — прокричал Люпен, забегая за стол с рулеткой. — Ты что-то совсем разогнался. Инспектор, застыв на месте, наблюдал за тем, как Люпен буквально стряхнул наручники с запястий. Ухмыльнувшись, он раскрутил их в воздухе и кинул прямо в руки владельцу. — Дьявол, — прошипел Зенигата. Непонятно было, выругался он или просто-напросто не нашёл для вора чего-то более лестного. — Ох, Папаша, не поминай лихом! — Люпен подмигнул. — Видишь, на этот раз удача всё-таки улыбнулась мне. А теперь давай-ка проверим твою. Дамы и господа, делайте ваши ставки! — не распыляясь на драматические паузы, Люпен запустил шарик над колесом рулетки. Тот, подозрительно быстро набирая скорость, задымился, бросил на лакированное дерево колеса огненный отсвет и затем заполыхал целиком. Оба успели отбежать от стола до того, как прогремел взрыв. — Повезёт в другой раз! — голос Люпена разлетелся над разбушевавшемся пламенем. — До встречи, Папаша! В последний момент, перед тем, как забежать в потайной ход, Джиген случайно встретился взглядом с Зенигатой. Инспектор стоял за стеной огня, прикрываясь руками, и в глазах его бушевало пламя ещё более неистовое, чем то, что расползалось по роскошным коврам и намеревалось взять его в кольцо. Джигена настойчиво потянули за полу пиджака, и он больше не заставлял себя ждать. Фуджико выбрала самый надёжный путь — мимо коридоров, сразу выходящих на улицу. Им понадобилось около получаса на то, чтобы добраться до прохода, соединённого с подвалом жилого дома, и выбраться наконец в тёмную прохладную ночь. Дальше воспоминания частично смешались, но Джиген, пытаясь разобраться в них, чувствовал отчётливый привкус какой-то апельсиновой дряни, которой Люпен успел угостить его в баре по прибытию в казино, малодушно называя это алкоголем. Чувствовал также, как в тесном салоне машины разлетелся и осел на кончике языка терпкий цветочный аромат духов Фуджико. Тогда он снова подумал о сигаретах и с удовольствием закурил. Удивительно, что ему приходилось соблюдать формальности в заведении, которое они в итоге подожгли. Ко всему прочему, он проголосовал за японский джаз вместе с Гоэмоном, когда Люпен предложил разбавить поездку музыкой. Они остановились в гостинице, меблированной ещё в незапамятные времена. Поставленная на обшарпанный столик бутылка дорогого вина смотрелась смешно на общем фоне комнаты, но хорошую компанию ей составляли брошенные рядом сумки, набитые под завязку деньгами. Чего он не помнил, так это вкуса вина. Фуджико раздала каждому по бокалу, завязалась беседа. Он поддержал чей-то тост, огрызнулся на очередную бестактную фразочку Люпена. Или это он сам её и произнёс?.. В любом случае, они ещё долго смеялись. А может, не было ничего такого вовсе. Всё вокруг перестало быть важным. Джиген отставил бокал, окинул комнату затуманенным взглядом и, уже ни на кого не обращая внимания, уткнулся лицом в подлокотник и заснул. Из сна его вывела вспышка света и последовавший за ней громовой раскат. Джиген подорвался с места и едва удержался от проклятий и ругани. Голова раскалывалась напополам, ломота в костях была такой, словно он ночь пролежал на сквозняке. Он огляделся, избегая слишком резких движений. Помещение утонуло во мраке и тишине, нарушаемой лишь сопением Люпена. Опустившись рядом с ним, Джиген проверил, всё ли в порядке. Чего-то подозрительного он и впрямь не заметил — только при виде приспущенного с плеч пиджака метнул взгляд в сторону сумок с трофеем. Те были на месте. Что ж, очередной вечер без сюрпризов. Гоэмон также не собирался просыпаться. Он сидел в своей привычной позе, но, не контролируя себя, завалился вперёд. Его дыхание было практически неразличимым, однако