Две клетчатые тряпочки

      Напряженность в воздухе сгущалась с каждым киафом так сильно, что ее скоро ножом можно было бы резать. Тягучее молчание, смешанное с рваным, можно даже сказать, по-нездоровому рваным дыханием все больше нагнетало обстановку. Организм каждого безоговорочно капитулировал под натиском усталости.       Успевший осточертеть полумрак закрался и в новую обитель горе-компании. Лишь неяркий огонек костра плясал по стенам, откидывая на потрескавшиеся кирпичи причудливые тени. Костры в Архее так сильно распространены не были, все придавали большее значение замысловатому желтому кристаллу, что тоже источал свет и насыщал, но для Ло все-же костер оказался как-то привычнее. Джон тоже не возражал против его разведения в их временном месте обитания. Разумеется, он прочитал несколько нотаций на тему отравления угарным газом или чем-то там еще в малопродуваемом пространстве, но остальные настояли на своей ответственности и просвещённости в данном вопросе. Черт возьми, вокруг них сплошные камни, отфильтрованные плесенью! Можно же позволить себе ощутить хоть немного настоящего, живого!       Так и расположились все вокруг танцующего пламени. Один лишь только Джон не разделял со всеми его теплоты — он стоял возле подъёма к выходу, подперев стену спиной. Неяркий свет доставал до его физиономиии, что была по факту эмоциональности сравнима с кирпичом, но в голове, наверняка творился сущий ад и баталия в одном лице.       Ло не помнит, когда в последний раз он видел свою альтернативную версию такой молчаливой и отстраненной. Устали тут все и все хотели покоя, хотели иметь возможность разложить свои мысли по полочкам. Почему-то Лололошке казалось, что даже Джон, размышляя над какими-то умными вещами, не делает это с ТАКИМ видом.       Обладатель голубого шарфа так застрял в своих мыслях на этот счет, что даже не обратил внимания на то, что его взгляд был направлен на свою рыжую копию, но не видел его, а дрейфовал в безопасном подпространстве. Вероятно, и Джону это было ведомо, хотя тот даже не смотрел в сторону Лололошки. На то они и один человек, чтобы ощущать такие мелочи.       Харрис выдохнул как-то протяжно, нехотя отнялся от стены, и неспеша стал подниматься к выходу, поправляя на ходу свой пиджак.       Ло изменения в их составе осознал лишь тогда, когда где-то неподалеку зашуршал перьями переворачивающийся на другой бок Невер. Прежде чем начать потакать своему желанию последовать за Джоном, Ло пробежался глазами по друзьям: в той или иной мере каждый из них был разбит, и сейчас прилагает все усилия, чтобы не развалиться на кусочки у всех на виду окончательно.       Обладатель рыжих очков и раздутого эго нашёлся у самого спуска в их временный дом. Он стоял, уложив руки за спиной и смотрел куда-то перед собой. Волосы покачивались на ветру, а бандана, что висит у него на шее, была неаккуратно подмята под воротник. Даже странно, ведь он всегда казался Лошке таким педантичным.       На секунду парень даже успел усомниться в своей навязчивой идее приблизиться к фигуре, но все равно поднялся. Он ступал тихо и аккуратно — парень не хотел рушить тяжело доставшийся им всем покой.       Когда Лололошка сравнялся с ним, Джон сделал вид, что ничего не замечает. Как разглядывал мертвое мрачное ничто, так и продолжил. Лишь вздохнул в очередной раз глубоко, с особой тяжестью.       — Знаешь, если бы я курил, то сейчас предпочел бы отравиться сигареткой-другой, — произнес вдруг Джон на выдохе. Он уложил руки у себя в карманах и гиперболизировано потянул носом прохладный воздух. Ло почти физически ощущал, как его копия в этот момент трескается по швам. Конечно, ученый знал, что его голубой друг стоит сейчас рядом с ним, конечно, он знал, что тот пойдет следом, и, конечно, он знал, что тот ничего не ответит. —Я устал, Ло, — Признание царапнуло ему горло и оставило несколько новых шрамов. За очками не было видно, но, скорее всего, Джон закрыл глаза.       