граф Дракула.

Это был ад наяву. Пустая квартира. Дряхлая, будто бы разваливающаяся на куски, мебель. Старые обои, где-то уже отрывающиеся. Картины в чёрно-белом фильтре с незнакомыми Тодороки людьми. Противно тикающие часы на стене, которые хозяйка запретила снимать под угрозой смертной казни. “Не заплатишь в ближайшие три дня и вылетишь отсюда!” – каждый раз твердила ему старушка при встрече, но натыкалась на уставший взгляд парня и забывала о своей злости. Пожалуй, это единственный человек, который держал с Шото разговор дольше, чем пара минут, за эти пару лет. Тодороки любил одиночество. Или просто привык. У него много времени подумать об этом. Но сил нет. Лень. Учёба мальчику никогда не давалась. Отец тащил его на медицинский, заставлял учить и сдавать, но Тодороки бросил через месяц после поступления. Уже тошнило от этой химико-биологической дряни. Гнев родителя был силён. Одной простой истерикой не обошлось. Так в 16 лет Шото оказался на улице с посланием “делай, что угодно, ты сам это выбрал”. И первое время было хорошо. Освобождение от гнёта, свобода. Тодороки развлекался. Проба всего нового. Как хорошего, так и плохого (тут уж Тойя постарался, надо же ему было добить отца). Но лишь первое время. Дальше рассудок начал возвращаться. И куда идти? А чем заниматься по жизни? Чего я хочу? Кто я? Тодороки умирал на глазах. Начавшиеся проявляться ещё в детстве проблемы с психикой, на нервной почве возросли до невероятных размеров. И что же у нас есть в итоге. Шото Тодороки, 22 года, зависимость от курения, отсутствие аппетита и как такового желания жить. Ужасная картина, не правда ли? Тойя часто шутил, что это неплохо и младшему нужно просто забить и отправить всё на самотёк, но тот не мог. Они были слишком разными. Шото ненавидел свою схожесть с отцом всю жизнь и продолжал это делать, ведь именно эта тяга заставляла его страдать. Очередной пустой день. Пешеходы то серьёзны, то грустны, то радостны, но Тодороки плевать. Рабочее совещание на такую простую должность как продавец забегаловки на краю города было провалено из-за простого неумения улыбаться. Обидно. Наверное. — Отойди, блять! Сволочь! Всё происходит довольно быстро. Светящийся как солнечный лучик парень с максимально злым выражением лица пролетает на скейте в уклон рядом с Шото. Если второй не страдает, то первому этот манёвр стоит целостности колен. Поворачиваясь, Тодороки видит шипящего скейтбордиста, сидящего на асфальте. Он не успевает и слова вымолвить, как череда гневных ругательств особой грубости льётся изо рта пострадавшего. Тодороки почти не слушает. Угловатые черты лица пыхтящего и до жути злого парня создают окончательный образ того, кто сейчас голыми руками прибьёт Шото за этот проступок и закончит все страдания. Или он сделает только второе. Продолжая ругаться и причитать, тот встаёт на ноги, отряхивает шорты от асфальтовой пыли и немного осматривает колени. — Вот ублюдок! Тебя не учили, что нужно уступать дорогу людям на транспорте, урод? — Скейтборд не транспорт. — Ещё повякай мне тут, блять! Транспорт, ещё какой! Шото не особо видит смысла продолжать данный диалог и уже разворачивается, чтобы уйти, но его резко тянут за локоть. — Куда намылился? Собственные глаза встречаются с чужими. Удивительно яркими. Почти красными, если приглядеться. — Домой. — А ущерб? Тодороки не понимает о чём ему говорит незнакомец. И лишь взглянув за его спину, тот видит, что “транспорт” лишился пары колёс из-за манёвра. — Оу. — Оу? И это всё, чё ты можешь сказать?! — Извините. Пострадавший закатывает глаза и недовольно выдыхает. — Ты вернёшь мне долг за этот скейт. — У меня нет денег. — Про деньги речи не было. Дай сюда свой телефон. Тодороки не знает, почему он идёт на поводу у этого парня. Но в телефонной книжке уже вырисовывается новый контакт “Кацуки Бакуго”. — Что? — Если сегодня вечером не получу звонок – ты труп. Странно. Всё очень странно. Кацуки, видя замешательство Шото, лишь хмыкает и разворачивается, собирая части своего скейта и запихивая поломанный транспорт в подмышку. — Имя своё по телефону скажешь, трансильванец. Под довольный смех, Бакуго быстро скрывается из поля видимости Тодороки, до которого лишь через пару минут дошло сравнение его с вампиром.