Только друзья

      В воскресенье, пользуясь тем, что осталась одна, Катя решила действительно заняться уборкой. Ну а что? Сил у нее уже было много, почему нет? Она с удовольствием обихаживала собственную жилплощадь, организуя все так, как ей нравилось. Да, быть в одиночестве — это тоже приятно!       Никто не звонил, даже Воропаев. Наверное, помирился с Викой. Хорошо бы! Волновал только Андрей. Что-то случилось у родителей? Он позвонил в обед. — Катюш, у мамы сердце прихватило, папа меня и вызвал. Но сейчас уже почти все в порядке. Я приеду завтра вечером, скорее всего поздно. Прости, что вот так, без предупреждения уехал. — Да ничего! Главное, чтобы у твоей мамы все в порядке было! — Так уже практически, еще пара тестов завтра. Чувствует она себя уже гораздо лучше. А ты как? — А я в порядке, вот, прибираюсь. Думаю, может, с Колькой встретиться? — Да, вот, хорошая тема! Он без тебя совсем зачах, если честно. И в переделку попал. — Что с ним такое? — Да развели его и деньги вымогали. Но не волнуйся, мы уже все порешали, больше не пристанут. — Да кто же это? — А помнишь Буренку? Он решил за ней приударить, а бывший Локтевой тут как тут со своей ревностью. Мало того, что побил, так еще и денег стребовал. — Ой, бедный Коля! — испугалась Катя. — Я позвоню ему, Андрей. — Марьяну мы уволили, тут даже Милко не возражал. Захара закрыли на пятнадцать суток. В общем, нормально все. Катюш, я… маме рассказал о нас. — Да? Ну и как она… отреагировала? — Нормально. Когда, говорит, уже Сашка успокоится. То есть если что, родители в курсе. Хоть папа и не одобряет. — Я тоже не одобряю! — вздохнула Катя. — А никому не нравится, кроме Сашки. Так что ради него весь спектакль. — Да уж, зритель благодарный. Ему просто скучно, не хватает общения. — Общайтесь, я не против. Но помни: если он даст хоть малейший повод!.. — Он не даст, Андрюш. Со мной он весьма адекватен. Видимо, Вика у него вызывает сильные чувства, раз он так бесится каждый, как они поругаются. — Вообще да, если бы он был к ней равнодушен, то уже давно бы порвал с ней, — согласился Жданов. Они проболтали минут десять и попрощались. А у Кати сосало под ложечкой от беспокойства за Кольку. У нее-то все хорошо, несмотря на перенесенную болезнь, а вот ему — хреново. И поговорить не с кем, а она его, можно сказать, бросила. Ничего себе подруга! Поругавшись про себя, набрала его мобильник. Ответил не сразу. — Слушаю… Кать, ты, что ли? Мне не снится? — Привет, Коль. Как дела? — Да у меня-то нормально. А ты куда пропала? — Так было надо. Ты сейчас у моих или у себя? — У себя, у себя. К твоим уже завтра пойду. — О, хорошо тогда. Давай встретимся? — Так может зайдешь? — Ага, чтобы они меня из дома потом не выпустили? Нет уж, спасибо! — Ну смотри. Ладно. Давай, говори адрес, я подъеду! — Хорошо, записывай. Это недалеко от моего офиса. Кафе называется «Дежа-вю»… — Пушкарева, какое кафе? Я думал, ты меня в гости приглашаешь! — Нет, я гостей не принимаю, Коль. — А что так? Воропаев не разрешает? — не удержался в желании поязвить и тут же получил ответку. — Нет, он тоже не в курсе. А тебе прямо не терпится для него новую информацию собрать?       На том конце провода воцарилось обиженное молчание и сопение. — А ты откуда знаешь? — У меня свои источники. И нет, сам Воропаев мне об этом не говорил. В общем, Коль, давай с обвинениями завязывать, ладно? А то мы тут друг другу сейчас такого наговорим… — Ладно. Прости… — Прощаю. Так ты приедешь? — Да, конечно. И твоим не скажу, не переживай. Давай через час? — Давай! Я тоже как раз успею. — До встречи тогда! — Да, до встречи, Коля.       Отправляясь на встречу, Катя немного опасалась, что Зорькин все-таки приведет ее родителей. И даже мысленно была готова к такому предательству. Но нет, Колька явился один, зато с мимозой. — Пушкарева! Как же я рад тебя видеть! — даже обнял ее, одарив цветочком. — И я тебя рада видеть, Зорькин. Соскучилась!       