кончики пальцев подрагивали в тщетной попытке усилить ослабевшую хватку на прижатом к груди мече. Они остались втроём. Фуджико, разумеется, в комнате не было. Джиген, поправив шляпу, вышел в коридор. На пол узенькой прихожей падал свет из-за приоткрытой кухонной двери. Неспешно он переступил порог и, привалившись спиной к хлипкой столешнице, повернул голову в сторону застигнутой врасплох женщины. Фуджико начала собираться совсем недавно. Сидя у тёплой плиты и натягивая чулки, она прервалась всего на мгновение, оценивая, в каком настроении пришёл Джиген. После, кокетливо ему улыбнувшись, продолжила переодеваться, нарочито медленно перебирая складки тонкой ткани. — До отъезда ещё несколько часов, — сказал он и зажал в зубах сигарету. Она пожала плечами. — Появились срочные дела. Меня и так уже заждались. — Не сомневаюсь. — Он отошёл к окну, с неприятным шумом отворил покосившуюся створку. Закурил. — Надеюсь, ты не с пустыми руками туда идёшь. Фуджико бросила на него настороженный взгляд. Затем, приблизившись, встряхнула волосами и всмотрелась в своё отражение. Теперь на пыльной поверхности стекла Джиген видел два ярких огонька: один — от зажжённого фитиля, второй — от рыжих волос, цвет которых чуть смягчился под белым светом подвесной лампы. Его сердце пропустило удар, и он сделал затяжку более долгую, наплевав на экономию. Она развернулась, чтобы уйти. — Я одолжу машину. Сделав ещё пару затяжек, Джиген с удивлением понял, что Фуджико ждёт ответа. — А как иначе. Скрипнула половица в прихожей. Входная дверь закрылась с лёгким стуком. Оказавшись на улице, Фуджико на долю секунды остановилась под окнами, но Джиген уже выключил лампу. Из темноты он наблюдал за тем, как Фуджико садиться в машину, как фары освещают улицу, а в тумане начинают мелькать капли снова начавшегося дождя. Шли минуты. Плита медленно остывала. Запах табака разбавил, а вскоре вовсе поглотил витавший в воздухе аромат духов. Джиген с приятным удивлением отметил, что в забытой на столе тарелке поубавилось печенья. Может, конечно, ему показалось. Он готовил его на пару с Гоэмоном, но тот так ни разу к печенью и не притронулся, поэтому им вполне хватило бы остатков на предстоящую дорогу. Если запланированная на утро поездка вообще состоится. Выкурив вторую сигарету, Джиген закрыл окно. Машина по-прежнему не тронулась. Он немного постоял, расслабленно глядя в полумрак, выбросил окурок и вышел под дождь. Обходя машину спереди, он не отступил ни на шаг, когда мотор взревел, и Фуджико надавила на газ. Ей пришлось затормозить совсем рядом. Пришлось, потому что он, засунув руки в карманы брюк, стоял так спокойно, словно пребывал в ожидании приятной встречи. Но он оценил попытку, правда. Не впечатлился, но всё равно оценил. Пусть это будет ей вместо благодарностей. Джиген остановился по другую сторону от водительской двери и постучал по стеклу. Он пришёл с миром, чёрт возьми, и ждал такого же мирного приглашения. Дождь полил сильнее, и Джиген с трудом подавил странное желание снять шляпу и позволить холодным каплям намочить волосы. Его терпение не было бесконечным. Взявшись за револьвер, он постучал уже им. Стекло жалостливо задребезжало, хотя он и был осторожен. Джиген скривился от мысли о том, насколько неприглядными были бы его действия в глазах любого случайного прохожего. Словно его вдруг заинтересовало баловство в виде угона машин средь ночи… Послышался щелчок. Дверь рядом с ним приоткрылась, и Джиген забрался в машину, счастливо откинувшись на мягкую спинку сиденья. — Я думал, ты опаздываешь, — сказал он. Фуджико вскинула голову, пожалуй, слишком резко, приподняла нижний край платья и, вытащив из подшитого