Тактильные вечера.

— А я тебя люблю, — Руи бормочет это уже раз в сотый, нисколько не стесняясь и повторяя это будто молитву. — И я тебя, — Цукаса в ответ с тихим хихиканьем прижимается к Камиширо только сильнее, гладя по спине так нежно, как только мог. С нежностями были проблемы почти всегда. То Тенма поцелует слишком рвано и отрывисто, совсем нечаянно прикусывая чужую или даже свою губу; то Руи чересчур сильно прижмётся и будет невозможно дышать. Они - подростки, не умеющие выражать свои эмоции скромнее и хоть сколько-нибудь их сдерживать. Хотя, у Камиширо проблема почти обратная: часто, - порой, даже слишком часто - он может выражать эмоции слабо или не так, как планировал. Конечно, из всех путей к выходу из неловкой ситуации он выбирал то, что подходит ему больше всего - шутки. Но Цукаса спокойно терпит. Продолжает прикасаться так, чтобы приятно было обоим; ждать полного раскрытия Руи. Нисколько не злится, когда вместо ответных поцелуев, объятий и всех остальных приятностей, получает простые объятия, да утыкивание в плечо. Тенма проблему понимает и действительно всеми силами старается помочь Руи, что, безусловно, и помогает. — Прости, — внезапно нарушает тишину режиссёр. — Что? — Тенма косится на возлюбленного с искренним удивлением и приоткрывает рот. — Я.. наверное, недостаточно хорош, — пожимает плечами и утыкается куда-то в Цукасин бок, — мне немного.. боязно? Цукаса молчит с секунду, резко садясь и тем самым поднимая и самого Руи, призывая сесть. Они переплетают пальцы рук, стараясь заглянуть друг другу в глаза, но получается это только у Тенмы. — Я уже говорил, Руи, — актёр вздыхает. — что мне важен ты и твой комфорт. Действуй так, как хочешь сам, как подсказывает тебе твое сердце. — Даже если это будет безрассудно? — Камиширо неловко шмыгает и сильнее сжимает ладони Цукасы, смотря вбок то ли неловко, то ли печально. — Я не хочу натворить глупостей. — Боже мой, да ты сам одна большая глупость, — Цукаса с усмешкой выдыхает, кладя ладонь на щеку Руи. — Как и я. Ты должен отчётливо помнить, как много глупого мы с тобой совершили вместе! — Но, — Камиширо беспокойно смотрит в чужие глаза. — взрывы и всякие, кхм, "террористические акты" нашего «дуэта чудаков» - это одно, а мои и твои желания относительно нашей близости - совсем, совсем другое. — Да ладно, что может быть хуже взрыва кабинета химии? — .. Но Цукаса-кун, — снова перебивает Камиширо, поджимая губы, которые ему тотчас закрывают кончиками пальцев. — Какими бы твои идеи и действия ни были глупыми, я готов их выстоять и справиться с ними на двенадцать тысяч процентов, — Тенма одобрительно и очень широко улыбается, затем быстро целуя Руи в лоб. — Помнишь? Я поддержу тебя во всем и, уж поверь мне, какие-нибудь нежности точно не отпугнут меня от тебя, слышишь? Я только рад буду, если ты мне откроешь самое сокровенное. И... — Тенма вдруг молчит, будто смущаясь продолжать. — ..Я тоже безумно стесняюсь. Это всё, знаешь ли, очень и очень неловко! Руи, смотря все это время прямо в глаза Цукасы, не выдерживает и, мало того, что заливается краской, так ещё и начинает глупо и очень смущённо улыбаться. Такого напора приятных нежных слов он не выдерживает и просто плюхается Тенме лицом куда-то в плечо. — И поэтому, — Цукаса не думает останавливаться, видимо, желая Руи расплавить до конца и идти до победного. — Милый, пожалуйста, не бойся меня ужалить. Ты бы хоть знал, какие у тебя руки приятные! Хоть и холодные. Я бы хотел, чтобы ты-... А! Конец предложения завершается громким неожиданным вскриком. Чуть прохладные пальцы Камиширо прокрадываются под спальную футболку Цукасы, начиная едва-едва