Упомянутый вопрошающе повернул голову к альтернативной версии себя.       Пожалуй, он не только не ожидал, что тот вообще решит заговорить, но еще больше он не ожидал, что с уст ученого соскользнут подобные слова.       — Я перестал чувствовать, что я справляюсь (?) — он сделал паузу, очевидно, анализируя свои следующие изречения, — Я больше не ощущаю той пользы, что переполняла меня, как только мы встретились с тобой тут. Ты! — Джон наверняка не хотел смотреть на Лололошку, но эмоции, неожиданно, оказались сильнее него. Голова опущена, взгляд поднят, а очки сползли на нос, — ты стал брать на себя слишком много! — он взмахнул руками, словно разгоняя годами накуренный туман. — А с тем и мою славу, мои достижения, мои прерогативы, даже, блин, мои повадки, — парень загибал пальцы. — Ты… — Джон вернулся к изучению бесконечного мрака перед своим пустым взглядом, — …отобрал часть меня. Я… — он выдохнул как-то уж излишне тяжело, в его голосе сквозило поражение, — я ненавижу тебя из-за этого… и… благодарен одновременно. — Возвращать взгляда на Ло он не решался, — Но ты абсолютно зря пришел в мою жизнь. — Продолжил он наждачным тоном, — Лололошка готов бы поклясться, что слышал, как голос альтер-эго дрогнул в этот момент.       Ученый всегда казался таким непоколебимым, неубиваемым, холодным и отстраненным. Нынешнее положение дел внезапно продиктовало другие правила.       Подавив в себе нервную дрожь, обладатель рыжих очков сделал несколько шагов вперед. Проследив за его действиями, Ло убедился в том, что тот не планирует останавливаться, и пошел следом.       Шаги Джона были неспешными, мягкими и расслабленными, его кроссовки не издавали почти ни звука, в отличие от негромкого клацанья каблуков сапог Лололошки. Харрис двигался с уверенностью морского крейсера, хотя, вероятно, все равно ощущал наличие пробоины в его самодовольном корпусе, который, кажется, вот-вот затопит целиком. Что-ж, это ли не момент чтобы быть рядом?       — Зачем ты говоришь мне это? — рассохшееся от долгого молчания горло заскреблось и просипело. Ло прокашлялся и повторил свой вопрос.       — Я никогда не вру, м? — Лололошка не видел глаз под очками рыжего, но он был уверен, что тот смотрит на него как на дурака, которому объясняют, что со спичками нельзя играться. — Вранье и неумение держать язык за зубами тогда, когда это нужно — дифференциальные вещи.       — Дифферентные, дурак, — хмыкнул Джон беззлобно, видимо, применяя небывалые усилия чтобы не засветиться от счастья из-за возможности в очередной раз подчеркнуть свое превосходство в эрудиции. Он снял очки и облегченно глянул на свое отражение в стеклах. После чего нацепил их обратно, — ладно, может, мне и не стоит бояться того, что в какой-то момент все посчитают, что ты — лучше меня, — он нервно поправил лацканы своего пиджака.       После этого жеста взгляд Ло упал на бандану Джона, что привлекла его внимание еще пару минут назад. Она лежала на плечах ученого не так ровно, как могла. Поэтому парень сократил между ними расстояние и, воспользовавшись заминкой не ожидавшего подобного действия Джона, поправил клетчатую ткань, стараясь не прикасаться к коже визави.       — Это все, что тебя волнует, м? — выдавливая из себя доброжелательную интонацию, просипел Ло, отстраняясь от притупившегося Джона. На лице у голубого красовалась короткая ухмылка.       Ученый поджал губы, очевидно, размышляя над ответом. Либо же руководя баталиями внутри себя, в которых решалась последующая реакция от такого жеста, НА КОТОРОЕ ТОТ ДОБРА НЕ ДАВАЛ.       Почему-то Лололошка и ожидал от альтернативной версии себя очередной бред, который тот нацепит словно маску:       — Волнуются потоки, вызванные движениями водной среды морей и океанов, приливообразующими силами Луны и Солнца, ветрами, колебаниями атмосферного давления, подводными землетрясениями и извержениями вулканов, а я… переживаю, окей? Это…разные вещи. — Ло ощущал, как тяжело Джону было выдавливать из себя это слово.       