к подолу кармашка бриллиант, бросила его Джигену с таким видом, будто держала нечто ядовитое. — Это подделка. — Она выжидающе посмотрела на Джигена, словно ожидая от него похожей реакции. — Вы ничего не сказали мне, но я знала, что Люпену в казино нужны были не только деньги. За этот бриллиант мне обещали грандиозное будущее. Я обыскала всё, пока вы спали, а нашла лишь подделку в его пиджаке. Он молча закинул бриллиант в бардачок к прочему хламу. Пусть Люпен сам разбирается, если захочет. — Ты знал? — Фуджико быстро заморгала, но Джиген не увидел в её глазах ни намёка на слёзы. — Разумеется, знал, но молчал, пока мы были на кухне. — Я мог вообще туда не прийти, — с нажимом произнёс он. Фуджико хмыкнула. — Ничего бы с вами не случилось. Ты ведь в полном порядке. «В полном», — подумал Джиген, потирая затёкшую шею. Он чувствовал бы себя лучше, если бы снотворное подействовало как положено, и он проспал бы до утра. Они долго молчали. Джигену вспомнилась ситуация, отдалённо напоминающая эту. В тот раз Гоэмон остался позади, предпочтя действовать в одиночку. Он значительно упростил Джигену и Люпену работу, но без казусов всё равно не обошлось. Они успели уехать достаточно далеко, машина их остановилась на обочине. Люпен, сгорбившись, опустошённо смотрел на пунцовые отметины на запястьях, оставленных наручниками. Руки почти не слушались его. Папаша перестарался, конечно, но вряд ли видел картину поимки вора именно так. Ему пришлось отвлечься, и Джиген прекрасно понимал его — у него у самого осталось несколько отверстий от пуль в пиджаке. Однако посмеяться над этим в тот момент он ни с кем не мог. Тогда это был не осенний городок Франции. Они приехали в Монако в самый разгар лета, но их всё равно застал врасплох дождь. Мерседес поливало как из ведра, и они быстро промокли насквозь. Люпен ни на что не реагировал, а Джиген, бросив попытки закурить, принял позу, в которой мог бы задремать в любой другой ситуации. Изредка он поглядывал на напарника из-под шляпы, с которой уже мысленно попрощался, понимая, что такую погоду ей не пережить. Проливной дождь приводил в порядок мечущиеся после пережитой заварушки мысли. Жар покидал напряжённые тела, всё постепенно возвращалось в норму. И так первым, о чём Люпен заговорил, стала тарелка домашнего супа. Джигену не нужно было других намёков, и в награду за это он получил робкую улыбку. Потом та растянулась в нечто жуткое от уха до уха, как у проклятой надувашки, но это не играло роли. Что ж, этим вечером Люпен сравнял с Зенигатой счёт. Звуки радио вывели Джигена из задумчивости. О произошедшем в казино передавали по местной станции. Пожар разгорелся с такой силой, что у домов через сотню метров от его эпицентра начали плавиться стёкла. Джиген невольно улыбнулся, и Фуджико, бросив на него мимолётный взгляд, тоже не сдержала улыбки. Они дослушали ровно до того момента, как сотрудникам Интерпола выразили благодарность за содействие городской полиции, и Фуджико выключила радио. Дождь барабанил по крыше. Туман сгущался, свет фар вылавливал рядом с машиной радужные полукольца. В салоне было довольно тепло, но сырость постепенно просачивалась внутрь. Джиген провёл ладонью по плечам и убедился, что пиджак до сих пор не высох полностью. Запах табака, пропитавший одежду, будто стал усиливаться, постепенно смешиваясь с общим теплом и разносясь по салону. — Думаю, встреча уже подходит к завершению. Ты опоздала. — Верно. Оно и неудивительно: тем старикашкам из казино давно пора спать. — Среди них были люди примерно моего возраста. — Джиген, я о том и говорю. Он бы закатил глаза, если бы это имело хоть какой-то смысл. Фуджико, однако, быстро утратила