All Twisted
22 ноября 2024 г., 19:18
«...также известно об ещё одной пострадавшей: 19-летняя Кортни Марш чудом спаслась из лап маньяка. В истощённом и невменяемом состоянии её нашли жители Эспоо. Сейчас Кортни Марш находится под наблюдением психологов и психиатров, её здоровью ничего не угрожает. Девушка утверждает, что шла по лесу несколько дней, хотя, по нашим данным, обнаружили её 5 июня. Что странно, на её лице был обнаружен старый затянувшийся шрам, которого у девушки до этого не было. Врачи сообщают, что ранение скорее всего было нанесено холодным оружием: чем-то вроде скальпеля. Происхождение шрама уточняют врачи. Смеем предположить, что несчастная потеряла рассудок от страха и истощения; также Кортни утверждала, якобы видела в лесу дерево, увешанное человеческими внутренностями и предметами одежды погибших. Также сообщается, что на месте преступления был обнаружен охотничий нож, но следов ДНК на нём не было обнаружено. После её показаний волонтёры и полиция оперативно отправились в окрестности Эспоо и печально известного озера Бодом, но, прочесав каждый квадратный метр местности, ничего не обнаружили. Вменяемость Кортни ещё под вопросом, так что допросят её лишь после окончания принудительного лечения в психиатрической больнице Хельсинки...»
— Вырезка из газеты «Хельсинки Таймс» от 30 июня двухтысячного года.
Худощавые пальцы размеренно постукивали по столу в такт со старыми настенными часами, создавая усыпляющий ритм. Воздух пах старой бумагой, хлоркой и, как ни странно, сосновой хвоей. Глаза слипались то ли от усталости, то ли от солнечных лучей, которые просачивались в кабинет сквозь жалюзи.
— Итак. Мисс Марш, верно?
Солнечные блики ослепляюще играли в стеклах круглых очков человека напротив, не давая рассмотреть его лицо. Но он смотрел прямо на неё. Зная это, она лишь молча кивнула.
— Мне нужно заполнить пару документов. — Постукивания по столу прекратились, и мужчина принялся перебирать какие-то бумажки. — Буквально пару минут, не возражаете?
Безуспешно пытаясь вглядеться в лицо собеседника, она не ответила. Веки тяжелели с каждой секундой.
— Что ж, надеюсь, ответ положительный... — мужчина в очках начал что-то писать, скрипя шариковой ручкой по бумаге. Девушка чуть было не задремала, когда он оторвался от документов. — Кортни? Вы меня слышите?
— Да. Простите. — Она пару раз моргнула, и лихорадочно огляделась, пытаясь прийти в себя. Её окружали облупившиеся стены, выкрашенные в бежевый цвет, покосившиеся от времени книжные полки, где стояли чучела птиц, тёмный дощатый пол и огромные старые окна с деревянными рамами, куда светило ослепительное полуденное солнце. Человек напротив всё так же сидел за письменным столом.
— Итак, мисс Марш, — повторил мужчина, — я пригласил вас для обсуждения нашей недавней поездки. — Он снял очки и аккуратно протёр их платком. Кортни наконец смогла разглядеть лицо собеседника: серые глаза, густые брови, слегка кривой нос, синяки под глазами и щетина на подбородке.
— Вы про Бодомское озеро, профессор Айсман?
— Естественно. — Протерев стёкла, преподаватель снова надел очки. Его лицо исказилось выражением недовольства. — У меня есть несколько вопросов по поводу твоего поведения.
— Что я сделала?
— Глупый вопрос, Кортни. Ты знаешь, что ты сделала. — Порывшись в папке с какими-то бумажками, преподаватель выудил оттуда потрепанную фотографию, датированную двенадцатым июня двухтысячного года. — Узнаёшь?
Изображение на снимке было смазанным, но чем больше Кортни в него вглядывалась, тем больше деталей она замечала: пятно, которое занимало большую часть снимка оказалось ванной, а другое бледное пятно, судя по всему, было человеком. На теле и руках были неестественные порезы, из которых должна была вытекать кровь, но ни одной струйки, ни даже капли, которая бы стекала на кафельный пол из распоротых вен, не было видно. Финальным штрихом на загадочной фотографии была надпись, вырезанная на животе трупа.
— Pelkuri? Трус? — она вопросительно подняла глаза на Айсмана и вдруг поняла, что у человека на фотографии было до ужаса знакомое лицо. Винсент Айсман, мертвец с фотографии сидел прямо перед ней.
— Что скажешь?
— Понятия не имею.
Винсент откинулся на спинку кресла и вновь протёр очки. Затем достал очередной ворох бумаг и стал выискивать новые снимки.