Уселись, сделали заказ… — Ну как ты живешь, рассказывай! Если что, мне Воропаев сказал, что вы притворяетесь! — Вот гад! — усмехнулась Катя. — Мы же с ним договорились, чтобы никто не знал! Хотя у меня вот Юлиана знает. Ладно, я не сержусь на него за это. — Так что у вас с ним, есть симпатия или нет? — Только дружеская. Исключительно. Ни у него, ни у меня ничего больше. Саша нуждается в общении, я так думаю. В нормальном, ровном и равном общении. Ты с ним как, дружишь? — Нет, дружбой это назвать нельзя, наверное. Но мы нормально общаемся. Хочешь, чтобы мы подружились? — Это было бы неплохо. Тем более тебе с ним работать и когда он станет президентом. — Не знаю, Кать. Честно не знаю. — Что, тебе не нравится работа в «Зималетто»? — Да нет, нормально. Просто… ну, я там все равно чужой, понимаешь? Жданов только на совещаниях со мной и говорит. Малиновский — вообще только здоровается. — А ты сам-то? Ты с кем-то общаешься? — Да мне и некогда особо ни с кем, помимо работы. Разве что с Георгием Юрьевичем. — С ним осторожнее, он тоже передает информацию Воропаеву. — О, боже! Сплошные шпионы! — Ты тоже шпион, Коля! Не забывай! — Такое забудешь! Так у тебя все в порядке? Тебе удалось? — Что? — Забыть Жданова? — Нет. Не удалось. А тебе Вику? — Нет. Это отвратительное состояние. Она… ты прости, что я говорю… — Встречается с Андреем? Знаю… — Откуда? — А мы в пятницу ужинали вшестером. Он с Викой, я с Сашей и Кира со своим новым женихом. — Ого! Практически семейная встреча? — Ну да. Саше же надо было, чтобы Андрей подергался. — Да, у него идея-фикс, уязвить Жданова. А с того как с гуся вода… Кать, ты прости, что я Изотову тогда упомянул. На самом деле он с ней встретился случайно, зато узнал, что конкуренты готовят похожую на нашу коллекцию. — То есть это было не свидание, а производственный шпионаж? — Катя улыбнулась. — Да я тоже тогда неадекватно отреагировала на твои слова. Устала, наверное. Изотова ему еще до нового года надоела, я же помню. Так что там ничего серьезного и быть не могло. — Ну, слава богу! — Кстати о Вике! Ты в курсе, что она учится? — Да, говорил Жданов что-то такое. Но мне с трудом верится, если честно. — А мы с ней побеседовали на тему ее курсовой. Знаешь, она действительно в этом разбирается. Не халявит. Так что ты бы воспринимал ее серьезнее, что ли? Вика здорово изменилась. Я говорила и с ней, и с Кирой. — То есть она и правда могла сделать финансовый анализ экономической эффективность новый станков? — Вероятно, да. — Вот я дурак! Не поверил… А сделано-то было действительно хорошо, мне даже пересчитывать не пришлось. — Это я к чему? Может, тебе имеет смысл просто подружиться с ней, раз уж у вас ничего иного не получится? Вика вовсе не так меркантильна, как раньше. — Да она от меня все время подвоха ждет! Не знаю. Она даже цветы у меня не берет! — А зачем цветы? Просто поговорить на рабочие темы. — Не уверен, что смогу. Я же когда ее вижу… в общем, ни о какой дружбе с Викой я даже думать не могу. — Бедная Вика! Очень ей сочувствую. Не ожидала, что ты, Коля, так потребительски к женщине можешь относиться! — А она ко мне как?! — Так в том-то и дело, что она — никак. — Ну конечно, у нее Жданов есть! Вон они, по часу вдвоем в кабинете сидят! Думаешь, они там документы обсуждают?! — с раздражением выпалил Зорькин и осекся. — Ой, прости… — Прощаю, — Катя внимательно посмотрела на него, кивнула и продолжила: — Да запросто могут документы обсуждать. У них же отдел новый открывается, по связям с общественностью. По крайней мере, так Кира сказала. И Вику повысят, буквально уже с понедельника. — Да, про это я слышал, но думал, просто… — Жданов продвигает свою пассию? — усмехнулась Катя. — А что, нет, что ли? — набычился Зорькин. — Он ей доверяет. А пассия там или нет — дело пятое, — вздохнула Катя. — Ты совсем не ревнуешь? — он смотрел на нее с любопытством. — Я запретила себе, — она вздохнула и прикрыла глаза на секунду. — И мне это дорого обошлось, если честно. Предпочитаю абстрагироваться от этого. И насколько я помню, при открытии нового отдела бумажной волокиты и правда много. Так что не удивлюсь, что именно бумагами они и занимаются. Вряд ли чем-то другим. На работе все-таки. — Да ладно?! — И не надо напоминать мне про Изотову! Она совсем отмороженная, вообще-то. А Вика… ну, в этом плане она никогда ничего лишнего не позволяла даже с Романом. — И не надо напоминать мне про Малиновского! — зашипел Коля. — Прости! Я все это к тому говорю, чтобы ты не выдумывал на