весёлость. — Ты ведь с ними знаком? — Пересекались в прошлом. Не здесь. Словно это говорило о многом. — Они решат, что я обманула их. Джиген кивнул. — Тебя могли узнать? — спросила она. — Почему нет. Возможно, им давно прекрасно известно, кто мы. И с кем пришли. — Взгляд его метнулся к окнам гостиной. — А бриллиант — предлог, чтобы заманить тебя. — Чтобы поймать рыбу покрупнее, — пробормотала она. — Фуджико. — Джиген достал новую пачку сигарет, взял одну и остальное протянул ей. — Езжай куда душе угодно. Желательно подальше отсюда, здесь им… на какое-то время придётся подзастрять с нами. — Он ухмыльнулся. — Все дороги открыты, пока ты снова не вляпаешься во что-нибудь. Фуджико замерла, не успев взять сигарету. Она опустила голову, позволив нескольким прядям упасть на лицо, а затем, распрямившись, посмотрела на Джигена, и он увидел, как в её прищуренных глазах вновь загорается прежний лукавый огонёк. Он щёлкнул зажигалкой, и Фуджико, сомкнув губы на сигарете, наклонилась к нему. Ещё один удар, который он пропустил. На этот раз ему хотелось принять его открыто, и, придвинувшись к Фуджико, Джиген одновременно поджёг оба фитиля. Они мало разговаривали. Каждую из пауз заполнял накрапывающий дождь, и они прислушивались к его шелесту. До утра было ещё далеко, а редкие раскаты грома становились настойчивее. Джиген что-то проворчал и снял пиджак. — Накинь на себя, — сказал он Фуджико. — И пойдём в дом. В прихожую снова лился неяркий свет, на этот раз — из общей комнаты. Джиген вошёл первым. На полу, у невысокого столика, сидели Люпен и Гоэмон, сосредоточенно глядя на карты перед собой. Подле них стояла старенькая зажжённая лампа, разбросавшая по комнате множество причудливых теней. — Явился. — Люпен с деловым видом лизнул кончик указательного пальца и, вынув нужную карту, положил её на стол. — Отличное завершение дня, по сути. После того как Фуджико украла у меня бриллиант, а потом ты украл Фуджико, ваше возращение — прямо-таки подарок. А где хотя бы толика жалости, а, Джиген? От вас двоих у меня голова раскалывается! — Оправдываешься, — насмешливо сказал Гоэмон. — Чего ты разнылся? — удивлённо спросил Джиген. — Гоэмон что, выиграл у тебя? Люпен насупился: — Чему ты только его учишь… — Разному, по мелочам. Многого он добивается сам. В азартных играх. В кулинарии. В воровстве. На последних словах Джигена Люпен, старательно прячущий карту в рукав, увидел, как Гоэмон тянется к мечу, и отпрянул. Джиген рассмеялся: — Настанут времена, когда он обставит тебя по полной. — Времена, — повторил Люпен в некоей издевательской манере и уткнулся в карты. Гоэмон смущённо кашлянул, и Джиген понял, что пора оставить того в покое. Из-за его спины выглянула Фуджико. Обернувшись, он вновь увидел на кухне свет. — Чего вы двое расселись? Начинайте собираться, скоро будем выезжать. — Она ткнула Джигена между лопаток. — Пойдём, за нами завтрак. — Не обобщай. На кухне снова потеплело от разогретой духовки. Рядом с плитой, на спинке стула, висел его пиджак. Фуджико, сев за стол, положила у тарелки с печеньем ключ от машины. — Смените меня часа через три. — Её тон не терпел возражений, но что-то всё равно выдавало сомнение, словно она готовилась к возможному отказу. — Вы, в отличие от меня, успели поспать. Джиген промолчал. Просто прошёл мимо стола и поставил чайник на огонь. — Как насчёт кофе? — поинтересовался он. Фуджико не колебалась: — С коньяком. Сделаешь? Он прикинул, что у них есть из запасов. — Легко. Но ждать придётся дольше. — А я никуда не тороплюсь. Из-под полуопущенных ресниц она наблюдала за тем, как Джиген, сбив шляпу на затылок, ищет на маленькой кухоньке всё необходимое для готовки.