restless kitten

в комнате нет света, однако эта темнота вовсе не мешает. спустя некоторое время ты привыкаешь. человек склонен хоть как-то ориентироваться в таком положении, иначе не выжить. но даже так остатки сознания окутывает будто в тумане – хочется забыться, перестать что-либо чувствовать и отправиться прямиком в царство морфея. только аоба не может. это не в его компетенции! – нацуме-чан- очкарик давит лыбу. очень и очень кривую. странную. этого к его же счастью не видно, но одновременно обидно, что ничего не видит он! ужасная потеря, которая наводит на грусть. впрочем, в такой-то ситуации, есть ли для нее повод? сакасаки мог бы ответить на эту издевку. каждый раз слыша заядлое обращение брови сводились, глаза искрились, а вокруг алхимика поднималась неприятная аура будто он щас лопнет или вскипит как чайник. всю эту природу цумуги находил забавной, но признаться честно не всегда делал это специально – нацуме был поистине очаровательным юношей, имел аккуратные черты лица и комплексный характер. личность многогранная, однако определенно достойная внимания. ...и отреагировал бы! может быть и ударил бы (позвольте, это слишком). только на данный момент парень был занят. точнее не он, а его рот. и руки. сакасаки отсасывал и не видел в этом ничего постыдного. совсем. ему уже было плевать куда делись назуна и лео, вернее, он вообще об этом не помнит. не помнит также как и появился здесь цумуги. как алхимик умудрился прижать его к стенке, опуститься на колени и завладеть без труда вставшем органом. признаться честно аоба еле стоял. колени подкашивались, ноги сгибались, но с каждым позывом упасть чужие руки вжимались в его бедра припечатывая к стенке. с руками ситуация обстояла не лучше – очкарик тупо не знал куда их деть. в итоге нашел в них опору, все-таки ему нравится происходящее и терять возможность он не хочет. нацуме все удивлял и удивлял. кажется, они должны были поговорить о предстоящем концерте. кажется, эта комната не должна быть пуста. кажется это сон. в том то и дело, что только кажется. сакасаки всегда доминировал – мог прижать к стенке, поцеловать, но в конечном итоге оказывался снизу. в какой бы ситуации не находился. неужели он не расстраивается из-за своего положения? ничуть. то ведь его инициатива. алхимик был донельзя сконцентрирован, но все его движения ощущались хаотичными, не было какой-то закономерности и юноша старался брать все что может, лишь бы ничего не упустить. янтарноглазый заглатывал член полностью, даже если чувствовал небольшой дискомфорт от соприкосновения с гортанью. цумуги ни за что бы не рискнул спросить откуда сакасаки подобного набрался. он был точно уверен, что все что впервые – всегда с ним. и это льстило. черт, нацуме, ты вообще в курсе как от тебя плавятся мозги? еще немного и их остаток вытечет наружу. кто бы мог подумать, что примерный сенпай окажется не менее извращенным чем его многоуважаемый "коллега", или если уточнять – любовь всей его жизни. цумуги перемещает одну руку на алую шевелюру и медленным движением пропускает волосы меж пальцев. придерживает аккуратно, пока не слышит кряхтение. – давишься слюной? постыдился бы хоть, куда так переть то, нацуме-чан.., – аоба оттягивает голову юноши и слышит чужую одышку. горячее дыхание опаляет все еще стоящий орган. по ощущениям сакасаки хмурится. хорошо хоть не злится, а то кому будет лучше если член в конечном итоге откусят? ни дай бог, конечно, но алхимик мог и зубы в ход пустить. синевласый ослабляет хватку и вздрагивает, когда чувствует теплый язык. действуя более смиренно нацуме длинными мазками касается взбухших вен, ведет прямо к головке, которой уделяет особое внимание – знает, что у очкарика это "особое" место. все же аоба был двуличен. парень бы никогда не додумался до этого, если бы по воле случая не застукал старшего за дрочкой. и ладно если бы рядом лежали журналы с распутными девицами. красновласый, конечно, и подобное мало себе представлял, учитывая что мозг сенпая обычно забит работой и заботой о ближних. в моменте, наверное, цумуги мечтал, чтобы тот самый ближний о нем позаботился? иначе не объяснить по какой причине сакасаки раз 5 вздрогнул от упоминания собственного имени. за минуту. не объяснить и то, по какой причине после кротких возмущений стал предлагать свое тело. оба были в замешательстве. неопытные, слепые котята, которые стесняются реакций своего тела. по крайней мере когда-то. сейчас цумуги кайфует от высококачественного минета и если спросят даже не вспомнит то, с чего они вместе начинали. главное, что вместе закончат. – котенок, я на пределе.., – определенно излюбленная зеркалка на все обращения аловласого к анзу. аоба всегда хотел проверить что произойдет, если названным столь ласковым прозвищем окажется сам сакасаки. в первый раз алхимик смутился. тогда очкарик поплыл и решил, что будет тыкать этим ножом в спину тогда, когда этого не ждут. и это снова сработало. правда, сначала нацуме определенно хотел буркнул что-то по типу "вот это ты капитан-очевидность", так как четко чувствовал чужое напряжение и даже покалывание. чувствовал пульсирующий член во рту как никто другой и в глубине души ликовал, что именно он ублажает сенпая. пусть даже если оказался на самой нижней ступени социальной лестницы. это ведь была твоя идея, в чем дело, нацуме-чан? аоба усиливает хватку на волосах и изливается прямо алхимику в рот, что сопровождается характерным стоном. это конец. цумуги скатывается по стене и задевает выключатель. комнату одаривает яркий свет. старший не успевает сообразить и жмурится. лишь понемногу привыкнув открывает глаза, часто моргает. ему кажется, что он сейчас снова кончит. перед ним опираясь о пол ладонями распластался нацуме. он жадно глотал воздух, пока капля оставшейся спермы застыла на нижней губе. подняв взгляд уже не так ярко, но горящих глаз сакасаки явно хотел посмеяться, но прохрипел из-за липкой полости рта. цумуги бы поклялся, что умрет. не завтра, не сегодня, а на данный момент. он очень хочет поцеловать своего нацуме-чана.