прощупывать его кожу, действуя нежно и мягко, будто работая с каким-то хрупким изделием. — Руи, — шепчет Тенма. — Продолжай. Ты молодец. И в эти слова верить действительно хочется. Руи знает - у Тенмы и в мыслях не было его обмануть или начать льстить. — Цукаса-кун, — Камиширо начинает массировать руками лопатки Цукасы под его прерывистое дыхание, — Ты слишком замечательный. — Не замечательнее тебя! — Весело говорит Цукаса. Видимо, очень довольный, что так называемый "лёд" вокруг Руи уже почти растопился. Камиширо едва отстраняется и начинает целовать Тенму, руки перекладывая с лопаток на бока, продолжая касаться, касаться и ещё раз касаться. Поцелуи медленно перетекают с губ на щеки, а дальше начинают покрывать и все остальное лицо. Лоб, нос, виски, подбородок - ничего не остаётся без внимания. А Цукаса и рад: тихонько радостно подхихикивает, прикрывая глаза и, разумеется, не забывая одаривать мелкими поцелуями в ответ. Камиширо действует пусть и несколько напористо, но нежно; перед каждым действием будто спрашивает разрешения и только потом начинает действовать. — Руи, — Цуксса отрывается от поцелуев, смотрит в чужие глаза. — Цукаса, — вопросительно шепчет в ответ Руи, шумно дыша. — Давай ляжем?.. У меня спина болит. — Никаких проблем, — Руи с улыбкой кивает и едва-едва нажимает на чужие плечи. Теперь, оказавшись над лежавшим на подушках Цукасой, Камиширо был.. в ещё большем ступоре. — ...Что мне следует сделать? — А, — Тенма приподнимает брови. — А ты как хочешь..? — Я.. не знаю, — Руи садится на Цукасу и виновато прячет взгляд. — Мне хочется целовать и трогать тебя везде, но я определённо в замешательстве: с чего бы начать? Цукаса только улыбается и спокойно выдыхает. Он кладёт свои руки на запястья Камиширо и аккуратно наводит куда-то на свои плечи: — Начни сначала, если сложно решить, — Одобрительно кивает. — Как вам будет угодно, Ваше Величество, — Руи довольно улыбается, заметно краснея. И все же, Тенма невероятно приятный. Как на ощупь и на вид, так и на слух. Трогать его, слушать, видеть, быть рядом, да даже просто существовать на одной планете — самый настоящий рай для Камиширо. Если бы Цукаса был морем, то Руи бы без раздумий прыгнул в него, а затем утонул. Или сгорел, потому что Тенма был бесконечно теплым и солнечным во всех смыслах, так что в его приятном обжигающем тепле ты либо расплавишься, либо растечёшься, слово масло на горячей сковороде. Руи берет ладонь Цукасы в свою, подносит к губам и аккуратно целует в тыльную сторону. Как только слышит тихое хихиканье, начинает выцеловывать каждую косточку пальцев, спокойно улыбаясь. Нужно же объяснить выражение "Ваше Величество", верно? Камиширо, с каждой секундой чувствуя свободу действий все больше и больше, ложится аккуратно на Тенме и губами осторожно дотрагивается до его шеи. Однако, стоит только заезде вздрогнуть и издать непонятный громкий звук, который одновременно с оглушением принёс некое удовольствие, Руи отпрянул: — Нет, нет, Руи, все хорошо! — Цукаса машет руками. — Я просто не ожидал! — Ах, раз так, — Камиширо пожимает плечами, однако все равно его неуверенность просачивается в каждом движении. — Мне продолжить? — Продолжай, конечно, — Тенма снова улыбается и кивает несколько раз, прежде чем чмокнуть Руи в губы и лечь на подушки обратно. Руи в привычном темпе примыкает обратно к Цукасе, однако целуя изгиб шеи и плеча уже не так уверенно и спокойно. Чмокает аккуратно и практически невесомо. А может, он просто так играется, прежде чем перейти к более настойчивым действиям? Покажет время. Сверху доносится прерывистое шумное дыхание Цукасы, который то и дело пискал