Какое-то время никто из них не нашел подходящих слов для продолжения беседы.       — Ты изменился, — спокойный голос Ло внезапно растекся между ними патокой, укрывая обоих с головой своим теплым существом.       — Нет! Вернее… я тебя не спрашивал! Прекрати, черт побери, делать свои дурацкие умозаключения в которых нет ни грамма реалистичности! — ученый эмоционально замахал руками.       Лололошка закатил глаза, он ощущал, как чувство раздражения начало прогуливаться на периферии его сознания.       — Я предпочту предположить, что твои слова вызваны не желанием меня обидеть, а банальной усталостью. — Ло тяжело выдохнул, опустив голову, — ты должен быть мне благодарен за то, что я так снисходителен к твоим замашкам, Харрис.       — Ого, по фамилии! Видимо, ты говоришь действительно довольно серьезно, — открытая издевка, — как еще меня отчитаешь, м, папочка?       Ло не совладал с мимолетным желанием удивленно взглянуть на Джона. Тот, очевидно ощущая, что, возможно, некорректно выразился, уже нервно поправлял свою бандану (лежавшую хорошо!) на шее.       Даже спустя пару мгновений, Джон так и не нашелся с последующим изречением. Посему Лололошка решил, что имеет право взять бразды в свои руки.       — Никак, Джон. Я.…- В этот момент обладатель голубых очков почувствовал себя самым уязвимым человеком на планете. Прежнее раздражение ушло так же внезапно, как и появилось. Он все еще продолжал идти, неспешно ступая рядом со своей копией, слушал стук сердец, эхо шагов. Он разглядывал чудаковатые деревья вокруг, растущие кристаллы, еле живой фонтан, но все это не давало ему и капли уверенности в том, что он скажет дальше. Впрочем, отступать уже было некуда. Кажется, Джон действительно не против того, чтобы послушать свою «глупую версию». Этим надо пользоваться, — … просто хочу…. — Ло неуверенно забрался в свою растрепанную шевелюру ладонью, — …не думаю, что слово «спокойствие» доступно нам в этих реалиях, но… это не запрещает мне его хотеть. Знаешь, я… мне…м… — Когда Ло в очередной раз поднял голову на задумчивого Джона, у него чуть съехали очки, — я, скорее всего, потом пожалею об этом, но если я буду чуть более открытым к тебе, то, вероятно, ты захочешь отплатить мне тем же. И… — он отвел взгляд, — я бы хотел проводить с тобой больше времени. Ты высокомерный, заносчивый, самолюбивый, циничный, эгоистичный, иногда просто невыносимый, но почему-то именно с тобой я чувствую себя спокойно и…собой? Ты как постоянное напоминание перед носом, которое говорит о том, что мы там, где должны быть, и мы являемся теми, кем должны являться. Я чувствую себя куда более живым, осознавая, что прямо сейчас нахожусь на своем месте… около тебя. Типа, ты дополняешь меня, как я дополняю тебя… словно, м-м, паззл. — слова его звучали осторожно, словно шаги на минном поле, — и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за вышеуказанных тобою причин. Ведь мы не противники друг-другу, а партнеры, понимаешь?       Ло выдержал небольшую паузу, подбирая слова, но осознал, что стоит ему помедлить еще хоть мгновение, Джон обязательно откроет рот испортит голубому весь настрой.       Он нервно потрепал свой шарф и принялся стаскивать его с шеи, продолжая свой монолог:       — Я не… хочу показаться тебе каким-то сентиментальным и что-то в этом роде, я скорее хочу, чтобы ты меня, идиот, хотя бы просто услышал, — поднятый взгляд на собеседника.       Джон все это время не проронил ни звука, за что ему стоило отдать должное, ведь этот дурак всегда любил перебивать.       — Ты отвратителен, Ло, — буркнул ученый беззлобно, — почему ты так и не научился подбирать подходящие моменты для таких разговоров? — Джон все же соизволил взглянуть на собеседника из-под своих очков. В его интонации не было и грамма злости или раздражения, только усмешка, — ты же прекрасно чувствовал, в каком я состоянии, и, воспользовавшись ситуацией вновь втянул меня в эмоциональные игры. А Молли говорила мне, что это я — самый гнусный манипулятор, которого она могла только встретить. Что-ж… не зря мы с тобой носим одно имя, — хохотнул Джон, — носили…       Окей, если он позволяет себе изречения, что отстраняют от его сути собственную индивидуальность, то это определенно прогресс личности. Или же, напротив, жуткий крах…       Бедная клетчатая тряпица, оказавшаяся у Ло в руках, служила тому методом отвлечения от неироничных нападок со стороны своего визави, которых он от того ожидал.       Ответ на монолог Джона никак не лез в голову. В черепушке прогуливался ветер. За моменты этого напряженного молчания Ло так успел погрузиться в себя, что не сразу заметил, как что-то тянет за шарф в его руке.       Джон за это время, что Лололошка говорил, успел уцепиться за часть шарфа, и сейчас неспешно перебирал его пальцами, чтобы приблизиться к кисти своей альтернативной версии.       Осознав это, обладатель тряпицы непонимающе глянул на друга.       — Что? Прикоснуться к тебе я не могу, а с тряпкой этой ты своей никогда не расстаешь-       — Нет… как ты понял? Я… признаться честно, именно это я и хотел тебе предложить… типа… взяться за руки, ну… так чтобы не- Лололошка почувствовал, как щеки залило пунцом. Как глупо он сейчас себя почувствовал.       — Ах, неумная твоя очаровательная головешка, совсем заплутала в лабиринте собственных эмоций, что забыла о том, что мы, формально, один человек. А значит я понимаю чуть больше эмпатических сигналов, исходящих из твоей персоны, — ученый помедлил, — да и… почему бы и нет, в целом? Звучит безобидно… хоть и немного странно.       Осознавать свою причастность к такому глупому, по-детски наивному дружескому жесту было, честно сказать, приятно. Ломка Лололошки уже давно припадочно мерцала сигнальной лампочкой над головой, требуя получить порцию какой-нибудь комфортной энергии. И именно сейчас эта ломка начала неспешно успокаиваться. Хотелось простоять так минимум скифосов двадцать. Но, конечно, и вернуть чувство собственного достоинства, так нагло потрепанное Джоном тоже хотелось.       Ло, сжав шарф посильнее, усмехнулся, уронив голову, — сейчас-то ты почему-то не распознал то, что я говорил несерьезно. — его физиономия не удосужилась замаскировать довольную улыбку, — и кто еще из нас заплутал в этом твоем лабиринте? — Лололошка не сдержал короткий смешок.       Джон явно не ожидал такого резкого пересмотра сил. Хвост голубого шарфа опал на землю, потеряв одного из людей, что его держали. После чего Джон фыркнул, поправляя очки, резко крутанулся на пятках и грузно потопал ко входу в их временное укрытие. Все эти глупости откусили немалый кусок от уверенности ученого. Мордочка крипера, отображенная на его спине, недовольно шевелилась с каждым шагом Харриса, словно была визуализатором эмоций своего хозяина.       Ло знал, что тот в действительности не злится на него за такие глупости, скорее ему не нравилось, что его смогли переиграть.       — Эй, куда ты Джон? Я же пошутил! — сейчас Лололошка откровенно посмеивался, глядя тому в след, — я не солгал ни на одном слове, — позже чуть тише добавил он, не надеясь, что собеседник его услышит.       — Пойду попрошу Невера, чтобы он отвесил тебе подзатыльник за меня, — небрежно бросил Джон, даже не обернувшись к своей глупой альтернативной версии, — и, блин, только посмей хоть кому-то рассказать об этом идиотском разговоре, Ло…и… обо всем. И надень ты эту твою дурацкую тряпку, ей-богу, стоишь с ней как дурак… один.       С этими словами светлую фигуру Джона стала поглощать чернеющая пустота замка, а Лололошка так и остался смотреть тому вслед, слушая лишь собственный рокот учащенного пульса. Последнее, что тот успел понять, так это то, что бандана на покинувшей их семейную идиллию фигуре лежит как надо, а слова про искренность Лоха точно были услышаны.