пустом месте. Вика работает и учится, не желая быть содержанкой. Ты способен это понять? Или для тебя, как для Саши, любая красивая женщина — потенциальная эскортница? — Да, он про Вику говорит именно так, будто она… А ты откуда знаешь? Или он так к ней при тебе обращается? — Нет, он так о ней при мне говорит, — Катя покачала головой. — И это противно слушать. — Да, мог бы и промолчать… — Да не в этом дело, Коля. Проблема в том, что даже если он промолчит, он же все равно так думает. Понимаешь? — А многие так думают, — он пожал плечами и спокойно пояснил в ответ на ее недоуменный взгляд. — Красивых женщин обожают. Или ненавидят. К ним невозможно относиться спокойно. И куда легче обвинить красивую женщину в том, что она продается за деньги. Тем более в случае Вики это действительно так… — Теперь я понимаю, почему вы с Сашей сработались, — Катя усмехнулась. Желание открыться Зорькину полностью пропало. Нет, она просто не ожидала, что ее друг на самом деле может так рассуждать. И ведь не в шутку даже! А раньше так кичился своим благородством интеллигента… Но с другой стороны, ее ли задача его перевоспитывать? Поздно уже, вроде бы. — Да, ты права, — Зорькин мрачно посмотрел на нее. — Я такой же мерзавец, как он. Только сдерживаюсь… — Я просто тебе предложила вариант, как можно в принципе продолжить общение с Викой, — как-то комментировать сарказм в самокритике Катя не стала. Вряд ли Коля сейчас на самом деле чувствует себя мерзавцем. Скорее по-прежнему обиженным меркантильно красоткой. Зелен виноград, получается. — Ну раз тебе невтерпеж, когда ее видишь, то не общайся. Ничего страшного. — Ладно, давай о ней не будем, — Зорькин хмуро посмотрел на нее. — Воропаеву я, кстати, про тебя ничего не рассказываю, сразу условие такое поставил. — Ну обо мне он у меня может узнать, если спросит. Мы с ним действительно дружим. Пытаемся дружески общаться. Выходит вроде бы нормально. — Не хамит тебе? То есть я помню все эти нежности на выставке, но понимаю, что это спектакль… — Он перестарался со своей ролью, явно. — Да уж. Так сыграли, что даже меня пробрало! — Я заметила, — она улыбнулась. — Коль, ты же не думаешь, что я бы прямо там стала тебе что-то объяснять? Ты вообще в неадеквате был! — Да все навалилось как-то так тогда… В общем, ты бы хоть позвонила предупредила, что ли. Хотя бы кратко! — А я тоже в каком-то цейтноте была. Это его предложение встречаться, чтобы позлить Жданова… в общем, я сперва хотела отказаться. А потом папа пошел к Жданову… — Что учудил? А, ну мне Воропаев говорил — сказал ему, что у тебя жених есть… — Ну да, ему сказал, а я-то не в курсе была! — невесело усмехнулась Катя. — Так, погоди, то есть вы не встречались с Борщевым? — Я думала, что мы просто друзья, Коль. Вот честно! Скажи мне, я идиотка, если не замечала флирта? — Да скорее флирта не было, — рассмеялся Зорькин. — Наверное он подумал, что ради просто друга ты бы родню не стала в помощь ему напрягать. — Да?! — Катя опешила. — То есть ты серьезно? — Пушкарева, знаешь, что? Не все просто имеют такой талант дружить, как ты! — Вот оно что… — она задумалась. — Ну тогда ладно. Так и быть, не буду считать его козлом! — О! Амнистия повару! Браво, Катька! Молодец! Так, и что дальше? — Ну вот, и после того, как Воропаев побывал с вами на открытии ресторана, он отвозил Милко. И Милко ему проблотался, что у Жданова со мной был роман. Александр Юрьевич у нас прирожденный детектив, поэтому на голой логике практически все детали верно домыслил. И решил, что я достойная карта, чтобы разыграть против Жданова. Типа я тоже хочу отомстить. — А ему-то за что Жданову мстить? — За сам факт существования Андрея, да еще и в президентском кресле, конечно. — А ты не знаешь, с чего началась их вражда? — Ты знаешь, я боюсь у Саши спрашивать. И тебе не советую, — она покачала головой. — А у Жданова… ну, сам понимаешь.       Катя вздохнула. Коля понимающе кивнул, а она подумала, что правильно решила не рассказывать ему, что они с Андреем вместе. Несмотря на то, что теплые чувства к Зорькину у нее оставались, доверять ему как раньше она уже не могла. Может, дело в том, что она уже в принципе полностью никому не могла доверять. Только себе. И немного Андрею…