от действий возлюбленного. Его рука находилась на затылке Руи, чуть сминая и без того растрепанные волосы и ни за что не дающая любимому отстраниться, чтобы снова спросить разрешения, извиниться или засомневаться в своих действиях. „Делай, что хочешь“ — то и дело шептал Тенма, что действительно успокаивало Камиширо хоть на капельку. Руи аккуратно всосал кожу Цукасы, оставляя едва заметный красный след. Актёр встрепенулся и чуть не сжался, а изо рта послышался быстрый вздох. — Тебе нравится? — Для собственного успокоения спрашивает Камиширо, пальцами поглаживая "ужаленное" место. — Я могу не делать так больше, если было неприятно или.. — Боже, Руи, — Тенма берёт голову Руи в руки и ставит так, чтобы оба смотрели друг другу прямо в глаза. — Мне очень понравилось. Знаешь, это совсем не было похоже на укус пчелы, брр.. вообще наоборот! Руи кивает, чуть сбитый с толку, но возвращается обратно к поцелуям, а руки запускает под футболку Цукасы, на своё законное место. Гладит мягкую теплую кожу, медленно согревая свои прохладные руки, в то время как бедная шея Тенмы чуть ли не вся была в еле видных красных "цветочках", как про себя мысленно назвал свое творение сам Камиширо. Однако Тенма, вопреки ожиданиям Руи, просто так лежать и наслаждаться не стал. Выждал нужный момент, а затем и сам начал проявлять инициативу: руками за талию обхватил Камиширо и прижал ближе к себе, забираясь под его кофту и начиная массировать чужую спину с немного выпирающими лопатками. "И почему он настолько худой.." — думает про себя Цукаса, хихикая в ответ на реакцию Руи. Режиссер слегка выгнулся в спине от неожиданности, оставляя шею Цу в покое, а затем удивлённо посмотрел сначала назад (точнее, попытался посмотреть), а затем, уже с меньшим удивлением, на самого Тенму. — Понравилось? — Актёр улыбнулся. — Ещё как, — Руи улыбается в ответ и кивает. — Продолжай, если хочешь. Тенма целует того в нос и они вместе продолжают гладить кожу друг друга, изучая каждый ее миллиметр, чтобы в будущем уж точно не ошибиться. Для следующих "тактильных вечеров" нужно знать все-все-все, чтобы выразить любовь как можно больше, и чтобы, не дай бог, нигде не ошибиться; чтобы доставить максимум комфорта, чтобы быть рядом и быть так близко, что начиналось бы казаться, будто они - одна статуя, одно целое и прочее-прочее.. ..Руи для себя пометил, что при его касаниях к бокам Цукасы, тот реагирует ярче всего. Он приходит к умозаключению, что к этому месту возвращаться нужно будет почаще. Тенма же, в свою очередь, замечает и чувствует, как тело Камиширо покрывается мурашками от дыхания на ухо и аккуратных поглаживаний в зоне шеи. Шея, значит.. Цукаса улыбается своей коварной идее. Тенма, внезапно останавливаясь, садится на кровати, тем самым заставляя сесть и Руи тоже. Несмотря на недоуменно поднятые брови возлюбленного, актёр обнимает того за талию и утыкается ему в шею, опаляя дыханием. Реакция была незамедлительной: — Ц-Цукаса, — странным голосом шепчет Руи, шумно вздыхая и заметно напрягаясь, видимо, от неожиданности. — Нравится? — Хихикает Цукаса. — Ещё как, — Режиссёр улыбается, унимая едва заметную дрожь во всем теле. — Просто ещё не так сильно привык к.. этому. — К моим касаниям? — Цукаса целует его в изгиб шеи, с удовольствием слушая, как хихикают в ответ на его действия. — Не только к твоим. К любым, — Камиширо деревянными руками обнимает Тенму за шею, близко прижимаясь. — Но это вопрос времени. — Сегодня мы с тобой сделали первые смелые шаги! — Цукаса радостно смеётся. — Успех, я считаю. — Фу-фу, верно, — Руи почти мурлыкает, когда чувствует, как Тенма гладит его по спине. — Я тебя люблю.