— Жаль, что я не веду криминологию на твоём курсе, Кортни. — Он разочарованно вздохнул. — Смотри. Четвёртое и пятое июня.
— Я не понимаю...
— Не перебивай и присмотрись повнимательнее.
На снимках была запечатлена водная гладь и кусочек леса с разных ракурсов, а на самой последней фотографии трое подростков улыбались и махали в камеру. Кортни снова посмотрела на преподавателя. Что-то было не так. От духоты в аудитории начинала болеть голова. Деревья за окном зашумели.
— Не придуривайся, Марш! — теряя терпение, Айсман ударил кулаком по столу. — Ты бросила их. Ты сбежала и легко отделалась одной лишь царапиной. А через что пришлось пройти остальным? О чём ты думала, когда убегала, пока Бодом пожирал их заживо? Чёртова идиотка. — Преподаватель придвинул к девушке ту самую фотографию с тремя ребятами. — Братья Вархо и Фрэнсис Сарьян. Что скажешь о них?
— Я их видела. — Кортни безучастно пожала плечами. Начинающаяся за окном буря интересовала её куда больше, чем допрос Айсмана. — В ночь пятого июня. На деревьях. Глазные яблоки, печень, сердце, кишечник, конечности. Да и всё остальное. — Она отдала снимок преподавателю, тот лишь задумчиво кивнул.
— Можете идти, мисс Марш. — Винсент сложил фотографии в папку и указал на выход из кабинета. — Но советую вам задуматься об одной вещи. Три смерти, уродливый шрам и клеймо сумасшедшей до конца ваших дней... Достаточная ли это плата за ваше существование?
Нарастающий шум деревьев за окном давил на уши, оглушал, путал мысли. Кортни зажмурилась и закрыла уши ладонями, лишь бы не слышать этот ужасающий гул. Когда ей показалось, что барабанные перепонки лопаются и из ушей вот-вот хлынет кровь, всё вдруг затихло. Доносилось лишь размеренное постукивание пальцев по столу. Кортни открыла глаза: ни бежевых стен, ни шкафов с чучелами и книгами, ни окон с деревянными рамами и — слава богу! — никакого леса за окном. Лишь скудно обставленный стерильный кабинет в голубых тонах. Кортни обнаружила себя сидящей на кушетке.
— Мисс Марш? — раздался голос из-за письменного стола. Кортни с надеждой повернулась на источник звука, надеясь увидеть за стёклами очков серые глаза Айсмана, но тут же разочарованно выдохнула. Айсман мёртв уже несколько месяцев, а человек за письменным столом — всего-навсего очередной лечащий врач, который наверняка долго не продержится. Кортни провела рукой по огромному шраму, который проходил через левую щёку и тянулся через переносицу к правому глазу. Врачи до сих пор не установили его происхождение, а объяснять им что-то, как Кортни уже поняла на горьком опыте, было бессмысленно.
— Три смерти, уродливый шрам и клеймо сумасшедшей... — охрипшим голосом повторила она, закрывая лицо руками. — А теперь в моих видениях появился Винсент. Чёрт, я должна была остаться! Я должна была быть на его месте, он ведь даже не знал...
Врач снисходительно смотрел на пациентку сквозь очки. Бедняжка! Пережила нападение маньяка и совсем свихнулась.
— Послушайте. Ваши, так называемые «видения» — это защитный организм психики, которая, к сожалению, не справляется с пережитым горем. Вы тоскуете по близким... Не переживайте, это поправимо.
Кортни нахмурилась: брехню про защитные механизмы, травмы и прочую психологическую чушь она слышала уже сотни раз, но спорить не было смысла. Она продолжила слушать.
— Но есть и хорошие новости. Мы наблюдаем большой прогресс и положительные изменения вашего состояния несмотря на снижение дозировки кветиапина. Вы всё ещё нестабильны, но по результатам комиссии не представляете угрозу для себя и общества, поэтому мы попробуем постепенно отменить арипипразол и понаблюдать за вашим состоянием. Если всё пойдёт гладко — вам будет дозволено принимать посетителей. Такими темпами вы сможете вернуться к нормальной жизни уже через пару месяцев.
Кортни незаметно улыбнулась одними лишь уголками губ. Нормальная жизнь? Кортни никогда к ней не вернётся, даже если очень постарается. После всего, что она пережила, чем её участь лучше смерти? Девушке не хотелось об этом думать.
— Спасибо, доктор. Рада слышать.
— Можете идти. Санитары уже в коридоре, они вас проводят. До свидания, мисс Марш.
— До свидания, доктор.
